Поздней ночью 15 апреля я возвращалась из московской больницы, где умер Валентин Васильевич Сорокин, и громада богатого, сияющего огнями реклам города, будто бы убеждала меня: нет, ничего не изменилось! Всё также играла простенькая музыка в такси, летели по опустевшей магистрали авто, мелькали знакомые места – как много здесь хожено, прожито, пережито! «Сколько слёз и затаённой боли / Пролилось над зимнею страной / И зачем тебе седое поле / В поздний час переходить одной?..» Величавые проспекты и площади, эклектика новоделов, пережившие потрясения древние храмы – словно страницы гигантской каменной книги открывались передо мной. И пунктиром ночных огней торжественно всплывали письмена: «Москва! Соборов золотые главы, / Сиянье звёзд и утренний прибой / Наследник русской доброты и славы / Впервые я стою перед тобой!..»
Какая великолепная, исполинская жизнь! Сколько в ней символических пересечений, трагических испытаний, борьбы со злом («Со злом борясь, я вызываю зло, / И вынужден в пути ожесточаться, / И с недругами доблестно встречаться, / А мне на них действительно везло»). Сколько верности призванию, созидательной мощи, красоты и благородства! Какая великая, одухотворённая, победительная смерть – Бог дал мне счастье быть рядом с Валентином Васильевичем не только до последнего дня, но и до последнего его вздоха. Великий поэт, великий гражданин, великий труженик, великий сын Отечества, великий славянин, прославивший русскую национальную культуру – так думаю я о нём. «Во времени, чужом и мракобесном, / Я ветер зла перечеркнул крестом. / Я осенён Твоим крылом небесным, / Твоим спасён от гибели перстом».
Вся его жизнь – на виду. «Я приехал в Москву с Ивашлы, / Не сшибет меня ветер плутовский». Казачий хутор Ивашла, что на Южном Урале, был основан предками Валентина Сорокина. Ныне – не существует. «И хутора мои растворились в чилижнике и крушине, / И над горным простором истаяла русская речь». Почти десять лет молодой поэт отработал в 1-м мартеновском цехе Челябинского металлургического завода. «Я прошёл через его науки, / Молодость доверивши ему, / И мои отмашистые руки / Не уступят в силе никому». Тяжёлая и опасная работа на вредном производстве, огненный труд – на границе жизни и смерти.
Учёба на Высших литературных курсах при Литинституте. Валентин Сорокин окончит их в 1965 году, а в 1983-м – станет руководителем ВЛК. После крушения СССР он сохранит курсы, убережёт от приватизации элитный флигель в центре Москвы и будет вести ВЛК до 2014 года. А ещё была работа в журналах «Волга» и «Молодая гвардия», руководство «Современником» – самым русским издательством советского времени.
Но главное – стихи. Как и когда он их писал при такой гигантской занятости?! Поэмы «Дмитрий Донской», «Бунт», «Евпатий Коловрат», «Бессмертный маршал» (о Георгии Жукове), «Ляхи», «Оранжевый журавлёнок», «Палестинец» – какой точный выбор тем, героев, эпохи! Не только в биографии, но и в творчестве Валентин Васильевич ни на кого не похож. Единственный, неповторимый. Любимый – для многих.
Почему же сейчас, на трагическом перевале жизни, мне кажется, будто с его уходом ничего не изменилось? «Свет души, и если он погаснет, – / Мир умрёт. Вселенная умрёт!» Значит, свет его души ещё здесь, с нами? Или мои чувствования – самообман, «анестезия» от горя? Утешение, уберегающее от саморазрушения?
Он сделал и написал так много, так ярко, так сильно, с таким огромным запасом, что иногда кажется, будто в нём одном было заключено несколько жизней, «кругов» бытия. «Деревенский, вдумчивый и скромный» Валя Сорокин («Полюби меня крепко, / Чтоб единой судьбой / Словно дерево с веткой, / Был я связан с тобой»), отважный и дерзкий воин («Умов слепое бездорожье / Трагедий века не решит, / Меня, взлетевшего над ложью, / Могильный крест не устрашит!»), увенчанный красотой мудрости патриарх («Ханами, царями и вождями / Ни один поэт не побеждён»). И – при всей его определённости, точности, в сущности, до сих непрочитанный поэт. «Скачи, мой конь, отважным путь открыт, / А я посланник матери и Бога». Валентин Васильевич часто говорил, что Есенин – это русский Христос. Кем же был он сам?! Старшим поэтическим братом нашего национального гения, сокрушающимся о его гибели: «Ах, Есенин, Есенин, в груди застревают слова…»
В Ветхом завете Бог посылает ангела с поручением вести и охранять народ. Это счастье – быть современником Валентина Сорокина, прикоснуться к богатству его поэзии.
Но что же будет завтра, через неделю, через месяц?!
***
Утром запестрели траурными портретами медиа, всколыхнулись сайты, газеты, соцсети.
«Уход из жизни такого человека – огромная потеря для нашей национальной культуры».
«Как-то сразу мы осиротели / Все, кто был птенцом его гнезда».
«Правление и Секретариат Союза писателей России скорбят…»
«Губернатор Челябинской области Алексей Текслер выразил соболезнования…»
«Его добрая улыбка, внимательное отношение к поэтам рязанской земли навсегда останутся в нашей памяти, как и его стихи, его книги».
«Помню, как выходил Валентин Васильевич из своего кабинета в Литературном институте: очень скромно, не привлекая к себе внимание ни как к поэту, ни как к проректору по ВЛК».
«А ведь он был – соколом и знаменем истинно русской поэзии».
«Его творчество является частью меня самой и всего человечества».
«В своих стихах и публицистике он писал и о родном Зилаирском районе, не теряя связи с малой Родиной».
«Настоящий старший друг, несгибаемый поэт и гражданин! Невосполнимая потеря!»
«Стихи и поэмы Валентина Сорокина надо преподавать в школах и вузах».
«Я буду помнить голос, взгляд / И к недругам слова взрывные».
«Астраханское региональное отделение Союза писателей России скорбит…»
«Мы, уральцы, отвечали ему взаимной любовью...»
«Ты его можешь почти не знать, но каким-то внутренним чутьём понимаешь, что он – «свой», а не «чужой». И с первых встреч не можешь насытиться общением».
«Он был для нас, студентов ВЛК (а нашему выпуску в этом году 20 лет) – сердечным попечителем, вдохновителем и бесконечно любящим многозаботливым отцом, учившим: «Надо жить так, чтобы ветер света шёл от вас...»
«Был знаком один день и на всю жизнь впечатлён».
«Независимо от занимаемых должностей, Валентин Васильевич Сорокин всегда оставался прекрасным, большим русским поэтом».
«Клуб писателей ЦДЛ с глубоким прискорбием сообщает…»
«Твой «Огненный маршал» пошёл сквозь грозу лихолетья / И в душах солдат наших русских, рванувшись, восстал!»
«Любимый Валентин Васильевич, низкий поклон, скорблю!»
«Он писал об истории так, будто поэту был открыт её код».
«Елка Няголова и все члены Славянской литературной академии из 20 стран передают семье и близким свои соболезнования...»
«Его творчество – достояние и гордость русской культуры».
«Разве мы Вас забудем, дорогой наставник, мудрый, мягкий, добрый, порядочный человек, великий поэт России?..»
Звонок от Абдуллы Иссы, советника Посольства Палестины в России. «Валентин Васильевич – большой друг нашего народа, нам сейчас очень тяжело, его уход – огромная потеря для мировой поэзии. Я сегодня же опубликую на арабском языке главу из монографии «Великая русская литература», посвящённую Валентину Сорокину. Её перепечатают во многих странах. Низкий поклон Валентину Васильевичу! Никогда не забуду наши встречи с ним!»...
***
Хоронили Валентина Васильевича 19 апреля. Символический день! 19 апреля 1943 года – дата рождения Челябинского металлургического завода, на котором поэт отработал десять лет. День, когда первый металл хлынул в разливочный ковш.
Ранним утром позвонил бывший начальник мартеновского цеха: «Обязательно передайте поклон Валентину Сорокину – от металлургов».
Пришёл на похороны сын Людмилы Татьяничевой Юрий Николаевич Смелянский. Валентин Васильевич хоронил Людмилу Константиновну, свою «поэтическую маму», хоронил Михаила Львова, вёл похороны Василия Фёдорова, которого считал литературным учителем.
Да ведь и день памяти Василия Дмитриевича – 19 апреля! Какая грозная, нерасторжимая цепь событий! После похорон, за рулём автомобиля, на свистящей трассе, Валентин Сорокин, обжигаясь и плача, выхватит из груди стихотворение «Прощание». «А в дому скрипит и плачет ставень, / Вечной мглы ему не покорить. / Ну зачем же за себя оставил / Ты меня страдать и говорить? / Свет – призванью и терпенье – людям, / Умираем здесь, а не гостим. / Нужные заветы не забудем. / Грубые обиды не простим».
В подлое время 90-х Валентин Васильевич не предал своих литературных учителей, наставников, любимых поэтов – они всегда были в его сердце, на его устах, в его статьях, книгах, выступлениях. А сколько он сделал для расстрелянных, репрессированных поэтов! Особенно – для Павла Васильева. «Крест поэта» – книга-подвиг. А сколько усилий вместе с Юрием Прокушевым приложил к тому, чтобы на Тверском бульваре был открыт памятник Есенину?!
Неужели всё это сделал один человек, которого я – знала?! Да ведь и памятник Мусе Джалилю открывал Валентин Васильевич! И памятник Дмитрию Кедрину в Мытищах установлен по его инициативе. Царь поэтов, властелин гармоний!
«Мы гроб несли семьёй, а не толпою, / К предательскому времени спиной…» В нашей литературной семье на похоронах Валентина Сорокина были Виктор Чалмаев, Владимир Крупин, Геннадий Иванов, Иван Голубничий, Александр Торопцев, Павел Лаврёнов, Сергей Алабжин, Виктор Сошин, Нина Попова, Инна Воскобойникова-Воронова, Ирина Ушакова, Лилия Агадулина, Галина Дубинина, Зоя Донгак, Валентин Суховский, Олег Малинин, Илья Вершинин, Юрий Петрунин, Владимир Полушин, Владимир Шаров, Флора Вафина, Татьяна Собещанская. И ещё многие, многие другие писатели из разных городов и весей, из республик России и бывших республик СССР, собравшие свои, народные деньги, на венки и молитвенные поминовения в церкви. «Мы теперь можем обращаться к Валентину Васильевичу за помощью. Чтобы он за нас попросил Бога».
Людей было много, но случайных – не было. Валентин Васильевич не только не допустил их к себе, но и незримо помогал нам, участникам скорбной процессии, на тяжком маршруте: Траурный зал больницы имени Виноградова – храм вмч. Георгия Победоносца – Семхозское кладбище. Помогал стихами. Они были пронзительней, чем наши речи, сильней, чем наше горе.
А день был яркий, солнечный. Нарядный народ спешил на веранду храма с куличами и крашенками. Бегали детишки, степенно, в длинных нарядах шли с пасхальными угощениями женщины. Возникало ощущение чего-то постановочного, происходящего не со мной. Как в кино. И временами казалось, что в блестящем лаковом гробе-челне на украшенном золотым шитьём ложе покоится совершенно незнакомый мне человек. Респектабельный мужчина, которого я прежде никогда даже не видела.
Смерть и стихи Валентина Сорокина – никак не сочетались, «не рифмовались».
На кладбище, у могилы, читали наизусть неожиданное: «Начинает песню удалую / Тёмный лес, приветствуя зарю, / Я тебя сегодня поцелую, / Завтра снова это повторю. // Нашу радость укрощает смута, / Ветер гибельный распятых лет, / Словно та черёмуха кому-то, / А не мне роняет белый цвет».
Когда рабочие споро засыпали гроб влажными, крупными, глинистыми комьями, когда водрузили деревянный крест и украсили высокий могильный холм живыми цветами и венками, когда поставили портрет в деревянной рамке – серьёзно, испытывающе-строго смотрел на нас ВВС – так, по инициалам, мы его звали в переписке, то стало слышно, как в наступившей тишине поют птицы.
Надо было уходить. И – не хотелось!
«…Я от могилы тихо шёл тропою…»
Но позже, в метро, в магазине, в аптеке, на кухне, за компьютером, на улице, в библиотеке, в самом неподходящем месте вдруг накатывает – ни с того ни с сего, без повода – ужас жизни, истерическое, надгробное рыдание. И тогда не помогают никакие философствования, религиозные мудрости, доводы рассудка, успокоительные капли.
Почему же так?!
Для любви, а не раздора
Жизнь в страданьях рождена, –
Вот и я уйду с простора,
Ты останешься одна.
И когда на сердце жёстко
Ляжет дума и тоска,
Прошумит, светясь, берёзка
Юным ливнем у виска.
Ветер травы не погубит,
Месяц – звёзды не убил,
Но тебя не приголубит,
Не обнимет – кто любил.
Ветер, ветер, вьюга, вьюга,
Ночью стонет, плачет днём,
Только в той стране друг друга
Мы с тобою не найдём.
Лишь под яблоневый лепет
В час любви ещё не раз
В синеву уронит лебедь
Песню грустную о нас.
Автор: Лидия Сычева Источник: "Литературная газета", 23 апреля 2025 г.
Девятый день
23 апреля 2025 года - девять дней со дня смерти поэта Валентина Васильевича Сорокина. Публикуем стихи поэтов России, написанные в эти скорбные дни.
***
15-го апреля ушёл из жизни большой поэт и наш учитель Валентин Васильевич Сорокин. Посвящаю это стихотворение его светлой памяти!
Потерю тяжко ощущать.
Остыло сердце огневое.
Ведь такова судьбы печать,
Но живо слово боевое.
Я буду помнить голос, взгляд
И к недругам слова взрывные.
Он жизнь в стихах прожил стократ,
Наследник и поэт России.
Ушёл учитель на покой,
Но дух ведь смерти не подвластен.
И этот дух его стальной
И к нашим судьбам сопричастен.
Его взрастил седой Урал, –
Мудры учителя советы.
Он жил, как песнею дышал,
И пел он, словно ветер света.
Лилия Агадулина, 17-е апреля, г. Москва
Памяти учителя
Коротки у жизни нашей сроки,
Как бы кто их править ни хотел!
Валентин Васильевич Сорокин
К Богу Слова Русского взлетел,
Пережив последние метели
И весны последней холода…
Как-то сразу мы осиротели
Все, кто был птенцом его гнезда.
Встали мы, безусы и усаты,
В строй прощальный замолчавших лир.
Все литературные курсанты
Помнят Вас, товарищ командир!
Встали мы повзводно и поротно,
Всей России певчие полки,
Верящие Вам бесповоротно,
Взмаху Вашей ангельской руки.
Полон солнца Ваш земной последний
День, который всей судьбы теплей!
И летит над армией победной
Первый клин апрельских журавлей.
Нурислан Ибрагимов, г. Рязань
***
Памяти Великого русского поэта Валентина Васильевича Сорокина
Вкуснее нет, сытнее не бывает
Святого хлеба золотых полей.
Мужик пшеницей поле засевает,
Чтоб накормить страну, что всех милей.
Всех стариков, детей душистым хлебом,
Бывало, потчевал счастливый хлебороб.
Цвела деревня под родимым небом,
Пока деревню не загнали в гроб.
Мать, русская душа, сынов молила,
Чтоб хлебушек и землю берегли,
Чтоб в город не стремились за полтиной –
Дарован Богом хлеб сынам земли.
Отчизна милая! Всему честнОму миру
Вложи в уста святые те слова!
Бывало, хлеб собрав, садились к пиру.
Теперь – разор да сорная трава.
Отец, состарившись, глядит на сына.
В деревне пять дворов всего,
А на погосте – всё село. Кручина.
Да вороньё – поди, избавься от него!
– Не укоряй меня, сынок, – село сгубили.
Мы все повинны. Мать, вишь, собрала.
На небушко гляжу, а душу – как убили.
Садись, помянем, кого смерть-то забрала.
Два бывших хлебороба молча пили
Да суп хлебали в доме вековом.
Во сне приснилось им, как раньше жили.
Любовь к зерну жива доныне в доме том.
Анатолий Казаков, г. Братск
Памяти Валентина Сорокина
…ушедшего в страстную неделю
…И вот ты уснул, а над миром гремели столетья
И огненный смерч над Россией великой вставал!
Твой «Огненный маршал» пошел сквозь грозу лихолетья
И в душах солдат наших русских, рванувшись, восстал!
И слово твое на века исчезать отказалось,
Оно поднимает идущую русскую рать,
Оно нам от Бога поэтам России досталось
И с ним ты не сможешь над вечностью бренной не встать.
Уходят поэты навстречу к Всесильному Богу,
За тот нам пока не знакомый еще поворот.
И звезды на Млечном пути освещают святую дорогу,
А Слово поэта к Победе зовет и ведет…
Страстная неделя закончится в миг Воскресенья,
Господь нам Огонь свой сквозь бездны столетий пошлет,
Чтоб мы ощутили великую радость Спасенья,
Когда Его Дух мрак Вселенский навек разорвет…
Владимир Полушин, 17 апреля 2025, Чистый четверг
Памяти Валентина Сорокина
Лидии Сычёвой
Стоишь одна – не на юру, не в поле,
В людском потоке гулком и немом,
Стоишь одна – до сумерек, до боли
Всё представляется угасшим сном…
А в мире звон и вешние причуды,
И золотом сияют купола,
И словно нет потери и остуды
Под солнцем неизбывного тепла.
А ты одна. Поникли крылья-руки,
На них взлететь отныне тяжело.
Но, предвещая встречи и разлуки,
Летит с небес орлиное перо…
И ты взлетишь, пусть и одна отныне,
Ведь память не дала тебе зарок
Забыть, как пламенем небесной сини
Горят мартены рудоносных строк!