Один из главных иллюзионистов французского кино, Люк Бессон, вновь пробует себя в роли алхимика экранных чувств. Однако если раньше его формулы превращали свинец будней в золото блокбастеров и народной любви, то «Джун и Джон» — это опыт, у которого нет ни катализатора, ни результата. Пленённый ностальгией и обиженный на современность, Бессон создает фильм, который будто бы вылупился из кокона эпохи MySpace, но оказался на свету TikTok-мира, где старые маски уже не работают, а новые — режиссёр надевать отказывается.
История невзрачного банковского служащего Джона и его неуправляемой спутницы Джун — это как если бы «Бонни и Клайд» родились в теле «Офиса» и были воспитаны на форумах о женской маниакальности. Джон — человек без лица, без воли и без вектора. Он не живет — он заполняет чек-листы: звонок маме, таблетки от тревожности, молчание в ответ на грубость. А Джун — ходячий буревестник несчастной экзальтации: взрывоопасный микс из детских травм, недиагностированного расстройства и фальшивой свободы, натянутой на скелет из пустоты.
🎭 И если в прежние годы Бессон умел очеловечивать эксцентриков — вспомним хотя бы Леона или Лилу из «Пятого элемента» — то теперь он кажется запутавшимся в собственных фантазиях. Джун не развивается, она не раскрывается и не трогает — она раздражает, словно плохо написанный персонаж, вырванный из фанфика по «Скотту Пилигриму» и забытый на полке.
📱Кино на телефон: карманная революция или беда с бюджетом?
Созданный в эпоху пандемии и снятый на смартфон проект выглядит не как смелое высказывание о свободе искусства, а как вынужденная мера, скрытая под плащом концептуальности. Размытые планы, нестабильная композиция, ощущение «домашнего видео» — всё это скорее напоминает TikTok-эксперимент, чем кино большого мастера. Иронично, но в попытке быть дерзким и актуальным, Бессон снял фильм, который стареет быстрее, чем успевает начаться.
Удивительно, но даже формат визуально честного, дешевого кино не спасает от неестественности: каждая сцена будто бы вырвана из старой пьесы о свободолюбии, но поставлена студентами первого курса в подвале с плохой акустикой.
🤡 Харли и Джокер, версия без души
Бессон явно хочет сказать, что любовь — это безумие, но делает это с таким детским недоверием к зрителю, что кажется, будто он сам не верит ни в один свой кадр. Джон ни разу не сопротивляется Джун — не потому что очарован, а потому что сценарий не дал ему возможности быть личностью. Он не партнер по преступлению, а сумка, в которую Джун складывает свои прихоти. Их отношения — не «натянутый нерв страсти», как в классике о губительных чувствах, а плохая пародия на мемы о токсичных «маник-пикси-дрим-герл».
Даже когда в сюжет вводят трагический бэкграунд Джун — с намёком на насилие, травму и одиночество — фильм ничего с этим не делает. Вместо катарсиса — новые парики и пьяные танцы. Вместо психоанализа — секси-бунт в палатке бездомного. Эта вульгарность подачи не шокирует, а утомляет: не потому что откровенна, а потому что бесцельна.
🐒 Плевок в лицо «новой этике» или исповедь обиженного?
Одно из самых тревожных открытий фильма — это странная пассивная агрессия в адрес всего, что напоминает Бессону о переменах. Его герой становится жертвой обвинений в «ментальном насилии», охранник требует уважения к своей работе, активисты требуют миллионов за спасение животных — всё это подано как гротеск, фарс, издевка. Только смеётся ли зритель — вопрос открытый. Сквозь эти карикатуры проглядывает боль и обида самого режиссёра, словно он мстит эпохе за то, что она пошла дальше без него.
Такая позиция делает «Джун и Джон» не просто фильмом-ошибкой, а симптомом творческой растерянности. Люк Бессон словно стоит в дверях времени и кричит в пустоту: «Я тоже умею быть дерзким!». Но дерзость без цели превращается в балаган, а провокация без подтекста — в бурю в стакане воды.
🎬 Когда кино забыло, зачем оно снято
В «Джун и Джон» нет настоящего движения: ни физического, ни эмоционального. Это не история трансформации, не драма освобождения, не бунт против правил. Это калейдоскоп утомлённых жестов, собранных в красивую, но пустую коробку из под подарка, которого никто не просил.
Бессон хотел сделать гимн свободе и молодости — а снял, по сути, траур по уходящей эпохе, в которой он был кумиром. Его фильм — это не злое высказывание, не мощный камбэк, а тихий вздох человека, который не знает, как быть собой в мире, где старые маски больше не работают. И в этом, возможно, есть нечто по-настоящему честное: растерянность, уязвимость, одиночество.
📼 «Джун и Джон» — это не столько плохое кино, сколько документ о человеке, потерявшем связь с эпохой. Когда-то Люк Бессон умел заставлять экраны гореть. Теперь — он лишь бережно гладит пепел.