– Баб, ты дома? – голос прозвучал из коридора, а следом в комнату вбежала стройная девушка с длинными волосами, в модных кедах и с капюшоном на голове. – Ага, ты дома. Хорошо. Нам надо поговорить.
– Надюша, солнышко, ты как появилась, так сразу с разговором, – оторвалась от вязания Тамара Игоревна. – Раздевайся, чай налью.
– Не-не, баб, некогда. Я ж не просто так пришла. У меня новость. Важная!
– Не беременная? – женщина подняла бровь.
– Баб! Ну ты даёшь, – Надя хмыкнула. – Я замуж выхожу!
– Вот как? – Тамара Игоревна поставила спицы на колени. – И кто же твой избранник?
– Кирилл. Ты его не знаешь. Мы с ним уже два месяца вместе.
– Два месяца?! – переспросила старушка. – Ты уверена, внученька? Это ведь не мороженое купить…
– Баб, не начинай, – закатила глаза Надя. – Я давно всё решила. Мы с Кирюхой серьёзно. Он предложил, я согласилась. Через две недели роспись.
– И ты хочешь, чтобы я тебе платье сшила?
– Ха, нет. Я в салон пойду. Но у нас тут вопрос… квартирный.
– Какой ещё вопрос?
– Баб, ну ты же помнишь — ты мне свою квартиру подарила ещё год назад?
– Помню, – кивнула женщина медленно.
– Так вот, мне нужно в неё переехать. С Кириллом. Нам жить негде.
– Ты хочешь, чтобы я… ушла?
– Ну а чего тянуть? Тебе ж, баб, и в пансионат можно. Там всё включено – еда, таблетки, телевизор. А мне – молодость, семья. Понимаешь?
– Надя… – голос у женщины дрогнул. – Я тебе квартиру подарила, потому что ты у меня одна. Потому что после Людки… Я хотела, чтобы у тебя был дом. Но я же не думала, что ты…
– Да не драматизируй! – отмахнулась Надя. – Я ж тебя не на улицу. Всё по-человечески. Ольга Сергеевна вон живёт в пансионате. Говорит, кормят хорошо. И друзья новые. У тебя ж тут никого нет, кроме телевизора и квитанций.
– Я привыкла к этим стенам…
– Баб, давай без слёз. Сама говорила: надо уступать молодым. Воспитала меня? Воспитала. Теперь – освобождай.
– Надя, подожди, – попыталась встать Тамара Игоревна. – А если я не соглашусь?
– Тогда всё по закону. Квартира оформлена на меня, я собственник. Сама так сделала. Сама к нотариусу ходила. Вспомни.
– Так, значит, ты всё заранее продумала…
– Баб, не грузи. Я тебе неделю даю. Потом обращаюсь к юристу. Без обид.
***
Вечером Тамара Игоревна долго сидела у окна. Город гудел, как улей. Автобусы, дети, собаки… Она смотрела сквозь стекло, словно не веря, что это происходит с ней.
Внучка. Её Надя. Та, что бегала с косичками, которую она водила в садик и лечила ромашковым чаем. Та, которую вытаскивала с двойками, когда мать Надю бросила, а отец и вовсе пропал из жизни.
– Господи, и за что мне это? – прошептала она.
Наутро позвонила соседке Любе.
– Люба, миленькая, можно у тебя пожить денёк-другой? Только чтобы Надя не знала. Я… я потом всё объясню.
– Ой, Тамара, заходи, конечно. Кофейку попьём и расскажешь все обстоятельно.
***
– Значит, выгнала? – Люба не скрывала гнева. – Да я бы на твоём месте в суд пошла. Пусть попробует выгнать! Ты же человек! А не тряпка!
– Люба, всё по закону. Я подписала. Сама. Никто не заставлял.
– А мораль где? Где совесть?
– А они в «новую жизнь» уехали, – слабо улыбнулась Тамара Игоревна.
– Нет, слушай. Мы с Колей знаем одного юриста. Он говорил про такие случаи. Что если есть угроза жизни, можно аннулировать договор дарения.
– Да ну, Люба. Не хочу. Пускай живёт. Уж если судьба – так тому и быть.
– Да не судьба это, а свинство!
***
– Алло, это вы юрист? – Люба держала трубку двумя руками. – Да, здравствуйте. Тут такая история…
Она выложила всё. Про Надю, про квартиру, про ночёвку у неё.
– Документы есть? – спросил голос на том конце.
– Есть. Я у Тамары взяла. Она не знает. Но я хочу попробовать. Может, что получится.
– Приходите завтра. Скажу сразу: если в договоре дарения есть пункт об отмене при угрозе жизни – шанс есть.
– Спасибо. Мы приедем. Читать далее...