- Подготовьте Афифе к ужину с моим львом, - отдала приказ Турхан.
Сулейман-ага склонил голову
- Я непременно передам вашу волю, валиде. Но как быть с Гульнуш? Насколько я знаю, повелитель ожидает её и будет крайне удивлён, увидев другую девушку.
Турхан нахмурила лоб
- Не произноси имени этой девки, Сулейман-ага. Я очень постараюсь стереть её образ из памяти моего льва. С Гульнуш беды не минуемы. Как только я получу доказательства, я вышлю её в старый дворец и навсегда позабуду о ней.
- Боюсь повелителя будет не просто заставить позабыть о Гульнуш-хатун, - с придыханием произнёс Сулейман-ага. - К тому же вы рискуете потерять доверие и любовь нашего падишаха. Я вот думаю, валиде, что если с Гульнуш-хатун произойдёт несчастный случай, - тонко намекнул евнух. – Тогда бы вам не пришлось убеждать повелителя, что Гульнуш-хатун совсем не та, за кого себя выдает.
- Нет, Сулейман-ага, я не стану уподобляться валиде Кесем. Будучи ещё совсем юной я поклялась себе, что не пролью ни единой капли крови. Ссылка в старый дворец достаточно суровое наказание для Гульнуш. Пройдёт время и мой лев позабудет о ней. Я воспользуюсь этим и выдам её замуж.
- Вы нашли лучшее решение, валиде, в сложившейся ситуации. Иншаллах, да не оставит вас всевышний, - произнёс евнух.
- Аминь, Сулейман-ага, - произнесла валиде, подозвав к себе жестом руки служанку. - Подготовьте хамам, - приказала Турхан. - Иди, Сулейман-ага, скоро вечер. Постарайтесь, чтобы Афифе была достойна моего льва.
Сулейман-ага ушёл.
Турхан поднялась с дивана и, пройдя к дверям, оставила покои.
- Валиде, что с вами? Вы чем-то обеспокоены, судя по вашему лицу, - спросил Мехмед у вошедшей к нему матери.
- Я должна поговорить с тобой мой лев. Обещай выслушать меня и поступить так, как-бы это сделал повелитель мира, - произнесла Турхан, чувствуя как внутри разгорается пламя. Если сейчас она не победит Гульнуш, то следующей жертвой может стать она, мать Султана Мехмеда.
- Обещаю вам, валиде, - смиренно ответил Мехмед.
- Речь пойдёт о Гульнуш, а вернее о том, что она совершила, - трагично вздохнула Турхан, нервно комкая шёлковый платочек. - Как тебе известно, во дворец прибыли новые рабыни. Одна из них сегодня навсегда покинула этот мир. Гульнуш подкараулила несчастную и возила в её сердце кинжал. Мне ничего не остаётся, как сослать Гульнуш из дворца. Она представляет собой большую опасность и мы не можем рисковать, оставив её здесь.
- Если Гульнуш на самом деле совершила столь страшный поступок, она непременно ответит за него. Всевышний заставит её заплатить за невинно пролитую кровь. Мы же с вами, валиде, станем свидетелями тому, - произнёс Мехмед.
Слова сына заставили Турхан понять, что он вырос и обрёл мудрость, свойственную правителю
- В тебе говорит истинный потомок великих Османов, - с явным облегчением произнесла валиде.
- У такой матери как вы, валиде, иного сына быть не может. Поступайте с Гульнуш, как того требуют правила. Только мне необходимы доказательства её вины, в ином случае она будет признана невиновной и тот, кто посмел кинуть на неё тень, должен будет ответить за это своей головой.
- Ты не доверяешь своей валиде, Мехмед? Если я сказала, что это Гульнуш погубила рабыню, значит так оно и есть, - заявила Турхан, боясь, что снова проиграет и Гульнуш останется в Топкапы.
Но сын стоял на своём
- Даю вам три дня, валиде, и если доказательства вины Гульнуш не будут найдены, произошедшее я сочту чей-то грязной интригой, - произнёс Мехмед.
- Раз ты так желаешь установить справедливость, я непременно помогу тебе в этом, Мехмед, - мягко произнесла Турхан, пытаясь сгладить разгорающийся конфликт. - Ещё я тебе хотела сказать кое-что никаким образом не касающееся Гульнуш.
- Говорите, валиде, - одобрил Султан Мехмед.
- Мне известно, что ты ожидаешь к ужину Гульнуш, но до выяснения всех обстоятельств, допускать её в твои покои это все равно что пустить шакала в стаю овец. Я подобрала взамен Гульнуш другую девушку. Очень надеюсь, что ты оценишь её по достоинству и не погонишь её, как только она подойдёт к твоим покоям, - попросила Турхан, ласково улыбнувшись сыну.
- Обещаю вам, валиде, я не стану прогонять девушку, - добродушно ответил Мехмед.
- Я без устали благодарю всевышнего за такого сына, - произнесла довольная Турхан, направившись к дверям…
Гульнуш сидела в темнице, подобрав под себя ноги, и, нервно озираясь по сторонам, успокаивала себя
- Султан Мехмед ждёт меня и, когда я не являюсь в его покои, он прикажет отыскать меня. Моё заточение не будет долгим. Я с удовольствием посмотрю в глаза тех, кто мечтает о моей ссылке во дворец слез.
Но время шло и за дверьми стояла тишина.
Гульнуш незаметно для себя задремала и проснулась лишь тогда, когда в дверях возник Сулейман-ага
- Гульнуш-хатун.., - протяжно произнёс евнух. - Я пришёл пожелать вам доброй ночи.
Поднявшись с лавки, Гульнуш яростно выкрикнула
- Сегодня ты ликуешь, Сулейман-ага! Но настанет день, когда ты встанешь передо мной на колени! Помни об этом! Только я не сжалюсь над тобой и ты будешь с позором изгнан из дворца!
- Ой, как мне страшно, - ответил Сулейман-ага, криво усмехаясь. – Я прям сейчас заплачу от страха.
- Оставь меня, Сулейман-ага, иначе я сейчас выцарапаю тебе глаза!, - пригрозила Гульнуш, шипя подобно змее.
- Ну, конечно, я оставлю тебя, Гульнуш-хатун. Оставаться здесь и ночевать по соседству с крысами я не желаю. Моя постель ждёт меня, - пошёл к дверям евнух.
Взяв в руку кувшин с водой, Гульнуш кинула его вслед Сулейману-аге.
Сосуд пролетел мимо и, ударившись о стену, с грохотом отскочил на каменный пол.
Обернувшись, Сулейман-ага язвительно усмехнулся
- Ты даже с кувшином не смогла совладать, хатун. Неужели ты будешь по-прежнему думать, что тебе все по силам? Уйми свою гордыню и молись всевышнему о спасении своей души. Тебе предстоит жить во дворце слез, где выживают лишь самые стойкие. Здесь твоя жизнь окончена. Твоё место сегодня займёт Афифе. Девушка хороша собою и нрав имеет более короткий, в отличие от тебя, хатун.
Двери за евнухом со скрипом затворились.
Покачиваясь из стороны в сторону, Гульнуш дошла до грязной лавки и, рухнув на неё, зашлась в бурных рыданиях
- Все кончено. Мне ничего не остаётся, как покончить с этой жизнью навсегда, - прошептала девушка…
В двери покоев Султана Мехмеда постучали
- Входи!, - коротко приказал падишах, повернувшись лицом к дверям.
Перед Мехмедом предстала девушка, которая опустив голову, не смела ступить шага в его сторону.
- Ты здесь чтобы поужинать со мной, - произнёс Мехмед. - Проходи, к трапезе все готово.
Афифе не смела дышать от страха, охватившего её с головы до ног.
Видя, что девушка продолжает стоять не шевелясь, Мехмед рассмеялся
- Неужели ты решила, что это будет что-то большее, чем ужин?
Дрожа всем телом, Афифе тихо прошептала в ответ
- Мне все девушки здесь говорить, что ты положишь меня в постель.
Мехмед рассмеялся ещё больше
- Ты веришь всему что говорят здесь?
Афифе подняла глаза, но тут же смущённо отвела их.
- Пойдём, - приказал Султан Мехмед.
Но Афифе продолжила стоять на месте, а по лицу потекли слезы.
- Вернись в гарем, - приказал Мехмед. - Я не стану удерживать тебя силой, поскольку вижу, что ты испытываешь сильнейшее волнение.
Афифе скользнула к дверям и вышла из покоев.
Пройдя ко столу, Мехмед приступил к неспешной трапезе…
Сулейман-ага с недоумением смотрел на заплаканное лицо Афифе
- Что произошло? Почему повелитель прогнал тебя? Неужели ты позволила себе неучтивое поведение?, - начал с негодованием выспрашивать евнух.
Громко всхлипывая, Афифе не произнесла ни единого слова в ответ.
- Иди, я сам во всем разберусь, - со вздохом произнёс Сулейман-ага.
Девушка стремительно удалилась и Сулейман-ага отправился к валиде Турхан.
Подойдя к матери падишаха, Сулейман-ага почтительно склонил голову
- Валиде, я прошу прощения за столь поздний визит к вам. Но я должен сообщить вам об Афифе и том, что повелитель прогнал её, как только она вошла в его покои.
Посмотрев на евнуха пронзительным взглядом, валиде поднялась из-за зеркала и прошла к диванчику
- Мой лев обещал мне не прогонять девушку. Видимо произошло что-то такое, что заставило Мехмеда поступить подобным образом. Приведите утром ко мне Афифе. Я должна поговорить с ней, - приказала валиде.
- Как пожелаете, валиде, - произнёс Сулейман-ага, склонив голову и попятившись к дверям.
- Принесите мне горячего молока, - устало приказала Турхан рабыням…
Ночью Турхан спала крайне плохо и под утро была совершенно разбита
- Где Сулейман-ага? Он должен был привести ко мне Афифе, - раздраженно произнесла валиде, указав рукой на серьги и ожерелье из рубинов. - Передайте портнихе пусть придёт ко мне после полудня.
В покои вошёл Сулейман-ага, ведущий за собой растерянную Афифе
- Валиде, - почтительно произнёс евнух. - По вашему приказу я привёл к вам Афифе.
Окинув девушку долгим взглядом с головы до ног, Турхан приказала подойти к ней поближе и, когда девушка приблизилась к ней, спросила у неё
- Почему мой лев прогнал тебя, Афифе? Чем ты разгневала его?
Афифе подняла глаза
- Повелитель сказал идти и я пошла, - ответила девушка.
- Дорогууу!, - громогласно оповестил Сулейман-ага. - Султан Мехмед Хан Хазрет Лери!
В покои вошёл Султан Мехмед, Турхан жестом руки приказала Афифе и рабыням оставить её покои
- Мой царственный сын, - с любовью произнесла Турхан, протянув перед собой руку.
Коснувшись губами руки матери и приложившись к ней лбом, Мехмед радушно улыбнулся
- Валиде, настал новый день. Я пришёл к вам за благословением, дабы день этот стал для меня прекрасным.
- Я благословляю тебя, мой лев. Иншаллах пусть всевышний сохранит тебя и дарует день, полный радости и добра.
- Аминь, валиде.
- Присядь, сынок. Я хочу поговорить с тобой, - ласково произнесла Турхан, указав рукой на место возле себя.
Мехмед присел и вопросительно посмотрел на мать.
Продолжая улыбаться, Турхан спросила у сына
- Скажи, Мехмед, чем тебе не угодила девушка, что я послала вчера в твои покои?
- Девушка была напугана и я не стал удерживать её. Я приказал ей вернуться в гарем, что она и сделала, - ответил Мехмед.
- У тебя доброе сердце, мой лев, раз ты решил поступить подобным образом, - довольно произнесла валиде.
В покои вбежала рабыня, тем самым прервав беседу матери и сына.
- Что произошло?, - спросила Турхан у служанки.
- Гульнуш-хатун, валиде! Кажется она лишила себя жизни!, - с ужасом произнесла рабыня…