На календаре 22 апреля и мы продолжаем экспедицию по следам знаменитого Хивинского похода русской армии 1873 года, закончившегося покорением и разорением одноименного ханства - наследника античного Хорезма. Две предыдущие крупные попытки на протяжении 150 лет потерпели катастрофическое фиаско, и это если не считать мелких казацких набегов. В 1873 году русская армия сумела лучше подготовиться и двинулась на Хиву с четырех направлений отрядами общей численностью в 12 тыс. человек. Я иду маршрутом оренбургского отряда, выступившего 26 февраля 1873 года с Эмбинского поста под руководством генерал-майора Н.А.Веревкина в количестве 3473 пехоты и казаков при 12 орудиях и следовавшего вдоль восточного чинка плато Устюрт ввиду Аральского моря на юг.
На Эмбе наши пути чуть было не пересеклись, но я прошел западнее и маршрут отряда перехватил уже на плато Устюрт в районе мыса Кеинчияк (станция Туркмен-Али по Саранчеву):
Примечательно, что и русский отряд и я проходили восточный чинк Устюрта в последней декаде апреля. Правда у меня произошла небольшая рассинхронизация с идущими пешим и конным порядком войсками, я их опередил их на 2-8 дней (без учета перехода на новый стиль), но в целом получил представление о климатических условиях этого времени года, испытав на свой шкуре и лютый холод со снегом и жару в течении одной недели. Примечательно, что и русские войска и я приняли решение спуститься с чинка Устюрта и следовать у его подножия в одном и том же месте - в урочище Аджи-Бай (Ажибай). В этой главе нам предстоит пройти около 23 километров под клифом Аральского моря от спуска до заброшенного рыбацкого поселка Урга, окаймляющего узкой лентой на добрый десяток километров подножие мыса Урга, далеко вдающегося в болота на месте бывшего озера Судочье.
Что же послужило причиной того, что оренбургский отряд проделал такой маневр и стремился выйти к подножию мыса Урга, а не следовать по ровному плато наикратчайшим путем в сторону Куня-Ургенча на соединение с мангышлакским отрядом? Для начала обратимся к картматериалам того времени. Юго-восточную оконечность плато Устюрт и дельту Амударьи представляли на 1873 год примерно вот так:
Обратите внимание на отмеченные на карте развалины крепости Давлет-Гирей (Курганча), где мы с вами уже побывали;
мыс Ургу-Муруз (Урга) к которому мы стремимся и Айбугирский залив Аральского моря (оз. Айбугир). Первоначально предполагалось, что Оренбургский отряд обогнет Айбугирский залив с юга и, встретившись с Мангышлакским отрядом, выйдет на Куня-Ургенч и Ходжейли, а затем объединенные силы двинутся с севера на Хиву. Однако, следовать армии по безводному плато было сильно затруднительно, и еще в самом начале пути по Устюрту от лазутчиков стало понятно, что Айбугирский залив пересох более чем полностью. В результате планы поменялись и точкой рандеву с мангышлакским отрядом был избран мыс Урга с которого измененный маршрут по дну высохшего залива был проложен через хивинскую крепость Джан-Кала на Кунград. Это сокращало путь на Хиву примерно на полторы сотни верст и давало возможность взаимодействовать с аральской флотилией.
Обратимся к дневнику Хивинского похода русской армии. В этом нам помогут записки участника сапера Саранчева .
1-го мая, совершив переход около 30 верст, эшелон дошел до урочища Ак-суат (на самом деле Аджи-Бай, прим. мой), где и расположился бивуаком в расстоянии 2–3 верст от места спуска с Чинка к морю... На месте бивуака воды не оказалось вовсе; пробовали рыть колодцы около моря, — вода получалась везде горько-соленая. Вследствие этого лошади и верблюды довольствовались морскою водой, люди же — водой, взятой на предыдущей станции. Впрочем, морская вода здесь значительно менее горька и солона чем на севере, так что, в случае крайности, ею могли бы довольствоваться и люди; этот факт без сомнения объясняется близостью устья Аму-Дарьи.
Лазутчики-киргизы, посланные накануне к мысу Урга с целью привезти сведения о числе войск, сосредоточенных в укреплении Джан-кала, 1-го мая вернулись и заявили, что ночью видели около укрепления большое количество огней, и что по их мнению в укреплении собрано до 2.000 чел. войска.... (Саранчев, 1874).
Достигнув урочища Аджи-Бай я прямиком выскочил на какой-то небольшой вахтовый поселок приуроченный к пункту подготовки и перекачки газа (ПППГ) с окрестных месторождений, см. об этом в конце предыдущего репортажа:
Места здесь конечно более обжитые, чем на 100 км севернее. Именно на ПППГ мне повезло взять весьма сведущего и говорящего на русском "языка", который объяснил мне две основные вещи: про самую короткую дорогу отсюда на Муйнак через камыши и то, что я смогу спустившись здесь с чинка Устюрта понизу почти беспрепятственно, с поправкой на выходы грунтовых вод, достичь Урги. Мне надоело ехать по однообразной поверхности плато Устюрт и я решил спуститься с чинка, проехать вдоль его подножия до Урги и Судочьего озера, подняться обратно на плато, вернуться по нему к ПППГ, вновь спуститься с чинка и по короткой дороге к ночи достичь Муйнака. Расстояние отсюда до кончика мыса Урга составляло около 28 километров и бенза мне должно было хватить.
2-го мая первый эшелон, пройдя 2–3 версты по вершине Усть-Урта, спустился к морю. В месте спуска Чинк представляется в виде двух уступов, соединенных почти горизонтальною площадкой, саж. в 50 шириной. Оба ската были довольно пологи, особенно верхний; экипажи и артиллерия свободно спустились с последнего, при спуске же с нижнего ската пришлось тормозить колеса и прибегать к помощи пехоты (Саранчев, 1874).
Если спуститься вниз, миновать буровую вышку очередного месторождения газа (предположительно "Урга") и ехать по прямой дальше, то на 25-м километре надо будет свернуть под 90 градусов вправо на неприметную грунтовку, которая по дамбе через камыши выведет по кратчайшему пути в Муйнак. Про систему дамб я расскажу чуть позже.
Отойдя 5–6 верст от места спуска, отряд остановился, с целью выждать пока спустится весь обоз. ...По словам посланца, в Джан-кале собралось около 800 всадников киргизов, узбеков и туркмен; первые значительно превышали численностью остальных (Саранчев, 1874).
Не знаю на кого похожа эта скала, на какую-то сальпугу без лап. Обратите внимание, - на ее холке расположено очередное древнее кладбище. И кладбище и скала отмечены на фрагменте топокарты ниже. Здесь на промежуточной ступени чинка количество кладбищ по мере движения на юг начинает постепенно возрастать. Когда-то район мыса Урга был достаточно плотно заселен благодаря богатым водно-болотным угодьям и источникам воды. В отличии от кочевников Устюрта у здешнего оседлого и полуоседлого населения дельты Амударьи рыболовство и охота на водоплавающую дичь составляли значительную часть рациона питания и мы как раз готовимся вступить на эту территорию покинув берег Аджибайского залива.
В древности, в период максимального подъема уровня Аральского моря, об этом мы с вами говорили в предыдущих частях,
его волны подмывали береговые уступы промежуточной ступени чинка Устюрта и сформировали классические вертикальные обрывы в виде клифа. С заселением этих мест человеком поселения стали жаться к подножию клифа, зажатые между скалами и береговой чертой Айбугирского залива или сформировавшееся на его месте богатого рыбой пресного Судочьего озера. И если в других местах, где мы с вами уже побывали, Аральское море не ушло далеко из-за сравнительно больших глубин причинкового желоба, то тут в мелководном заливе оно исчезло почти одномоментно еще в 1961-67 годах, отступив на 90 км к северу и, с высыханием Судочьего озера поселения прекратили свое существование.
Дорога ныряет в заросли саксаула - теперь можно разогнаться и не тратить время на остановки. Проклюнувшаяся зелень радует. В который раз удивляюсь, что еще вчера километров 200 севернее ничего подобного даже близко не было.
На протяжении первых 7 километров после спуска с чинка в урочище Аджибай на космосъемке можно заметить пару колей старых спусков с чинка на промежуточную ступень, но в дальнейшем они теряются в хитросплетении балок и гребней не доходя до пляжа, может по ним спускалась русская армия? Есть здесь еще пара мелких кладбищ, а под клифом остатки какого-то стойбища/летника, хорошо просматриваемого на космосъемке по большому пятну черной земли, с заполненными водой ямами, но я проскочил это место не заметив. К концу седьмого километра от спуска, у подножия мыса Безымянный с курганом одноименной группы на самом кончике, ранее был расположен юртовый летник Кызылкайыр, предваряя вход в обширное одноименное урочище в виде огромного амфитеатра. Именно на траверзе этого мыса еще в 1978 году находилась южная оконечность Аральского моря.
На плато Устюрта, вдоль его чинка, от места нашего спуска до мыса Урга много памятников археологии. Это курганные группы Аджибай, Мыс Безымянный и Кызылкаир чуть менее чем с тремя десятками курганов. Причем последняя группа самая многочисленная (22 кургана с расстоянием между ними от 0,2 до 3 км) и тянется почти до кончика мыса Урга. Часть из курганов нанесены на карту, но в основном они достигают высоты менее метра и практически незаметны. Лишь каменные конструкции насыпи указывают на рукотворность этих неприметных холмиков. Только один из раскопанных курганов могильника Аджибай по найденным бронзовым наконечникам стрел датируется V в. до н.э. (похоже, что именно на его месте расположен спуск с чинка). Остальные из раскопанных курганов имеют безынвентарные или разрушенные захоронения, или таковые вовсе отсутствуют (кенотафы). (Древняя и средневековая культура..., С. 130-137)
Но не это самое интересное.
В 4,1 км от спуска с чинка расположен археологический комплекс Аджибай в составе караван-сарая и небольшого могильника. Перенесемся на мгновение к нему на плато Устюрт. Вполне возможно, что мыс с комплексом попал на некоторые фото выше, а на карте он отмечен как развалины, примерно в километре севернее отметки 153,2.
Основное здание караван-сарая размером 21,50х19,85 м находится в 10 м от чинка и ориентировано стенами по странам света. Стены шириной построены из хорошо подогнанных друг к другу плит желтоватого песчаника, верхняя часть кладки была выполнена из жженого кирпича. Максимальная высота стен помещений в настоящее время равна 2,5 м. Вход, перекрытый сводом из жженого кирпича на алебастровом растворе находится в середине южной стены.
Углы фасадной стороны украшают круглые в плане башни без внутрибашенных помещений, диаметром 3 м. Кладка произведена из тщательно подогнанных друг к другу плит песчаника обработанных инструментом с шириной рабочей части 3 см. На юго-западной башне сохранились следы алебастровой обмазки. Башня на юго-восточном углу полностью разрушена. Аналогичной формы башни, которые имеют декоративное назначение, характерны для дворово-айванной архитектуры Средней Азии.
С южной стороны пространство у караван-сарая ограничивает стена со встроенным помещением в западном углу, с восточной - обрыв чинка Устюрта. В северной части пространство между караван-сараем и обрывом перекрывает еще одна стена. Эти конструкции образуют двор со входом в юго-восточном углу. Считается что эти стены были построены одновременно с караван-сараем.
Северную часть здания занимает двор с проходом в середине южной стены. К северной стене двора пристроена выкладка из плит, служившая кормушкой для лошадей.
К югу от двора, вдоль западной стены находятся три помещения. В помещении № 2 были обнаружены остатки керамического очага широко распространеного в Средней Азии в IX—XIII вв и хозяйственные ямы. Найдены: керамика, остатки рыбьей чешуи и морские водоросли. Помещение № 3 является хозяйственным. Пол покрыт слоем золы с керамикой и костями животных. В помещение № 4 поверхность пола также покрыта тонким слоем золы. В центре помещения находится очажная яма, обложенная по краям камнями. К северной стене пристроен очаг П-образной формы, сделанный из вертикально поставленных плит ракушечника. В 1,3 м восточнее западной стены сохранился ряд камней - предполоительно суфа. Вдоль восточной стены помещения встречено большое количество чешуи и костей рыб. (Древняя и средневековая культура..., С. 259-267)
Примечательно, что больше всего найдено костей шипа (особи длиной 70-160 см), судака и неопределимых карповых. Единично встречаются: сазан, плотва, усач, сом (особи длиной 90-240 см по всем находкам на поселениях Восточного Устюрта), лещ. Таким образом основу уловов жителей Восточного Устюрта (85%) составляли наиболее ценные в промысловом отношении и крупные по размерам рыбы. На основании видового состава уловов можно считать, что жители городищ Устюрта добывали рыбу именно в Амударье, а не в озерах или других непроточных и слабопроточных водоемах. Необходимо отметить, что по данным некоторых исследователей, в период IX—XIII вв. основное русло Амударьи проходило у подножия Восточного чинка на участке от урочища Айбугир на юге до озера Судочье на севере. Если это так, то средневековое население Восточного чинка вело промысел рыбы именно на этом русле. (Древняя и средневековая культура..., С. 305-307)
Однако, по воспоминаниям Саранчева казаки кололи пиками осетров в полосе прибоя Аральского моря, что и объяснят наибольшее содержание костей шипа на городище Аджибай на значительном удалении от русла Амударьи.
Несмотря на то, что была вскрыта небольшая часть внутренней площади, план сооружения в общих чертах восстанавливается. Центральную часть здания занимает коридор, связанный проходами с двором, расположенным вдоль северной стены, и жилыми помещениями — вдоль западной и восточной стен. Аналогичная планировка характерна для небольшого размера караван-сараев Средней Азии.
Многочисленный керамический материал, полученный при раскопах, позволяет уточнить время возникновения и функционирования караван-сарая. Это хумы, различные кувшины, горшки, дигири для чигирей (водоподъемных устройств), использовались здесь не по прямому назначению, поливные чаши, светильники, крышки, сковорода, деталь мышеловки (?) и лепная керамика. Вся лепная посуда по формам, орнаментации и по технологии находит близкие аналогии на городищах нижней Сырдарьи XII — начала XIII в. Гончарные изделия находят многочисленные аналогии в керамике Хорезма.
На основании анализа керамики с нижних полов возникновение памятника относится к X—XI вв. Вторичное обживание, видимо, произошло в XII — начале XIII вв. Анализируемый памятник, по планировке, размерам является караван-сараем, построенным на торговом пути из Хорезма в Восточную Европу. Архитектура памятника, отсутствие каких-либо элементов фортификации, и, наконец, очень неудачное в военном отношении расположение на краю обрыва плато, ставит под вопрос предложенное ранее функциональное определение городища как пограничной крепости, входящей в цепь укреплений для обороны северо-западных границ Хорезма в XII - начале XIII в.
К западу от городища находится несколько одиночных погребений из которых изучено четыре. Недостаточное количество данных для датировки позволяет предварительно датировать погребения X - началом XIII в., т. е. временем функционирования караван-сарая. (Древняя и средневековая культура..., С. 259-267)
В 30 км к северу от городища Аджибай, на полпути к городищу Курганча (Давлет-Гирей) в местности Кустау, сохранились руины высотой около 2 м. Предположительно это сторожевая башня X—XIII вв., но я не смог найти ее на космосъемке. Пишу для тех кто заморочится темой. (Древняя и средневековая культура..., С. 267)
Ну а сейчас мы двинемся дальше вдоль подножия чинка.
Очень точно мою дорогу описал Саранчев, с той только разницей, что море давно отсюда ушло:
От места привала до мыса Урга была около 15 верст. Дорога все это время представлялась в виде дефиле, средняя ширина которого достигала 150–200 саж. С правой стороны оно ограничивалось крутизной Чинка, с левой — камышами и болотистыми берегами Аральского моря.
Левый берег Аральского моря на всем протяжении от урочища Каратамак до Ак-суат (Аджи-Бай, прим. мой) покрыт песком и совершенно лишен всякой растительности. Только несколько верст южнее урочища Ак-суат он покрывается камышом, который, чем далее на юг, тем занимает все большее и большее пространство, и наконец, море незаметно переходит в болото (Саранчев, 1874).
Так что здесь именно то самое место где я иду след в след по пути Оренбургского отряда, соскочить в сторону практически невозможно.
Как я уже отмечал, при высыхании Аральское море прошло две стадии осадконакопления терригенно-карбонатную и гипсовую, следующая будет мирабилитовая, потом галитовая и бишофитная, но это маловероятно, т.к. уже сейчас высыхание Арала сильно замедлилось за счет притока грунтовых и дренажных вод, повышения солености и уменьшения площади поверхности.
Но еще в 1873 года Саранчев отмечал, что после того как отряд миновал залив Аджибай: Почва этой местности представлялась в виде белых блестящих солончаков. При движении отряда с них поднимался густой слой чрезвычайно едкой пыли, покрывавшей лицо и платье. Вспомнив, что люди отряда уже несколько дней не имели пресной воды, что приходилось двигаться при температуре в 40–45° по Реомюру, не трудно видеть, что движение отряда было действительно не легко (Саранчев, 1874).
Стоит заметить, что в 1873 году русская армия застала как раз понижение уровня моря, которое потом сменилось повышением.
По всей видимости это отложения карбонатов и гипса. О том, что еще совсем недавно под самым клифом Аральского моря плескались морские волны и русская армия действительно шла в очень узком и опасном дефиле (почему-то хивинцы не использовали свое тактическое преимущество чтобы напасть, хотя знали о подходе русских войск) свидетельствуют морские ракушки в изобилии встречающиеся на песке, некоторые из них с сомкнутыми створками.
Перед ближайшей скалой в кадр попали остатки глинобитного строения. Но меня тут стало привлекать и одновременно раздражать другое. Уже три дня я ломаю голову, что же такое блестит на солнце на глинистых осыпях? Очень походит на осколки стекла, но для стекла этих блесток слишком много. На кадре выше я еще подумал, что кто-то тут оконные стекла побил и поразбрасывал, отдавая себе отчет в сомнительности этой версии.
В урочище помимо развалин и нескольких кладбищ есть так же автомобильный подъем на чинк для отчаянных. В каком он сейчас состоянии мне не известно и особого смысла им пользоваться кроме адреналина я не вижу. Подъем находится примерно в том месте где на фрагменте карты выше подписано "разв. Кызылкайыр". В урочище я окончательно ушел с пляжа Аральского моря новейшего времени, поднявшись на слабовыраженную морскую террасу южного берега, некогда отделяющую море от озера Судочьего. Отметки на ней 50-53 м с учетом того, что нормальный уровень Аральского моря должен колебаться как раз в этих пределах.
Удивительно, но здесь классическая промежуточная ступень чинка с валами выдавливания, блоками отседания и ложбинами между ними постепенно исчезает и приблизившись к мысу Урга мы снизу видим практически край плато Устюрта высотой 100-140 метров от уровня дна Судочьего озера и подъеденный морем его клиф. Ступень местами исчезла совсем как на фото, а местами сократилась до 200-800 метров промежуточного плато, вместо нескольких километров в 100-200 километрах севернее.
Как это объяснить с точки зрения геоморфологии я пока сообразить не могу. Возможно сыграло свою роль отсутствие постоянного подтопления со стороны вод Аральского моря слагающих основание плато Устюрт миоценовых глин, незначительная толщина и вес панциря сарматских известняков, отсутстствие мощного поднятия в этом месте и обработка собственно чинка водами проток Амударьи и проточных озер. В результате всего этого и получился длинный и узкий мыс Урга с крутыми обрывистыми склонами, более характерный для речных долин, чем для восточного чинка Устюрта в наиболее развитой его средней части (например, урочища Касарма и Актумсык).
Башня Кызылкаир расположена в 4,5 км западнее мыса Урга в местности Кызылкаир. Она выглядит как оплывший бугор диаметром около 8 м и высотой 3,5 м. В отдельных местах видна кладка из плит известняка. Зачистки по краям не выявили ее боковых сторон. Форма башни осталась невыясненной из-за ее сильной разрушенности. Башня на мысу Урга и другие не видны из-за рельефа местности. (Древняя и средневековая культура..., С. 259).
Датировка башни авторами не определена, но по аналогии ее можно отнести к IX-XIII векам, когда была создана и функционировала система сторожевых башен по восточному чинку Устюрта.
Пару слов о системе Судочьего озера, о нем будет подробно в следующих материалах. Площадь водной поверхности озера Судочьего в лучшие его годы достигала 350 км², при этом его длина доходила до 250 км при средней ширине в 15 км и средней глубине в 2 м. Минерализация воды изменялась в промежутке 0,6—1,7 ‰. Судочье служило нерестилищем полупроходных видов рыб, добывалось до 2000 т рыбы. Озеро тесно связано с колебанием уровня воды в Аральском море, периодически превращаясь на протяжении XIX-XX вв. в его мелководный залив Айбугир или обособляясь в качестве отдельного водоема. Начиная с 1961 года озеро сначала потеряло связь с Аральским море по причине его катастрофического обмеления, а в следствии перекрытия снабжавших его водой проток Амударьи стало стремительно мелеть и распалось на отдельные водоемы, активно зарастающие камышом высотой до 3 м, а в некоторых местах и до 6 метров. Представляете такие джунгли?
В 2000-2001 гг. озеро высыхало почти полностью. Однако, в это же время произошло восстановление притока, в основном, за счёт коллекторно-дренажных вод. Вода Амударьи стала отводиться в Судочье по Кунградскому коллектору и Главному коллектору. В результате чего удалось добиться некоторой стабилизации водно-болотной экосистемы. Этому способствовало и сооружение дамбы по северной кромке озера не дающей воде уходить из него и затапливать низину с буровыми газового месторождения на шельфе Аральского моря. Часть озера в виде обособленного водоема, примыкающая к самому кончику мыса Урга носит название Каратерег. Именно к нему я сейчас и выскочил вспугнув лебедя.
И еще одно отступление. Если на фото особо не заметно атропогенного воздействия на ландшафт, все красиво и завлекательно, то стоит только посмотреть на космосъемку, то становится понятно, что на многострадальной земле Приаралья не осталось живого места как и на плато Устюрт. Помимо десятков тысяч, если не миллионов следов от колесной и гусеничной техники, которые в этом климате не исчезают столетиями, всю территорию многократно пересекали профиля сейсморазведки с размером ячеек 500х500 метров, а уж про карьеры, выемки и просто бульдозерные закопушки уничтожающие и без того тонкий почвенный слой и говорить не стоит.
Это то самое "марьино стекло" или гипс, встречающийся в виде прозрачных прослоек в глине. Я конечно еще в самом начале пути после спуска с чинка не утерпел и полез по склону за блестючками, а здесь "стекло" валяется прямо под ногами и оно не совсем чисто-белого цвета как ранее. Хотел найти зуб мегалодона, а нашел "марьино стекло"....
Может быть это остатки бивуака русской армии 1873 года? Безумно интересно!
Продолжение следует, не забывайте подписываться на мой канал "Неизвестный Туран" чтобы не пропустить обновления. Спасибо!
Если что, я остановился где-то между маленькой дамбой и отмеченной могилой на последнем фрагменте топокарты.
Небольшое видео проезда этого участка, вы сможете оценить его проходимость для Нивы в конце апреля:
Использованная литература:
1. Древняя и средневековая культура Юго-Восточного Устюрта. Ташкент, 1978.
2. Саранчев Е.С. Хивинская экспедиция 1873 года. Записки очевидца сапёра Е. Саранчова. — СПб., тип. Ф. Сущинского, 1874. — 186 с.
Еще один вариант издания, чтобы не потерять:
Хивинская экспедиция 1873 года (Записки очевидца сапера) // Инженерный журнал, 1874, № 1, с. 1-38, № 2, с. 159-221, № 3, с. 297-334, № 4, с. 447-479, № 5, с. 521-537.
Полная навигация по репортажам о Большом Центрально-Азиатском путешествии здесь:
Оригинал поста в моем ЖЖ здесь...
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки и оставляйте вопросы, я обязательно на них отвечу. Дзен теперь не платит, если вам понравился материал, смело жмите донатную кнопку "позолоти ручку" в конце поста или переходите по ссылке. Продолжение следует. Спасибо!