Марина суетилась на кухне с самого утра. То и дело отпивая из чашки уже остывший чай, она сверялась с рецептом запеканки, которую когда-то так нахваливали в их бухгалтерии. Нет, не просто так она затеяла этот ужин. Всё продумала до мелочей. И разговор за столом направит в нужное русло, и бутылочку хорошего вина открыть не забудет, да и тему нужную подкинет.
— Юля, посмотри, не пересолила я салат? — крикнула она дочери, которая возилась с годовалым Мишкой в соседней комнате.
Дверь хлопнула — вернулся Артём. Он молча прошел на кухню, кивнул теще и, налив себе воды, уставился в окно.
— Артём, у нас сегодня гости будут, — как бы между прочим сказала Марина, не поворачиваясь к нему. — Виктор с Семёном, помнишь их? Из твоего бывшего отдела.
Стакан звякнул о столешницу.
— Что значит — гости? Сегодня? — его голос сразу стал напряженным.
— Да, я подумала, вам будет приятно встретиться, поговорить. Сто лет не виделись.
Марина наконец посмотрела на зятя. В его глазах читалось недоумение, смешанное с чем-то похожим на страх.
— И когда ты собиралась мне сказать об этом?
— Вот сейчас и говорю. А что такого? Ты же сам всегда хорошо о них отзывался.
Артём провел рукой по лицу.
— Послушай, Марина Викторовна, нельзя же так... Я не готов их видеть.
— Тебе будет полезно, — настойчиво произнесла она, возвращаясь к нарезке овощей. — У Виктора своя компания сейчас, может, что-то интересное предложит.
Вечер начался натянуто. Виктор — подтянутый, с модной бородкой и в дорогом свитере — рассказывал о новом офисе. Семён кивал, поддакивал и всё подливал вина. Артём сидел молча, только изредка отвечая на прямые вопросы.
— А ты чем сейчас занимаешься? — наконец спросил Виктор, накалывая на вилку кусочек запеканки.
— Пока в поиске, — коротко ответил Артём.
— Да ладно тебе скромничать! — вмешалась Марина. — Артём сейчас на курсы ходит, повышение квалификации...
— В нашем возрасте только и остаётся, что учиться, — усмехнулся Семён.
Юля под столом сжала руку мужа. Тот благодарно улыбнулся ей.
— Я слышал, у вас там реструктуризация была масштабная, — протянул Виктор. — Многих тогда под зачистку пустили.
— Это не зачистка была, — тихо произнёс Артём. — Это было массовое...
— А кто на твоё место пришёл? — перебил Семён, наклоняясь вперёд. — Неужели тот стажёр, Коля? Тот совсем зелёный был.
Марина заметила, как побелели костяшки пальцев зятя, сжимающих ножку бокала.
— Действительно любопытно, — подхватил Виктор, — как это так вышло, что опытного специалиста заменили вчерашним студентом? Не обидно?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Юля ёрзала на стуле. Марина не знала, куда деть глаза.
Предел терпения
Прошла неделя после злополучного ужина. Марина чистила картошку, а в голове крутились одни и те же мысли. Как помочь зятю? Почему он сам не видит очевидного выхода? Артём сидел в комнате уже третий час, уткнувшись в ноутбук, но она знала — опять ничего путного. Просматривает вакансии без цели, строчит неуверенные отклики, которые никогда не отправит.
Юля зашла на кухню, взяла полотенце, начала вытирать вымытые тарелки.
— Мам, может, оставишь его в покое на какое-то время? — тихо спросила она.
— В покое? Ещё чего! Так совсем закиснет, — Марина поджала губы, с силой счищая глазок с картофелины. — Я вчера его записала к психологу. Хороший специалист, моя Людмила Сергеевна, из бухгалтерии, сына своего водила.
— Ты что... без его ведома?
— А если с его ведома, так никогда и не соберётся, — отрезала Марина. — И ещё я тут распечатала курсы переподготовки. Смотри, какие хорошие — программирование, интернет-маркетинг...
Дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял Артём — бледный, с бумажкой в руке.
— Это что? — он держал листок двумя пальцами, будто что-то ядовитое.
— Где нашёл? — Марина дёрнулась, выпрямляясь. — В моей сумке копался?
— Записка выпала, когда ты ключи искала. Психолог? Серьёзно? — в его голосе звенел металл. — Я что, псих по-твоему? Исправлять меня надо?
Марина отложила нож, вытерла руки.
— Никто тебя не исправляет. Просто... бывают в жизни периоды, когда нужна помощь. Ты же не видишь путей, не знаешь, куда двигаться.
— А ты, значит, знаешь? — Артём усмехнулся. — Ты всё про меня знаешь, да? Чего я хочу, что мне нужно? Три месяца дома сижу, а ты хоть раз спросила, чем я живу? Чего я на самом деле хочу?
— Артём, — Юля шагнула к мужу, но тот выставил руку, останавливая её.
— Нет, дай договорить! Твоя мать записывает меня на какие-то курсы, приглашает моих бывших коллег, чтобы они унизили меня ещё раз. А теперь ещё и к мозгоправу отправить хочет!
— Я для тебя стараюсь! — Марина повысила голос. — Думаешь, приятно видеть, как ты сидишь сутками, ничего не делая?
— Не делая? — Артём схватился за голову. — Ты вообще знаешь, что я ищу работу каждый день? Что у меня три собеседования на этой неделе было? Что я полночи не сплю, думаю, как семью прокормить?
— Так делай что-нибудь! — воскликнула Марина. — Иди хоть куда-нибудь! Юля целыми днями с ребёнком сидит, я вам помогаю, как могу! А ты всё недоволен!
Артём замер, тяжело дыша. Сжал, потом разжал кулаки.
— Вы не слышите. Вы обе, — он посмотрел на жену, потом на тёщу. — Не видите меня. Не хотите видеть. Только бы я соответствовал вашим представлениям.
Он развернулся и вышел. Через минуту хлопнула входная дверь.
Возвращение
Кухонные часы мерно тикали, отсчитывая третий день отсутствия Артёма. Марина сидела за столом, машинально помешивая давно остывший чай. За окном начинало темнеть — рано по-осеннему, тоскливо. Юля укладывала Мишку, из комнаты доносилось тихое пение колыбельной.
«Где же его носит?» — думала Марина, вспоминая их последний разговор. Не давало покоя чувство вины. Может, и правда переборщила с этой заботой? Хотела как лучше, а получилось...
Звук поворачивающегося в замке ключа заставил её вздрогнуть. Тихие шаги в прихожей, шуршание куртки. Марина выпрямилась, не зная, что сказать.
Артём вошёл на кухню — осунувшийся, с щетиной, но странно спокойный. Взгляд уже не такой потухший, как раньше.
— Здравствуй, — тихо произнесла Марина.
— Здравствуйте, — ответил он ровным голосом.
Он подошёл к раковине, налил себе воды. Пил медленно, глядя в окно. Потом повернулся к Марине:
— У Пашки жил, если интересно. В той его мастерской.
Марина кивнула. Друг Артёма, автомеханик с золотыми руками, давно звал его к себе помощником.
— Чаю хочешь? — спросила она, поднимаясь. — Свежего заварю.
— Не откажусь.
Она включила чайник, достала заварку. Руки дрожали, но Марина старалась не показывать волнения. Сейчас главное — не спугнуть. Не начать снова давить, учить, указывать.
— Юля скоро Мишку уложит, — произнесла она, просто чтобы не молчать.
Артём кивнул. Поставил стакан на стол.
— Марина Викторовна, — начал он, но запнулся. — Я... извините за тот вечер. Нервы сдали.
Марина поставила чашки, села напротив.
— Это ты меня прости, — она наконец решилась посмотреть ему прямо в глаза. — Я ведь из страха всё это делала. Боялась, что ты сломаешься, не справишься. А ещё больше боялась, что Юльке с Мишкой тяжело будет. Вот и лезла не в своё дело.
— Да я понимаю, — Артём вздохнул. — Просто иногда человеку нужно самому разобраться. Без подталкивания.
— А я всё подталкивала и подталкивала, — грустно улыбнулась Марина.
За их спинами тихо скрипнула дверь. На пороге стояла Юля, смотрела с надеждой, не решаясь войти.
— Миша уснул, — прошептала она. — Артём...
Он поднялся, подошёл к жене. Обнял её осторожно, как будто заново учился прикасаться.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я не должен был уходить так.
— Ты вернулся, — она прижалась щекой к его плечу. — Это главное.
Марина отвернулась к окну, украдкой вытирая слезу. Первый раз за долгое время она почувствовала, что в доме стало легче дышать.
Новая дорога
На электронных часах было 22:17, когда Артём вернулся домой. Последние дни он приходил поздно — новая работа требовала много сил и времени. Марину поначалу терзали сомнения: молодёжный центр, непонятный график, невысокая зарплата. Где стабильность? Где перспектива? Но теперь, глядя на преобразившегося зятя, она держала эти мысли при себе.
— Привет, — Артём снял ботинки, прошёл на кухню, где Марина читала журнал. — Ещё не спите?
— Юля уснула с Мишкой, — улыбнулась она. — А я вот засиделась. Поужинать разогреть?
— Не откажусь, — Артём сел за стол, потянулся. — Устал как собака, но... по-другому. Не вымотался, а просто... поработал.
Марина поставила перед ним тарелку с разогретой картошкой и котлетой, села напротив.
— Рассказывай, — попросила она. — Как там твои подопечные?
Артём оживился:
— Сегодня с трудными ребятами работал. Пятнадцать-шестнадцать лет, озлобленные на всех. Но знаете, прорвались. Сначала ёрничали, потом втянулись в разговор. Один даже телефон свой оставил, просил позвонить, если что.
— Удивительно, — покачала головой Марина. — Как ты с ними общий язык находишь?
— Понимаете, им не нужны правильные слова. Им нужно, чтобы их выслушали. Без осуждения, без советов, — он посмотрел на тёщу с лёгкой улыбкой. — Иногда человеку достаточно просто быть услышанным.
Марина вздохнула, помешивая чай.
— Я часто думаю о нашем разговоре, — призналась она. — О том, что произошло. Наверное, я много лет так жила — всех поучала, всех направляла. И не замечала, что сама порой слепа.
— Всем нам есть чему поучиться, — Артём вдруг накрыл её руку своей. — Спасибо вам. За терпение. За поддержку. Пусть и... по-своему.
В комнате послышался плач Мишки, потом сонный голос Юли:
— Мам, ты не видела его бутылочку?
— Сейчас, — Марина поднялась. — Я принесу.
Проходя мимо Артёма, она на мгновение остановилась и легонько сжала его плечо. Он поднял голову, и их глаза встретились — с теплотой, без прежней настороженности.
— Завтра рано уходишь? — спросила она.
— В восемь. У нас занятие по профориентации.
— Разбужу тебя. И завтрак приготовлю.
— Не надо, — мягко возразил он. — Я сам. Вы и так много делаете.
Она кивнула и вышла из кухни, чувствуя странное, почти забытое ощущение — не тревогу и беспокойство, а тихую радость. Радость от мысли, что каждый в этом доме начинает находить свой путь, свою дорогу.
Тишина, в которой слышно
Вечер выдался на удивление тихим. Раньше тишина в их доме казалась Марине тревожной — предвестницей бури или затянувшимся затишьем перед грозой. Но сегодня она ощущалась иначе — спокойная, уютная, наполненная невысказанным, но оттого не менее важным.
На кухонном столе горела только настольная лампа, отбрасывая мягкий свет на лица сидящих за чаем. Юля неторопливо нарезала овощи для завтрашнего салата. Артём, откинувшись на спинку стула, листал что-то в телефоне. Марина, потягивая чай, наблюдала за ними поверх чашки.
За последние три месяца многое изменилось. Зять работал в молодёжном центре уже на полную ставку. Юля перестала вздрагивать от каждого телефонного звонка, боясь, что это снова отказ после собеседования. А сама Марина... она научилась молчать, когда хотелось дать совет. Научилась сперва спрашивать, а потом уже предлагать.
— Представляете, — внезапно нарушил молчание Артём, не отрываясь от телефона, — один из моих ребят поступил в колледж. Тот самый, Димка, который говорил, что образование — это для лохов.
Юля подняла голову от разделочной доски:
— Тот, что с синими волосами?
— Он самый, — кивнул Артём. — На программиста будет учиться.
— Надо же, — улыбнулась Марина. — Значит, достучался ты до него.
— Не столько я, сколько он сам, — Артём отложил телефон, посмотрел на тёщу. — Знаете, иногда нужно просто дать человеку возможность самому найти ответы. Вселить уверенность, что он справится.
Марина поймала взгляд дочери — та смотрела на мужа с нежностью, которой давно не замечала между ними.
Из детской донёсся приглушённый плач. Юля вытерла руки, собралась идти, но Артём уже поднялся:
— Я схожу. Ты заканчивай салат.
Когда он вышел, Юля присела рядом с матерью.
— Иногда я думаю — как мы могли его потерять? — тихо произнесла она. — Ведь был момент, когда всё висело на волоске.
— Мы все немного заблудились, — Марина погладила дочь по плечу. — Так бывает. Важно, что нашли дорогу обратно.
Артём вернулся с сонным Мишкой на руках.
— Не хочет один засыпать, — пояснил он. — Посидит с нами пять минут и обратно уложим.
Малыш сонно моргал, прижимаясь к плечу отца. Юля придвинула стул ближе к мужу, оперлась на его плечо. Марина смотрела на них троих, чувствуя, как глаза предательски щиплет от наворачивающихся слёз.
— А знаете что? — вдруг сказала она. — Я горжусь вами. Всеми нами. Мы справились.
Артём поднял взгляд, улыбнулся — открыто, без тени прежней горечи.
— С вашими пирожками справиться можно с чем угодно, Марина Викторовна.
Они рассмеялись — негромко, чтобы не разбудить засыпающего Мишку. В комнате снова стало тихо, но теперь это была тишина, в которой слышно главное — дыхание близких людей и биение сердец.