Они звали его «шестёркой» – скелет из арматуры и бетона на окраине, заброшенный застройщиком ещё лет десять назад. Жилой комплекс должен был получиться уютным и привлекательным. Не «человейник» из кучи высоченных громадин с узкими проездами и маленькими парковками, а большой двор со сквером и собственным фонтаном, окружённый шестью невысокими домами. Что-то пошло не так, и комплекс не достроили. Пять домов снесли давно, а этот остался. Шестой шестиэтажный. Шестёрка.
Они часто сидели на бетонной плите, так и не ставшей балконом одной из квартир второго этажа. Сидели, свесив ноги, болтали о мечтах, смотрели на звёзды. Шутили, смеялись, выводили гвоздём свои имена на бетоне: «Саня, Лера, Димка. 1990»
— Полезли на самый верх! — Саня стянул с головы бандану, вытирая пот. Его кроссовки уже покрылись белым налётом строительной пыли. — Там лежит плита, на которой все оставляют свои имена!
Лера покрутила пальцем у виска.
— Тебе жить надоело? Там всё на честном слове держится и перил в пролётах нету.
— Да ладно тебе, Лер, этот дом и через двадцать лет будет стоять. А может и через сто! — поддержал друга Димка. Он развёл руками, словно рисуя невидимую картину и мечтательно произнёс, — представь, твои внуки будут на заброшку бегать, и свои имена царапать рядом с твоим! Будут всем говорить: «Тут была моя бабуля».
Мальчишки дружно прыснули со смеха, а Лера фыркнула, уселась на их обычное место, свесив ноги и достала из рюкзака свёрток с бутербродами.
— Перекусить взяла. Может просто посидим?
Ответа она не услышала. Девочка обернулась, но Димки с Саней уже и след простыл, а по звуками было понятно, что они на перегонки несутся вверх по ступенькам.
— Ненормальные. — буркнула Лера, потом вздохнула, сложила свой бутерброд обратно в рюкзак и последовала за друзьями. Не бросать же их одних, устроят возню и покалечатся, чего доброго. Да и солнце уже садилось, не хотелось ей совсем одной в темноте оставаться.
Верхний этаж встретил их ветром с запахом полыни и плесени и грудой битого кирпича. И всё же они нашли плиту, исчерченную чужими именами и шутливыми посланиями.
— Видали? — Саня подобрал ржавый гвоздь и высек неаккуратную надпись.
«Тут был Саня 1990»
— Теперь я тут навеки! Давайте, пишите тоже!
Сумерки сгущались. Пока Димка царапал гвоздём бетон, Лера решила подойти к краю и посмотреть вниз.
— Ребята, там внизу кто-то есть, сюда идёт. Сашка, твой отчим, кажись.
Саня подошел к ней, выглянул: так и есть – отчим. Сначала он оцепенел, погрузился в какие-то свои мысли, но потом заозирался в поисках укрытия, когда все услышали шаги по ступеням и грозный басовитый голос:
— Сашка! Я знаю, ты тут! Сейчас я тебя достану! Я тебе покажу!
— К шахте лифта, бегом! — сообразил Димка, там арматура не хуже лестницы, я видел!
Лера замерла. Ещё чего не хватало – по шахтам лифтов карабкаться. Вот только если она попадётся, то Сане потом сильно достанется. Она сомневалась всего несколько секунд, но всё же побежала к шахте, по пути доставая из рюкзака фонарик.
— Не включай его, — зашипел Саня, — ещё не слишком темно, тут всё видно.
Он ловко уцепился за арматуру, опустил ноги в бетонную яму, нащупывая металлические перекладины, и стал спускаться.
Димка помог Лере уцепиться за толстую проволоку и она тоже, вслед за Саней, перебралась на металлическую конструкцию внутри шахты.
Заскрипело железо, посыпался крошащийся бетон и все поняли, что зря туда сунулись. Лера стала карабкаться обратно, Димка схватил её за шиворот и буквально втащил наверх.
— Хватай руку!
Он рванулся вперёд, упал на живот и попытался дотянуться до Сашки, но тот исчез в чёрной пасти шахты. Димка только услышал металлический скрежет и короткий отчаянный крик, а потом наступила тишина.
***
Прошло тридцать пять лет. Шестёрку всё-таки снесли через год после того злополучного дня в девяностом. А Дмитрий и Валерия с тех пор не расставались. Они поженились, родили и вырастили троих сыновей, а теперь уже нянчили внуков по выходным. Дмитрий работал в полиции, в отделе по работе с несовершеннолетними, а Валерия стала лучшим нейрохирургом в городе.
Они не боялись воспоминаний, а свою историю рассказывали в назидание другим.
Как-то Дмитрий услышал разговор своих соседей во дворе о том, что знакомых детей видели на заброшенном недострое.
— Это родители виноваты! Дети предоставлены сами себе! Покалечатся на дай бог! — возмущалась Алевтина Павловна с первого этажа.
— Не преувеличивайте, все мы были такими же сорванцами, бегали по заброшкам, забирались на деревья и бог знает что ещё делали, и ничего – все живы! — отвечал ей Михалыч из соседнего дома.
— Да, да, так и было, по краю ходили, и ничего. — хором поддакивали ему остальные.
— Ошибка выжившего. — неожиданно вмешался в их разговор Дмитрий, на которого до этого не обратили внимания.
— Здарова, Дмитрий, — увидел его Михалыч, — Чего говоришь? Какая ошибка?
— Выжившего. Понятие такое. Вам повезло и вы считаете, что прыгать по заброшкам – норма. А это не норма. И те, кому не повезло – не смогут об этом рассказать.
— Знаешь, кому не повезло?
Дмитрий не ответил. Во двор въехала машина такси и он пошёл встречать гостя.
Люди зашушукались, послышались слова «инвалид», «не повезло». Все наблюдали, как Дмитрий помогает достать из багажника кресло и усаживает на него худого мужчину примерно того же возраста.
Возвращаясь мимо соседей, Дмитрий задержался.
— Знакомьтесь, это Александр, — представил он им друга, — и ему как раз очень повезло.
На этих словах он покатил кресло к подъезду, а соседи провожали их взглядами, так ничего и не поняв.