Вчерашняя прогулка к Северной Демерджи с новой силой пробудила в нас жажду горных походов. Хотелось продолжения путешествий по любимым горам, и на очереди был теперь Чатыр-Даг.
Сегодня мы решили испробовать восхождение на верхнее плато незнакомой дорогой. Что может быть лучше новой тропы к любимому месту? А буковые леса вокруг окрестных гор щедры на дорожки и тропки, знай только выбирай!
Солнечным утром мы доехали до поворота на Лучистое. Сегодня встреча с Ангарским перевалом нам предстояла только под вечер. А пока — по крутой тропке мы поднялись к Сталинской груше. Когда-то тут прямо из ствола груши текла родниковая вода, заполняя каменную ванну. Теперь, увы, родника больше не было. Нам оставалось только представлять, каким замечательно интересным прежде было это место. Однако размышлять об этом долго мы не стали. Впереди был длинный путь. Побрызгав себя антиклещёвым средством, мы начали подъём в гору через лес.
Где попутными тропками, а где напрямки через поляны мы обошли с севера Верхнюю Кутузовку, и вышли наконец на прямую как проспект, но очень скучную грунтовку по краю леса. Утреннее солнце быстро сделалось жарким, а дорога монотонно вела всё вверх и вверх, выжимая из нас литры пота. А потом, к великой нашей радости, она свернула в лес! Огромный кряжистый бук молчаливым стражем стоял у дороги, а сразу за ним юные буковые стволы образовывали будто бы врата — в зелёную тенистую глубь, в недра прохладного леса...
И как-то сразу сделалось радостно на душе. Затейливые красавцы-буки темнели по обеим сторонам дороги, их стволы и ветви могли показаться угрюмыми — но как весело сияла их юная листва! Каждый листик, отороченный нежнейшим пухом, так и светился — и в случайных солнечных лучиках, и сам по себе, люминесцентными огоньками в лесном полумраке. И стройными колоннами стояли молодые деревья — с гладкой светлой корой, прохладной и шелковистой на ощупь.
Мы вышли на просторную поляну. Тут бродили целые хороводы буков-великанов, один другого интереснее.
Узловатые корни сплетались в причудливые узоры, следы времени добавляли деревам веса и брутальности. Ни дать ни взять — Толкиеновские энты! А посреди поляны скорбной грудой возвышались останки почившего великана, удивительным образом напоминавшие череп доисторического стегозавра...
Родника у поляны больше не было — его воду забрали в металлическую трубу, и теперь она журчала в её недрах, и негде больше было путешественнику утолить жажду. Хорошо, что мы не рассчитывали на этот родничок и взяли из дома воды с запасом!
Зато совсем рядом с поляной порадовало Кутузовское озеро — удивительно полноводное, отражающее зеркальной гладью горы, лес — и белоснежную пену цветения по берегам. Лес стоял пушистой зелёной стеной над изумрудными водами, и только в самой вышине виднелись светлые каменные гребешки, знаменующие собою край яйлы.
А потом мы вышли к двум рощам — секвой и сосновой. Совсем небольшие по меркам своего вида, секвойи просто зачаровывали нас — мощью стволов, пушистостью роскошных густых крон...
Налетавший со стороны Чатыр-Дага шумный ветер волновал их ветви — и они шевелили прядями, словно осмысленно-живые. А под густой зеленью ветвей царил загадочный изумрудный полумрак, и стволы отливали волшебной синевой.
Дорога круто подняла нас на симпатичную смотровую поляну, с которой открывался вид на далёкую Алушту.
В буковом лесу за полянкой мы ещё могли свернуть на север к традиционной тропе на верхнее плато Чатыр-Дага. Но по ней мы поднимались уже много раз, а на сей раз хотелось пройти по найденной на карте тропе Падиша-Сохах, выводящей почти что к самому Эклизи-Буруну, и мы продолжили путь на запад.
Через полкилометра правда опять пришлось делать выбор между нижней дорогой к поляне Саурган и верхней — к горе Казу-Кая. Мы давно хотели посмотреть виды с поляны, но сейчас хронометраж заставил нас выбрать более логичную для штурмующих Чатыр-Даг путешественников верхнюю дорогу.
И мы погрузились в странствие в просторном, восхитительно-высоком и прозрачном лесу, где буки стояли стройными серебристыми колоннами, в оврагах таилась подсвеченная рефлексами прошлогоднего лиственного ковра тень, где сияла молодая отчаянно-зелёная листва, и порывы ветра отправляли в полёт бесчисленные множества чешуек от лопнувших почек.
Мы поднимались лесом всё выше, и всё сильнее шумел ветер где-то наверху. А обочины грунтовки пестрели весенним цветочным ковром. Трогательные клумбочки примул распускались на ковре из прошлогодней листвы. А на каменном пригорке повстречалось чудо чудное — роскошная полянка синей вероники, будто бы нарочно посаженной среди камней искусным дизайнером ландшафта. И так хотелось сфотографироваться с этой красотой, что пришлось ложиться на землю, упираясь в камни рёбрами…
А потом лесная дорожка закончилась, мы вышли в яркое и горячее солнце. Там, на просторе, грунтовка сделалась рыжей, змеясь меж зелёных трав лужайки. Там цвела одинокая груша, и фоном её великолепию служила обрывистая скальная стена. Чатыр-Даг!
Порывы холодного ветра живо срывали с нашей кожи жар крымского солнца. Нам предстояло теперь идти во власти солнца и усиливающегося ветра. Через полянки по грунтовке, вверх, на гору Казу-Кая. Оттуда начинается тропа Падиша-Сохах, выводящая через скальный кулуар Корбек к не успевшим растаять снежникам на можжевеловых коврах и к началу тропы к вершине Эклизи-Буруна...
17 апреля 2024 г.