— Знаешь, а я ведь собирался тебя поцеловать на том выпускном, — Дмитрий вертел в руках чашку эспрессо, будто боясь смотреть Анне в глаза. — Даже выпил для храбрости целых два бокала шампанского. Треклятого, кислого, как... не знаю что. А ты стояла у колонны в том синем платье, помнишь? С блёстками такими...
Анна фыркнула, расплескав свой капучино.
— Ага, с блёстками, которые осыпались весь вечер! К концу вечеринки я выглядела как облезлая новогодняя ёлка.
Они сидели в кафе «Старый город» — обшарпанном заведении с претензией на стиль. За окном падал снег — мокрый, липкий, совершенно не похожий на тот, что рисуют на рождественских открытках. Анна старательно расправляла салфетку на коленях, удивляясь, почему вдруг вспотели ладони. Взрослая женщина, мать подростка, и вдруг эти дурацкие бабочки в животе, словно ей снова девятнадцать.
— Так почему не подошёл? — она быстро облизнула губы, странно смущаясь под его взглядом.
Дмитрий скривился:
— Виталий оказался быстрее. Увидел, как он тебя за руку взял, и, ну... струсил, короче. Потом всю ночь пил с физиками на набережной. Мда... глупо вышло.
— А я потом три дня не могла снять весь этот лак для волос! — неожиданно рассмеялась Анна. — Голова как цементом залитая.
Они замолчали. Из колонок доносился старый хит «Зверей», вызывая странную ностальгию по временам, которые оба вспоминали по-разному.
— Как думаешь, у нас могло что-то получиться тогда? — вдруг спросил Дмитрий, подливая воду в свой кофе.
Анна пожала плечами:
— Не знаю. Тогда мы были другими. Я — дурой восторженной, ты — занудой-теоретиком.
— О! А сейчас, значит, я не зануда? — с улыбкой спросил Дмитрий.
— Сейчас ты зануда с благородной сединой на висках, — улыбнулась она, но тут же посерьёзнела. — У тебя ведь тоже не всё гладко было с женой?
Дмитрий поморщился, уставившись в полупустую чашку.
— С Ритой? Да как тебе сказать... Первые годы — нормально. Потом она стала карабкаться по своей юридической карьерной лестнице. Домой возвращалась в десять вечера, потом в одиннадцать... А я в своих лекциях, книгах. Сын вроде рядом, а вроде и сам по себе... — Он вздохнул. — Когда разводились, она заявила: "Ты меня всю жизнь удушал своими историями об истории". Представляешь? А ведь когда мы познакомились, она из-за моей лекции о Древней Руси на пары опаздывала.
— Люди меняются, — Анна покрутила ложечку в остывшем капучино.
— Или показывают своё настоящее лицо, — буркнул Дмитрий. — А ты? Я слышал, твой...
— Ушёл, когда Костя был малышом, — оборвала она его. — Просто свалил. Ни алиментов, ни открыток на день рождения, ничего. Как сквозь землю провалился.
Она сказала это резче, чем хотела, и Дмитрий удивлённо поднял глаза.
— Прости. Я не...
— Да ничего, — Анна потянулась за сумкой. — Просто не люблю об этом. Проехали, ладно?
— Конечно, — он кивнул, нервно оглядываясь по сторонам. — А как Костя переживает это всё?
— Костя... — она замялась, кусая губу. — Он думает, что его отец погиб. Геологическая экспедиция, камнепад.
Дмитрий медленно поставил чашку на блюдце.
— Ты ему соврала?
— Ох, только не надо меня осуждать! — в её голосе проскользнуло раздражение. — Что я должна была сказать малышу? «Папа нас бросил, потому что ты ему нафиг не сдался»? Извини, но я выбрала другой вариант.
Она не заметила, как повысила голос. Пожилая пара за соседним столиком покосилась на них.
— Прости, — Дмитрий примирительно поднял руки. — Я не имел права судить.
Анна глубоко вдохнула, чувствуя, как щёки горят от смущения:
— Нет, это ты меня прости. Просто... больная тема.
За окном перестал идти снег. Последние хлопья медленно кружились в свете фонарей, будто не решаясь опуститься на землю.
— Нам, наверное, пора, — Анна взглянула на часы. — Костя дома один, и у меня ещё отчёты на завтра...
— Можно тебя проводить? — внезапно спросил Дмитрий.
Она секунду колебалась. Потом кивнула:
— Можно.
***
Шесть месяцев пролетели как в тумане. Все эти месяцы Анна иногда спрашивала себя: это по-настоящему происходит? Дмитрий стал... частью их с Костей жизни. Сначала короткие встречи за кофе, потом он заходил на ужин, потом начал помогать Косте с историческим проектом. Мальчик, поначалу дерзивший и огрызавшийся при каждом удобном случае, постепенно оттаивал.
Анна помнила тот вечер, когда всё изменилось. Она мыла посуду, а за спиной Костя и Дмитрий разглядывали карту времён Петра I — настоящую, на истёртом пергаменте, из коллекции Дмитрия.
— Вот тут, гляди, пятно от чернил, — Дмитрий водил пальцем по бумаге. — Может, сам царь-плотник тыкал в него пером! А эти каракули на полях видишь? Скорее всего, какой-нибудь адмирал строчил, где корабли ставить.
— Офигеть, — выдохнул Костя.
Анна замерла, не донеся тарелку до полки. Её сын только что произнёс слово, которое обычно говорил с презрительным видом. А сейчас... сейчас в его голосе звучало неподдельное восхищение.
— Можно потрогать? — спросил он.
— Валяй, — рассмеялся Дмитрий. — Только руки вымой сперва. А то историческая ценность, всё-таки.
Костя унёсся в ванную, а Дмитрий поймал взгляд Анны и подмигнул. И она вдруг почувствовала, что этот человек заполняет пустоту, о существовании которой она даже не подозревала.
А их первый поцелуй случился ещё в середине декабря. Дмитрий пришёл на её спектакль — любительскую постановку по Островскому, где Анна играла романтичную героиню. После представления они брели по заснеженной улице, и снег облеплял их шапки и шарфы.
— Слушай, это было здорово! — Дмитрий размахивал руками как мальчишка. — Когда ты в финале с этим своим монологом... я аж прослезился, честно!
— Перестань, — Анна толкнула его плечом, смеясь. — Там слова-то дурацкие. «О, как томится сердце моё...» Бррр! Кто сейчас так говорит?
— А мне понравилось, — упрямо повторил он.
Они остановились под фонарём. Снежинки падали и падали, оседая на её ресницах. Дмитрий смотрел так, будто видел её впервые.
— Ань... — он вдруг шагнул ближе, — можно я тебя поцелую?
Она застыла, чувствуя, как сердце колотится:
— А... а если Костя увидит?
— Кто? — растерянно спросил Дмитрий, и они расхохотались одновременно. — Он дома с учебниками, если не ошибаюсь. А мы тут, под фонарём, как... как...
Вместо окончания фразы он наклонился и неловко поцеловал её. Их носы столкнулись, зубы чуть не клацнули друг о друга. Совсем не похоже на кино. Но почему-то именно эта неуклюжесть и сделала момент идеальным.
***
Егор привалился к кровати Кости, запихивая в рот сразу три чипсины:
— Слушай, а ты не боишься?
— Чего? — Костя возился с новой исторической настольной игрой, пытаясь разобраться в правилах.
— Ну... что они поженятся. Наши... родители, — Егор выделил последнее слово, словно пробуя его на вкус.
Костя замер, держа в руках крошечную фигурку рыцаря:
— А ты думаешь, они правда...?
— Не знаю, — Егор пожал плечами, вытирая жирные пальцы о джинсы. — Но они реально запали друг на друга. Видел, как твоя мать на него смотрит? Прям как в этих слезливых фильмах, которые моя мама вечно по выходным включает.
Костя рассеянно повертел фигурку:
— И как тебе такая перспектива? Ну, что мы типа будем как братья.
— Да норм вообще, — Егор шмыгнул носом. — Я всегда хотел брата. А то мамка с её дурацкими пилюлями и диетами, и отец со своей историей — я уже на стенку лезть готов. Хоть с кем-то нормально поговорить можно будет.
— Эй! — возмутился Костя. — Мой будущий отчим тоже историк, забыл?
— Ага, — ухмыльнулся Егор.
Они замолчали. До них долетали приглушённые голоса Анны и Дмитрия с кухни — обрывки фраз и тихий смех.
— А знаешь что, — Костя поднял глаза от игры, — все эти годы я верил, что мой отец — настоящий герой. Погиб, типа, спасая других. А иногда... иногда я так зол на него. Почему он оставил нас? Почему умер?
— Блин, чувак... — Егор поёрзал, явно не зная, что ответить. — Это стрёмно. Мои хоть живы оба, хоть и по отдельности живут.
Костя кивнул, не поднимая глаз:
— А твой отец – он какой? Ну, в смысле, как отец?
— Нормальный, — Егор задумался. — Строгий иногда, занудный, конечно, со своими историческими заморочками. Но на рыбалку возит, и вот, подарил нам эту игру. И никогда не кричит, даже когда я реально накосячу.
Костя ничего не ответил, но что-то в его лице изменилось. Он встал, подошёл к тумбочке, где стояла потрёпанная фотография "отца-геолога". Долго смотрел на неё, потом аккуратно положил лицом вниз.
— Пошли на кухню, — вдруг решительно сказал он. — Я слышал, твой отец притащил мороженое.
Когда они вошли на кухню, Анна вздрогнула и отодвинулась от Дмитрия. Тот лишь улыбнулся:
— Молодёжь проголодалась? У нас тут шоколадный пломбир.
— С шоколадной крошкой? — деловито уточнил Егор.
— А как иначе, — Дмитрий достал мороженое из холодильника.
Костя наблюдал за ними, потом перевёл взгляд на мать. Та выглядела смущённой, но счастливой. И он неожиданно для себя подумал: может, всё это не так уж и плохо?
***
Самая длинная ночь в году выдалась удивительно звёздной. Анна и Дмитрий сидели на кухне, допивая вино после ужина. Мальчишки ушли в кино на десятичасовой сеанс — какие-то космические стрелялки, Анна даже не вникала. Дом погрузился в уютную тишину, пахло корицей — они испекли булочки по маминому рецепту.
— Аня, — Дмитрий вдруг отставил бокал и взял её руку в свою. — Я хочу тебе кое-что сказать. Вернее, спросить.
Она улыбнулась:
— Чего это ты такой серьёзный? На лекциях, небось, так же хмуришься, бедные студенты.
— Подожди ты, — он нервно провёл рукой по волосам. — Я пытаюсь тут важную речь толкнуть. В общем... мы знаем друг друга чёрт знает сколько лет. Из них полгода реально вместе. И я вот думаю...
Телефон Анны взорвался дурацкой мелодией — Костя скачал ей рингтон из какого-то мультика и она никак не удосуживалась сменить. Она вздрогнула:
— Чёрт, это могут быть мальчики. Извини.
Но на экране высветился незнакомый номер. Нахмурившись, Анна приняла вызов:
— Алло?
— Анна? Это ты? — хриплый мужской голос, доносящийся из динамика, заставил её испугаться.
— Да, — она поднялась из-за стола, отходя к окну. — С кем я говорю?
— Неужели не узнала? — голос в трубке, казалось, усмехался. — Это Виталий. Твой бывший муж.
Анна чуть не выронила телефон. Так много лет она не слышала этот голос. И сейчас он звучал нереально — словно из могилы, из другой жизни, которую она давно похоронила и забыла.
— Откуда у тебя мой номер? — её голос упал до шёпота.
Дмитрий, заметив, как она побледнела, встал и подошёл ближе.
— Нашёл твою страницу в сети, а через неё твоих друзей, ну и узнал у них, — беззаботно ответил Виталий, будто речь шла о погоде. — Аня, нам надо поговорить. Мне и сыну.
— Тебе всю жизнь плевать на него было, — отрезала она. — С чего это вдруг такой интерес?
В трубке повисла пауза.
— Я болен, Ань, — голос Виталия внезапно стал глухим. — Рак поджелудочной. В следующую среду операция, но шансов мало.
Анна молчала, чувствуя, как внутри всё леденеет.
— Я хотел бы увидеть сына, — продолжил Виталий. — Хотя бы раз. Перед... ну, ты понимаешь.
— Зачем? — её голос прозвучал грубее, чем она планировала. — Чтобы он узнал, что его отец не герой, а просто трус, сбежавший от ответственности?
— Он... думает, что я герой? — в голосе Виталия послышалось удивление.
Анна прикрыла глаза:
— Я сказала ему, что ты геолог. Погиб в горах, спасая людей от камнепада.
— Как так, Аня... — выдохнул Виталий. — Ты серьёзно?
— Прощай, Виталий, — она яростно нажала "отбой" и опустила телефон.
Дмитрий стоял рядом, не говоря ни слова, но в его глазах плескалось беспокойство.
— Это был отец Кости, — выдавила Анна, падая на стул как подкошенная. — Он болен. Рак. Хочет повидаться с сыном перед операцией.
Дмитрий сел напротив:
— И что ты решила?
— Не знаю, — она зарылась пальцами в волосы. — Блин, Дим, Костя же всю жизнь верил, что его отец – герой. Как я могу вот так взять и сказать ему правду?
— А как ты собираешься молчать дальше? — осторожно спросил Дмитрий. — Что, если этот Виталий сам как-то свяжется с Костей?
— Он не знает, где мы сейчас живём.
— Ань, — Дмитрий накрыл её руку своей, — слушай, ну сейчас же двадцать первый век. Если он нашёл твой номер, то найдёт и сына. Особенно если ему реально... ну, недолго осталось.
Она вздрогнула:
— Ты считаешь, я должна сказать Косте?
— Думаю, ложь рано или поздно всё равно вылезет наружу, — он говорил мягко, но настойчиво. — Лучше, если Костя услышит это от тебя, а не от какого-то левого незнакомца.
— Он возненавидит меня, — прошептала Анна. — Я обманывала его всю его жизнь.
— Он твой сын, — Дмитрий прижал её к себе. — Он поймёт, что ты хотела как лучше.
— Я... подумаю, — она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Дай мне немного времени подумать.
***
Анна откладывала разговор с Костей день за днём. Каждый вечер она смотрела на сына и думала: «Сегодня. Вот сегодня точно скажу». А потом видела, как он смеётся над тупыми видео в телефоне, или рассказывает про проект по физике, или перекидывается сообщениями с Егором, и язык не поворачивался произнести слова, которые могли всё разрушить.
Дмитрий не давил, но иногда Анна ловила на себе его обеспокоенный взгляд. Он понимал, что у неё на душе, но мог только ждать.
От Виталия пришло сообщение: сухая, с адресом больницы и датой операции. Анна стёрла, не ответив.
А потом случилось то, чего она до смерти боялась.
Костя ввалился в квартиру с рюкзаком, бледный как смерть, с потемневшими, дикими глазами. Швырнул рюкзак в угол, прошёл мимо неё на кухню, достал из холодильника молоко, налил себе стакан. Руки тряслись так, что белые капли полетели на стол.
— Костя? — Анна подошла ближе. — Что стряслось?
Он обернулся медленно, будто в кошмарном сне. В его глазах полыхала такая ярость, что Анна невольно отшатнулась.
— Почему ты мне врала? — его голос походил на карканье. — Всю мою жизнь? А?
Анна почувствовала, как ноги отказываются её держать.
— Ты о чём?
— О моём отце, — он швырнул телефон на стол, и экран засветился, показывая фотографию. Худой тип с запавшими глазами в больничной палате. Подпись: «Привет, сын. Я твой настоящий отец. Не тот, о котором тебе рассказывали».
Анна рухнула на стул, чувствуя, как комната плывёт перед глазами.
— Костя, я сейчас всё объясню...
— Объяснишь что? — он сорвался на крик. — Что ты всю жизнь меня дурачила? Что мой отец вовсе не герой, а... а просто какой-то мужик, который нас бросил? И что он, блин, даже не сдох?
— Я хотела защитить тебя, — прошептала Анна, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — От боли, от вопросов, от...
— Ты превратила меня в посмешище! — заорал Костя, и в его глазах блеснули слёзы. — Знаешь, что написал мне этот... Виталий? Что все эти годы хотел увидеть меня! Что ты не давала ему со мной видеться!
— Врёт он всё, — Анна вскочила. — Он свалил сам! Сказал, что не готов быть отцом. Что ему по фигу...
— А потом что? — перебил Костя. — Передумал? Начал нас искать?
— Нет, — она опустила голову. — После развода я его не видела и не слышала. До вчерашнего звонка.
Костя смотрел на мать, ощетинившись как зверёныш:
— Он написал, что умирает от рака. И хочет меня увидеть перед операцией.
— Я знаю, — прошептала Анна. — Он уже звонил мне.
— И ты собиралась сказать мне об этом? — в его голосе чувствовалась сильная обида. — Или ждала, пока он помрёт, чтоб продолжать врать мне?
Анна молчала. Что она могла сказать? Что втайне надеялась именно на такой исход? Что малодушно ждала, пока жизнь всё решит за неё?
— Костя, пожалуйста, — она протянула руку, пытаясь дотронуться до сына. — Давай поговорим...
— О чём? — он отпрянул как от огня. — О том, как ты все эти годы вешала мне лапшу на уши? Как я защищал честь мужика, который на самом деле даже не погиб как герой, а просто послал нас?
Он развернулся и пошёл к выходу. Анна бросилась следом:
— Куда ты?
— В больницу, — бросил Костя, засовывая ноги в кроссовки. — Хочу в глаза посмотреть этому... человеку.
— Ты же даже не знаешь, в какой он больнице, — Анна схватилась за дверной косяк.
— Знаю, — Костя застегнул куртку. — Он адрес прислал.
До Анны дошло, что она всё сделала неправильно. С самого начала, с первой лжи — всё пошло наперекосяк. И теперь за это придётся отвечать.
— Я еду с тобой, — решительно заявила она.
— Нафиг надо, — Костя дёрнул дверь. — Я сам.
И ушёл, оставив её одну посреди коридора, наедине с последствиями её «благородной лжи».