Глава 2: Осокин берётся за дело
Андрей Осокин задержался в кабинете после ухода Дмитрия. Его стол был завален бумагами. Осокин склонился над записями разговора с Дмитрием, отмечая ключевые моменты:
- Алексей Петров — осуждён за убийство бизнесмена Глухова 5 лет назад.
- Зачем Алексей отправился в посёлок, где его поймали.
- Краев - мэр, какую роль он в этом играет.
- Лёня - Леонид Малышев — бомж, свидетель убийства Глухова.
Он обвел последнее имя кружком. Лёня — ключевой свидетель, чьи показания отправили Алексея за решетку. Но если Алексей невиновен, значит, Лёня лгал. Почему?
На следующее утро Осокин отправился в участок, где пять лет назад велось дело об убийстве бизнесмена Глухова. Следователь Родионов, тот самый, что допрашивал Дмитрия, встретил его с подозрением:
— Тебе-то зачем копаться в старых делах?
— Истина не имеет срока давности, — парировал Осокин, разглядывая папку с фамилией «Петров».
Листая протоколы, он наткнулся на показания Лёни: «Видел, как Алексей выбежал из офиса Глухова с пистолетом». Подпись — неразборчивый росчерк. Ни адреса, ни контактов. Лёня был бомжом, и после суда исчез.
— Где он сейчас? — спросил Осокин.
— Умер. Передоз, — Родионов пожал плечами. — Такие долго не живут.
***
...Слишком чисто.Свидетели умирают, улики исчезают...
...Он невиновен…
...Алексей Петров…
...мэр…
На столе в кабинете Осокина лежала карта города, испещренная красными крестами. Осокин провел ладонью по лицу, пытаясь прогнать усталость. Но нужно было ещё поработать, несмотря на поздний час.
Он налил себе очередную чашку кофе. Глоток горькой жидкости вернул его к реальности. Первым делом — поговорить с Сорокиным. Старый приятель из полиции мог пролить свет на дело Глухова. Осокин набрал номер, глядя в окно на дождь, стекающий по стеклу словно слезы.
— Сорокин, — хриплый голос ответил на пятый гудок.
— Это Осокин. Нужна встреча.
— Привет, Андрюх, случилось что-то?
— Дело Глухова. Ты помнишь?
Пауза. На другом конце зашуршало, будто капитан прикрыл трубку рукой.
— Через час. У старого моста. Один.
Дождь превратил грунтовку под мостом в грязное месиво. Сорокин стоял, прислонившись к полицейскому «УАЗику», курил, не обращая внимания на струйки воды, стекавшие с козырька фуражки. Увидев Осокина, швырнул окурок в лужу.
— Ты знаешь, что меня чуть не уволили за то, что копался в этом деле? — Капитан достал папку из машины. — Глухов собирался сливать схемы Краева в прокуратуру. А через два дня — бац! — пуля в затылок. Удобно, да?
Осокин листал документы. Фото места преступления: кабинет в хаосе, кровь на ковре, пистолет «Макаров» с затертыми отпечатками. Протокол допроса Алексея Петрова: парень твердил, что шёл мимо, услышал выстрел, заглянул в окно — и тут его схватили. Свидетели? Только бомж Лёня, который «видел всё»… и умер через месяц от героина.
— Почему Петрова не проверили на причастность к наркотикам? — Осокин ткнул пальцем в отчет.
— Потому что Краев закрыл все вопросы. — Сорокин усмехнулся. — Мэр тогда только вступил в должность. Ему нужен был громкий результат, а не правда.
Ветер донес запах гниющих водорослей. Осокин закрыл папку.
— Кстати, Лёня жил у своей подруги Кати - попрошайки вокзальной, в том поселке, где задержали беглого Алексея Петрова.
"Ах, вот, значит, как? Алексей покинул дачу Дмитрия и отправился в поселок, чтобы встретиться с Лёней".
Глава 3. Ловушка отчаяния
Тишина на даче Дмитрия была звенящей. Алексей Петров сидел на краю продавленного дивана, пальцы впивались в колени, будто пытаясь удержать его от падения в пропасть. На столе перед ним лежала потрёпанная газета. Заголовок кричал: «Свидетель по делу Глухова подтвердил вину Петрова». Фотография Лёни, сделанная в зале суда, смотрела на него пустыми глазами.
— Он врал. Все знали, что врал, — прошептал Алексей, сжимая газету так, что бумага порвалась. Его голос дрожал, растворяясь в сыром воздухе заброшенного дома.
Он поднялся, подошёл к окну. За лесом, в пяти километрах, мерцали огоньки посёлка. Там жил Лёня. Тот самый бомж, который в суде тыкал в него грязным пальцем и клялся, что видел, как Алексей стрелял.
"Он знает правду. Должен знать". Алексей прижал ладонь к стеклу, оставляя мутный отпечаток.
Воспоминание.
Суд. Душный зал. Лёня в чужом пиджаке, слишком большом для его тощего тела. Глаза бегают, руки трясутся. Судья спрашивает: «Вы подтверждаете, что видели подсудимого на месте преступления?» Лёня кивает, не глядя на Алексея. «Да… это он». Алексей вскакивает: «Да вы же договорились с ним! Он врет!» Присяжные перешептываются. Адвокат тянет его за рукав: «Сиди. Ты всё испортишь».
Он схватил потрёпанный рюкзак Дмитрия, сунул внутрь фонарик и нож — не для нападения. Для защиты. От кого? От тени, что преследовала его пять лет.
Лес встретил его шепотом ветвей. Каждый шаг хрустел под ногами, будто природа предательски выдавала его присутствие. Алексей шёл, не оглядываясь, хотя спина горела от невидимых взглядов.
«Если Лёня сознается… если запишет видео…»
Он не знал, что Лёни нет в живых. Не знал, что его смерть скрыли, как стирают следы на песке. Не знал, что в посёлке уже три дня дежурит наряд в штатском.
Первые дома появились, как призраки. Алексей прижался к стене магазина «Рассвет», вывеска которого висела на одной цепи. Сарай. Там, за ржавым забором.
Он перелез через штакетник, задержал дыхание. Дверь сарая скрипнула.
— Лёня? — позвал он шёпотом.
В ответ — тишина. Внутри пахло плесенью и мышами. На полу валялись пустые бутылки, смятые пачки от сигарет. Никого. Алексей сделал шаг вперёд.
Щелчок. Свет фонарей ударил в глаза.
— Руки за голову!
Он не сразу понял, что происходит. Сильные руки скрутили его за спину, колени ударились о землю.
— Алексей Петров, вы арестованы за побег, — голос над головой звучал почти с сожалением.
— Где Лёня? — хрипел Алексей, пытаясь вырваться. — Вы… вы его убили!
Следователь в кожаном пальто присел рядом, доставая сигарету.
— Леонид Малышев умер от передоза. — Он чиркнул зажигалкой, осветив на секунду лицо Алексея. — Но мы не стали публиковать. Знаете почему?
Алексей молчал. Сердце готово было выскочить из груди.
— Потому что ждали, когда ты придешь. Все беглецы рано или поздно возвращаются к началу.
Его лицо вдавили в асфальт. Холод проник под кожу.
— За что… — Алексей не плакал. Слезы застыли где-то внутри. — Я не убивал…
— В этом мире невиновных нет, — следователь выпрямился, поправляя перчатки. — Только те, кого ещё не поймали.
В участке, пока оформляли протокол, Алексей услышал разговор за дверью:
— Краев будет доволен. Скажем, Петров пытался сбежать за границу.
Он закрыл глаза.
«Система. Она как паук…»
Но даже пауки ошибаются.
Где-то там есть ещё дневник Лёни. Страницы, где дрожащим почерком было написано: «Краев заставил врать…»
Эти страницы позже найдёт Осокин