Ева Корж: рассказы

Вечер был – загляденье: тёплый, пахнущий смородиной и свежескошенной травой. Тихон, хозяин огорода, расположился на соломе под раскидистой яблоней, а Палыч, его сосед и лучший друг, чинно уселся рядом, сжимая в руке литровую кружку янтарного пива. — Живём, Тихон, — философски сказал Палыч, поднося кружку к усам. — Вот оно, счастье: вечер, пивко, вид на подсолнухи. Красота! Тихон улыбнулся и кивнул в сторону яблони: — Глянь-ка, Палыч, какие яблоки нынче! Как с картинки. Палыч поднял голову, прищурился: — Дааа! Ох и сияют, будто воском намазаны...

В детстве меня учили: семья – это главное. Терпи, уступай, прощай. Муж устал – не мешай, накрой на стол, выслушай. Муж груб – может, у него проблемы. Никогда не перечь мужчине, не унижай его достоинства. И я старалась. С Петей, моим мужем, мы познакомились ещё студентами. Он был смешной, заводной, пел под гитару на первом свидании, дарил одуванчики, рассказывал про звёзды и свои мечты. Я верила: так будет всегда. Поженились через пять лет, когда получили дипломы. Через два года после свадьбы у нас родилась дочка Настя...

Жара стояла невыносимая. Женя, в лёгком домашнем халатике и мягких тапочках с заячьими ушами, вышла во двор с единственной важной миссией на сегодня – вынести мусор. Мусорные баки стояли за углом дома, и Женя, напевая про себя незатейливую мелодию, на автопилоте проделала привычный путь, размышляя о насущных вопросах: стоит ли потратить единственный выходной на просмотры сериалов, или лучше погрузиться в купленный курс по развитию личности. Или, может, пробежаться по магазинам? Или погулять в парке? Женя забросила мусор в контейнер и повернулась назад, когда поняла, что пакет всё ещё в её руке...

— Что значит, вы меня «не ждали»? — голос Ларисы Семёновны гремел на весь подъезд. — Когда хочу, тогда и прихожу, это моя квартира! — Да, но теперь тут живём мы и я всего-лишь попросила вас предупреждать заранее, когда вы хотите заглянуть. — попыталась возразить Вика, пропуская свекровь в квартиру. — Проходите, мы как раз ужинаем. — Да уж вижу, как вы «ужинаете»! — Лариса Семёновна прошла мимо, не снимая обуви, и сморщилась, показывая, что ей не понравился запах с кухни. — Картошка жареная? Ты же знаешь, что у Саши гастрит! Ему варёную надо...

Он был уверен, что она не выживет одна с двумя детьми. Но оказалось, что это он никому не нужен. — Ну и кто тебя, такую умную, возьмёт? — ухмыльнулся Костя, развалившись на диване с банкой пива. — С двумя детьми. Разведёнка с прицепом. Никому ты не нужна. И никогда не будешь. Ира стояла у порога, держала в руках чемодан, и папку с документами. Дети мялись у двери. Старшей – семь, младшему – четыре. Она долго готовилась к этому шагу. Год. Нет, два. Нет… Всю жизнь. — Посмотрим, — сказала она тихо. И ушла...

Они звали его «шестёркой» – скелет из арматуры и бетона на окраине, заброшенный застройщиком ещё лет десять назад. Жилой комплекс должен был получиться уютным и привлекательным. Не «человейник» из кучи высоченных громадин с узкими проездами и маленькими парковками, а большой двор со сквером и собственным фонтаном, окружённый шестью невысокими домами. Что-то пошло не так, и комплекс не достроили. Пять домов снесли давно, а этот остался. Шестой шестиэтажный. Шестёрка. Они часто сидели на бетонной плите, так и не ставшей балконом одной из квартир второго этажа...

— А у нас нет такого слова - «нельзя». Это вредно для психики. — А для вашего кошелька не вредно портить чужое имущество? — Ой, можно подумать они вам сильно дорого обошлись. Помоете дома в тазике и делов. А дочери я ничего не скажу, у нас метод воспитания такой – ей всё можно. Не нравится – идите на другую площадку. — Эй! Ээээй! Оля открыла глаза. Как же так – уснула что ли? Огляделась – где близнецы? Фух, возятся в песочнице, строят замок, ловко орудуя совочками и пасочками. Хорошо, что ничего не произошло, а могло...

— Работа в детском саду, работа в торговой компании, сын, готовка, уборка, стирка – всё на мне. — жаловалась Аня нянечке из соседней группы, с которой они сблизились за время работы. — Натали, знала бы ты, как тяжело мне вечерами видеть, что муж спокойно играет за компьютером, не обращая внимания на меня. Я прихожу, уставшая, пашу по дому. Обслуживаю его, как служанка, а он демонстративно бросает носки мне под ноги, показывая, что всё так и должно быть. — Почему ты это терпишь? — спрашивала Натали...

Холодный мартовский ветер сдувал слезинки с её лица. Аня торопилась на собеседование, а в голове всё ещё звенели слова Влада: «Тебе надо, ты и думай. А мне и так хорошо». Она думай, значит, а он будет в потолок плевать. Ну хорошо... Она придумает. Устроится на вторую работу сейчас – хорошо, что карточки товара можно удалённо заполнять в свободном графике. Продолжит работать нянечкой, чтобы место в детском саде не потерять – Сёма привык уже к своей группе за почти четыре месяца, ему нравится. Всё наладится...

— А как же, бабушка, разве не правы они? — Конечно, не правы. Наше поколение и слов-то таких не знало. Абузер. Что такое абузер? Где они этого нахватались? Всё интернеты эти ваши. — А кто абьюзер, бабуль? — Кто да кто… никто. Сын мой единственный. — О, гляньте-ка, Светка на свидание собралась. А вырядилась-то, тьфу! — ворчала сгорбленная старушка, сидевшая на скамейке в скверике внутри двора. — Муж-то ушёл от неё. Ох, бедная. Любила она его. Со школы вместе. Ну… сама виноватая: женщины нонче деловые стали...

Первое, что бросилось в глаза Ане, когда они вышли из самолёта в Краснодаре – это чистое небо цвета лазури и яркий солнечный свет, заставляющий щуриться. После серого неба Сибири этот свет казался настоящим чудом. Даже воздух тут был другой – мягкий, тёплый, пахнущий травой и влагой. Аня посмотрела на Влада, который тоже разглядывал небо и улыбался. «Всё будет у нас хорошо», — подумала она, мечтательно закрыв глаза и подставив лицо тёплым ласкающим лучам. Тамара уже ждала у выхода. В лёгкой кожаной куртке, без шапки...

Поезд мягко покачивался, убаюкивая пассажиров монотонными звуками перестука колёс. Аня, укрыв Семёна пледом, рассказывала ему «Сказку о рыбаке и рыбке», наблюдая как в темноте за окном появляются и гаснут фонари далёких посёлков. — Мам, почему старуха всё время что-то просит? — спросил Сёма сонным голосом — У неё же уже всё есть... — Есть, — улыбнулась Аня и потрепала его по светлым волосам, — но она этого не ценит. — А мы ценим? — спросил мальчик слишком серьёзным голосом для своих четырёх лет. — Хороший вопрос, — Аня задумчиво посмотрела на мужа, который сидел напротив, уткнувшись в телефон...