Свежий воздух двора обрушивается на меня, когда я выхожу из подъезда. В сером небе плывут тяжёлые облака, но мне вдруг кажется, что дышать легче, чем за последние дни. Я спускаюсь по ступенькам, чувствуя, как с каждым шагом спадает ярость, оставляя после себя лишь усталость.
Во дворе никого. Машин мало. Моя старая "Газель" стоит там же, где я её бросил, перекосившись правым колесом на бордюр. Я медленно иду к ней. Ноги словно ватные — адреналин схлынул, и накрыла слабость.
Открываю дверцу кабины и опираюсь о сиденье, переведя дух. Руки дрожат мелкой дрожью. Да, я только что своими руками разнёс к чертям два предательства разом. И что теперь?
В горле подкатывает ком. Сам не замечаю, как сажусь за руль и закрываю лицо руками. Горячие слёзы обжигают глаза. Пытаюсь сдержаться, но не выходит — разрыдавшись, как мальчишка, я бью кулаком по рулю. Один раз, другой... Гудок протестующе воет. Чёрт...
Никогда в жизни я не плакал так. Но сейчас я позволил себе — в одиночестве, в тесной кабине старого грузовика, где столько раз проводил ночи. Слёзы текут, и с каждым рыданием из груди выходит ядовитая боль. Это и есть катарсис, наверное.
Не знаю, сколько прошло времени. Наконец, я вытираю лицо рукавом. Становится тихо. Дождь припускает сильнее, громко барабанит по крыше кабины, словно сочувствуя.
Я завожу двигатель. Пора ехать — куда угодно, подальше отсюда. Хочется на трассу, в путь. Дома меня ничего уже не ждёт.
Телефон пиликает сообщением. Разблокировав, вижу от Оли: длинное душераздирающее послание, в сотый раз умоляющее простить, обещающее всё на свете. Даже сейчас она не оставляет попыток... Я стираю не читая. И заношу её номер в чёрный список.
На следующий день я подал на развод. Процесс будет неприятным, но тянуть не вижу смысла. Оля ещё какое-то время пыталась встретиться, возвращалась в нашу квартиру, но там я поменял замки. Теперь это просто место, где собраны мои пожитки, и я там не живу. Взял длительный рейс по стране — покататься, развеяться, подумать о новой жизни.
Как там Оля? Мне всё равно. Знаю только от общих знакомых, что она уволилась из поликлиники и уехала куда-то. Говорят, Сергей прислал её денег на аборт или на роды — не знаю. И знать не хочу. Она мне больше никто.
А вот про Сергея писали даже новости в столичных светских хрониках — видать, человек он известный в бизнес-кругах. Прочёл заголовок: "Столичный ресторатор разводится после громкого скандала". Ну, значит, супруга сдержала слово. И поделом.
Я не злорадствую, нет... Но чувствую удовлетворение: справедливость восторжествовала. Они оба понесли наказание за своё предательство. Зло вернулось к ним бумерангом и разрушило их жизни, как они пытались разрушить мою.
Мне же — что мне осталось? Обгорелые руины семьи. Но на тех руинах я стою живой. Сердце хоть и разбито, но бьётся. И впереди — дорога.
Грузовик мягко качается, проглатывая километры асфальта. Я мчусь по М4 "Дон", лечу на юг с фурой, гружёной товарами. Работа снова стала моим домом — по крайней мере, на время.
Иногда по ночам я ещё просыпаюсь в кабине от кошмаров — снится Оля с безумными глазами, что тащит меня на дно бассейна, а я задыхаюсь. Но я просыпаюсь — и вижу над головой лишь звёздное небо над стоянкой. И рядом верно сопит мой Рыжик, свернувшись у ног.
Рыжик теперь всегда ездит со мной. Не могу его оставить там, где мы жили с ней — слишком многое напоминает. Да и пёс скучал. В первый рейс он уехал со мной и прекрасно перенёс дорогу. Мы часто гуляем на привалах. Он чует мою печаль и тычется мокрым носом мне в руку, мол, держись, хозяин. А я держусь.
За окном рассвет. Небо на востоке светлеет, окрашиваясь в нежно-розовый. Глядя на него, я вдруг понимаю, что впереди у меня — свобода. Да, одиночество. Но и свобода тоже.
Теперь я никому ничего не должен, меня никто не предаст — по крайней мере, пока я один. С дороги я точно знаю, куда ведёт маршрут. А вот куда вырулит моя жизнь — посмотрим. Но я не боюсь.
Мой грузовик уверенно несётся вперёд, оставляя позади километры боли. Я включаю радио — играет старая добрая рок-баллада, чуть печальная, но дающая надежду.
Я подпеваю негромко, выруливая на прямой участок. Колёса гудят, мотор урчит верно. Из зеркала на меня смотрит уставший, но уже не сломленный мужчина. Я смотрю вперёд — туда, где горизонт встречается с полотном трассы.
Новая дорога зовёт меня, и я ей улыбаюсь. Понравилось? Поблагодари автора Лайком и комментарием, а можно ещё и чашечкой кофе!