ГЛАВА ПЕРВАЯ. АННУШКА.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ.
На станции Ань
А тут про ,, тет-а-тет’’ можно было позабыть, на лицо улики любовного треугольника — ,, трое в одной лодке, не считая напарника’’…
Вон с экрана монитора на него смотрит Анютка, а со стула напротив взирает её долговязый муженёк.
А он, следователь по особо важным делам, зажат обстоятельствами так, что слышит стук биения собственного сердца, лучше участкового терапевта.
Олег молча продолжал рассматривать соперника.
,, Невольно стал я музыкантом,
Играю в Трио свой бемоль …
Хотел сверкнуть своим талантом
Но для тебя я … просто ноль…
Хотел понизить на полтона —
Твоей любви пожар к нему …
Но только разбудил дракона
Сгорело всё … сидим в дыму…’’ пронеслось в голове у Олега…
Справляться с эмоциями ему уже не помогают народные средства: пивной бар по пятницам, случайные связи, завал на работе.
Давно не работает личное дао жизни — одинокий спиннинг, лениво брошенный в говорливое течение Оби, а вокруг пустынный остров, ноги по колено в воде…
— Когда что-то не получается — смени шаг. К большой цели можно идти маленькими шагами. — постоянно твердит начальник.
А ему хотелось бежать к ней навстречу — большими шагами, как у страуса.
Но пока он только глубже зарывает голову в песок, стараясь забыть, что Аня — не его женщина. А чья?
Он убеждал себя, что это сейчас неважно.
Хотеть — не вредно, именно так всегда говорила бабушка.
А то, что он всегда хотел Анну — неоспоримый факт.
А как поспоришь с природой, это тебе не бабушка, и даже не начальник.
Вернее, он даже её не хотел — так, как велит поступать мужская физиология с женской, она была его мечтой, из серии — вот был бы у меня миллион, нет, лучше миллиард …
Такой ритуал,а вернее ,, манитерапия’’ случился с ним еще в глубоком детстве.
С каждым мечтателем, как- бы он не старался мечтать о чём-то своём, лично-индивидуальном, возвышенном, рано или поздно случается плагиат.
Базовые лекала социума камнем виснут на облачных иллюстрациях мечт, выпадают в виде ,, материальных’’ осадков: деньги, монета, червонцы, башли, капуста, чирики, зелень — это всё мани, те, без которых мечты грозят не сбыться даже в фантазиях.
Придёшь из школы домой, пока разуваешься в коридоре, ноздри уже жадно подхватили запах бабушкиного борща.
А в нём всё поженилось: сахарная говяжья косточка, а без неё настоящему бульону не бывать, квашенная капуста, которую бабушка на Покров строгала, разноцветные овощи, а главное дерзкие специи, это они пытаются взять вверх в этой какофонии вкусов, заставляя организм слюной давиться.
Особенно хулиганят — лаврушка с зирой.
И где тут устоять?
Фальстарт. В очередной раз, забывая поставить ботинки на своё законное место, на ходу заскочив в ванную комнату, ты включаешь воду, даже не притронувшись к обмылку, который размок в голубенькой пластмассовой мыльнице, быстренько засовываешь ладошки под воду.
Затем спешно выдергиваешь их из-под ледяной струи, руки не успели даже намокнуть как следует.
А ты уже привычным движением ноги пододвинул старенький стул, ловко подцепив его правой ступней.
Желудок урчит, как тысяча голодных тигров, бабушкина рука потянулась за твоей тарелкой, как вдруг она вспомнила:
— Олежек, вот я растяпа то… в магазин ходила, а хлебушка купить забыла. — Сбегай быстренько в стекляшку, возьми себе беленького, а мне бородинского…
Облом. Спорить с бабушкой бесполезно, она гуру правильного питания.
За столько лет её гастрономический ,, обликоморале ‘’ не пошатнула ни одна новомодная диета.
Ты хватаешь деньги, в коридоре тебя догоняет её напутствие:
— Будь аккуратнее, через дорогу не беги.
Под ногами летят ступеньки, голодный желудок решительно переходит на марш. Откуда у него взялись медные тарелки? А барабан?
Нужно срочно отвлечь себя чем-нибудь …
Мимо проносится дворовая собака Найда, смесь овчарки с неовчаркой, в зубах добыча.
Плюшевая игрушка — коричневая макака, у обезьянки нет хвоста, видно учения идут давно.
За собакой весело несутся щенята.
Найда этой весной первый раз стала мамкой, весь двор участвует в жизни потомства.
Может помечтать о том, что можно уговорить бабушку взять щенка.
Щенок вырастет, превратится в огромного пса, который будет ловить преступников…А может вдруг повезёт — их возьмут служить на границу… вдвоём, а там они совершат подвиг … Какой ?
С подвигом — непонятно…
Не хочет голова мечтать про подвиг… никак не хочет… Ещё собачья кличка отвлекла…
Нужно спросить у бабушки — почему так странно назвали собакена?
Возле магазина, практически въехав колесами на газон, вон следы на свежевыкрашенном бордюре от протектора, стоит, переливаясь на солнце черными боками, серебрится железом новенький крузак.
Сзади понтуется номерной знак — А666МР … Эту машину во дворе все знают, это машина ректора вуза, того, что на Богдашке. Видно шофер приехал за продуктами, время обеденное.
Вокруг столпилась ребятня. Мелкие пытаются заглянуть в салон, он бы тоже не прочь, но ему уже 14, несерьезно.
Он лучше помечтает — вот когда у него будет первый миллион… нет, конечно же, не рублей!
Он мечтатель экономически-подкованный — валютный, в особо крупных размерах.
Вот тогда он…
Маршрутизатор мыслей заработал.
Мысли, несмотря на то, что они были — рациональные мужские, отправлялись в кустистые дебри богатства.
С годами степень богатства варьировалась: от навороченных гаджетов последней модели — до водительского кресла престижного автомобиля люксовой марки, постепенно мозг нащупал то, что в этой цепочке мечт, пусковым механизмом является — кресло!
Картинки менялись, но удобное кресло теперь стало неизменным атрибутом его фантазий.
Там, в фантазиях, его карьерный рост был стремительным — он не успевал пересаживаться: из депутатского кресла — в кресло банкира, из салона собственного бизнес-джета — в салон дорогостоящей яхты, как Машенька в сказке, он включился в ролевую игру за стул.
Пытался завладеть властью, которую дарует обыкновенная деревяшка, если она принадлежит по статусу…
По статусу!
И не важно — медведь ты, или человек, всё давно поделили, теперь остаётся только бороться за место на стуле…
Игра есть такая, дебильная, они в школе играли в неё.
Училка ставит стулья, включает музыку, пока музыка играет — нужно бегать вокруг стульев, заканчивается — сесть на пустой.
А тут таиться подвох — стульев меньше на один, чем тех, кто бегает. На один.
Жизнь — не школьная игра.
У него теперь два стула, они же кресла.
Оба у монитора компьютера — одно дома, другое на работе.
На двух разных компах — одно женское лицо.
С экранов обворожительным взглядом на него смотрит Анна…
Главная героиня его мечт, для неё — он уже становился герцогом, носил неудобные штаны, отчитывал по утрам своего камердинера, который не проследил за садовником, а тот посмел срезать — не те розы…
— Сколько раз повторять? Анна любит белые розы! И точка!
В этот момент он чувствовал, как раздражение охватывает его наяву, из-за глупости какого то садовника, уволить к чертовой матери, или что-там делали настоящие англичане?
Потомки гугенотов, с нерадивой прислугой…
Может — сажали на кол?
Нет, это пожалуй, из другой части истории и Европы.
Тут женская ручка осторожно касалась его лица, нежно проводила по его щеке, запах её духов уводил его в забытье сна…
— Спи, мой любимый… — ласково произносил знакомый женский голос.
Он подчинялся, сопротивляться не хватало сил, глаза смыкались, в сознание хаотично начинали рождаться любовные сцены.
Яркие картинки будоражили воображение, требовали от него все больших доз плотских наслаждений.
Её волосы мягкими локонами рассыпались на его подушке, а на кресле, на его кресле … аккуратно были сложены интимные части её гардероба, на полу валялась заколка, в форме двух сплетенных между собой змеиных голов.
Иногда в этих снах он даже пронзительно кричал, так, что в соседней комнате просыпалась бабушка.
Лежа в темноте, она быстро начинала читать молитву, пытаясь спасти внука от мучительных снов, призывая ангелов пожалеть парнишку. Растёт без отца с матерью, при живых родителях, и так натерпелся, к чему его ещё мучать кошмарами…
А Олега мучил всего один кошмар — это был кошмар Необладания любимой женщиной.
От естественной разрядки, плоть по утрам чувствовала облегчение, а вот душа испытывала только досаду и раздражение.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спрашивал он во сне, запинаясь и краснея.
— Нет, не сейчас, подожди… я думаю, что ещё не время … да …и разве штамп в паспорте имеет какое-то значение? … — как-то театрально произносила Анна ему в ответ так, что каждое слово, словно дразнило его мужское самолюбие.
В тот момент у неё искрились глаза, она смеялась над ним.
Он злился так, что приходя на работу убирал её фото с экрана монитора, его хватало ненадолго.
В обед, ковыряя вилкой сухую столовскую котлету, размышляя над очередным висяком, он машинально доставал телефон, заходил в WhatsApp, тыкал пальцем в её аватарку. Увеличенное изображение удивленно смотрела на него:
— Птица, ты, с дуба рухнул?
— Ты, сегодня, который раз меня уже дергаешь?
— А у меня между прочим семья, муж, который требует внимания.
— Работа!
— А на ней РЕЖИССЕР , он теперь по совместительству мой любовник, ты что забыл? Я тебе же рассказывала, как я роль получала.
— Теперь ему нужно внимание отдавать, хотела в обеденный перерыв, а тут ты…
— Новость у меня, в новом спектакле главный герой сменился… И как назло морда смазливая…
— Птичкин, ты меня знаешь, я по другому играть не смогу, мне в роль нужно вжиться.
— Что делаю вечером ? Что… что ? Влюбляюсь в партнера …
— Как же, Вы, мужики, меня достали … — Где время брать ?
— А мне за фигурой нужно следить, я в бассейн хочу, на танцы …
— У меня синяки под глазами от хронического недосыпа, а тут ты ещё … — Дай, пожрать спокойно … изыди …
Анна в его мыслях разошлась не на шутку.
Он швырнул телефон на стол так, что за соседними столиками, коллеги сочувственно закивали:
— мол, всё понятно… работа достала…
Он молча кивнул в ответ.
Через пять минут рука снова потянулась к телефону, рассматривая очаровательную женскую головку, которая, как соблазнительный чупа-чупс изящно восседала на тонкой шее, внутри него, остатки здравомыслия начинали утешительный монолог:
— Что ты себе напридумывал?
— Подумаешь … сменила аватарку …
— Что такого, у женщин так принято…
— А прическу зачем? — не унимался внутренний сыщик, рассматривая волосы Анны, которые были уложены каким-то непонятным образом.
— Так ясен пень, она же тебе говорила, что роль новую получила — торопилась с ответом самооценка.
— Ага, и даже рассказала как — поддело мужское самолюбие.
Олегу вновь захотелось швырнуть телефон.
— Нет, а что ты хотел? Она что ли виновата, что кастинг на роль проходит не на сцене театра, а в потрепанных номерах гостиниц, она актриса!
Актриса, со всеми вытекающими… вернее, она должна стараться, чтобы вытекающие состоялись: потоки эмоций, фантазий, скрытых желаний…
Ты должен смириться, что мужчины приходят на неё жадно глазеть, не потому что она Великая Актриса, а потому что она Красивая Женщина, её талант, очень краткосрочен, ей нужно успеть его реализовать, так устроен мир — успокаивал разум.
Олег рассматривал стройное тело на аватарке, в котором таилось что-то непередаваемо привлекательное. Магическое.
Он готов был согласиться со своим внутренним Я, что такая женщина не может принадлежать — одному мужчине, мужчины сами придумали эту игру — бороться за право обладания — самым метким копьем, самой быстрой лошадью, самой красивой женщиной.
Теперь они им мстят — копья, которые втыкаются в спину, в самый неподходящий момент, они же меткие… не убежишь…
Лошади, которые выбрасывают из седла, в самый неподходящий момент, и не догонишь… сам выбрал — самую быструю…
Красивые женщины, которые не хотели, чтобы им клеили ценники, чтобы их красота стала товаром, вдруг быстро освоили правила игры — и теперь они её не дарят, а продают…
Рыночная экономика диктует свои условия — спрос рождает предложения. Перед глазами Олега появилась противная морда режиссера, режиссер слащаво облизнул свои морщинистые губы, противно, как-то по стариковски задребезжал его смех.
— Так нужно завязывать — сам себе сказал Олег, понимая, что это его ревность, без грима, состарила главного Карабаса театра на пару десятков лет.
И вообще, ну ее к черту, эту Аньку, пусть живет, как хочет.
Он в ее няньки не нанимался.
Что баб красивых мало?
Что он к ней прилип?
Как там бабушка говорит — нужно клин клином выбивать…
Может, Катюхе позвонить, вроде неплохо всё у них получилось тогда… и фигурка у неё ладненькая, да, и характер веселый… Нет, Катьке не буду… смех противный у неё, ржёт, как-будто бульон булькает в кастрюле, взахлеб, а главное без причины…
Этой позвоню, как её зовут… имя такое странное, в командировку вместе ездили… Она еще вкусной домашнятины с собой прихватила тогда, всю дорогу до Питера кормила его своими разносолами: паштет из курицы с черносливом, домашние котлетки, рыбка красная малосольная, даже хворосту напекла домашнего… Хозяйственная, а главное не ломается…
Сама пришла в гостиничный номер, сама кровати сдвинула…
Как её звали?
Надо Вадику позвонить, он же её ему подсупонил.
Позвонил, кратко резюмировал:
— не женщина — мечта холостяка…
Как же эту мечту звали?
Имя … такое книжное…
Оно совсем не подходило к её внешности.
Она была, как творожная запеканка, белёсное тело, словно никогда не видевшее солнца, а на нём крупные родинки… точно — запеканка с изюмом, приторно-сладкая…
Сама такая выпуклая, а смех — резкий, как одиночный удар колокола… Неприятный…
А главное, что ей причины не нужно было, чтобы в набат вдарить…
В целях следственного эксперимента, отправило их областное начальство, ещё раз прошерстить место преступления, на станцию Любань, что в Ленинградской области находится.
Не стали машину служебную брать, поехали на электричке, так быстрее будет.
Вышли на нужной остановке, а там какой-то шутник, взял, и отковырял три первых буквы, красуется на указателе сухой остаток — Ань.
И как давай эта дура смеяться… Спрашиваю — что смешного?
Она — ехали к Любаням, а приехали к Аням… И давай гупать на всю округу, чисто гусыня — га… га… га…
И эхо ей в ответ, сливаясь единоутробно с шумом проходящих поездов, протяжно: — га… га… га…
Порывы ветра от проходящих составов трепали жиденькие волосики девицы, лохматили их, задирая в хвост, обнажив некрасивую родинку на короткой шее, расплывчатое пятно неприятно шевелилось, напоминая жирного жука.
Ему стало противно и брезгливо:
— зачем он этой ночью уступил напору гормонов.
Станция Ань… Совсем не смешно, а красиво получилось…
— Юнона звали эту бабу… точно… Юнона…
Он тогда ещё шутил, что взяла она его на авось … вернее на АВОСЬку …
Телефон в руке беззвучно завибрировал, аватарка стала больше, лицо Ани попыталось выпрыгнуть из телефона:
— Птица, срочно нужно встретиться, она что-то подозревает …