ГЛАВА ПЕРВАЯ. АННУШКА
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Внутри него что-то шевельнулось, это что-то напоминало детскую обиду.
Из серии: понедельник, начало учебной недели, обычное школьное утро, вдруг, бац, началось с нереальной прухи.
В школе отключили воду — и горячую, и холодную; классуха, пытаясь придать голосу строгости, отпускает всех домой!
В голосе металл, а по глазам видно, что она сама рада этой новости.
И ты рад, и одноклассники, даже самые занудные и безрадостные, бац, и превратились в обычных детей.
Ура! Все радуются неожиданному выходному!
Счастье — оно такое, оно всегда должно застать врасплох, чтобы случиться!
Идёте, галдите, радость детская брызжет на сонных прохожих, а пруха не унимается, вдруг выясняется, что Кольке старший брат мяч футбольный подогнал — настоящий, кожаный.
Погода солнечная, уроков не задали.
А может… и не Кольке, и не мяч, а Кириллу — отец шайбу новую купил, тоже настоящую, из спортивного магазина ,, Чемпион’’, что на площади Калинина.
Сколько она тогда стоила ? Почти два рубля … деревянными…Целое состояние…
А на выходных в соседнем дворе каток залили. Застыл уже.
И вот, неожиданно, в твоей маленькой Вселенной — всё срослось.
Осталось прибежать домой, забросить портфель за диван, взять клюшку, а междометие ,,айда’’ уже всех выгнало во двор, гонять до темна.
В голове сложился пазл.
Ты, в хоккейной форме, поверх теплого ватного костюма, уже ловишь завистливые взгляды мальчишек со двора.
Вот он твой козырь. У Кирилла шайба настоящая.
А у тебя клюшка настоящая, ты её честно у хоккеистов, возле Дворца Сибирь выменял, на отцовский новенький портсигар.
Чтобы не расплескать мечту, нужно скорей домой.
По облупленным ступенькам старенького подъезда, задыхаясь от предвкушения, даже не звонишь, некогда, а сразу ногой по двери, раз, другой, дверь ласковым голосом бабули тебе в ответ:
— Тише, тише, шалопай, иду уже…
Открывает, сразу лезет целоваться, ты уворачиваешься, тебе 12, ты настоящий мужик, а она ловит, тискает, и снова целует: в макушку, в нос, в лоб. Говорит: — соскучилась.
Смешная, уроки отменили, его не было всего час от силы, а она успела соскучится.
И уже новостей у неё сколько: синичка в окно постучала — это к новостям, кот мордочку намывает — это к гостям, он же шторы подрал — это к расходам, а тесто убежало — это к пирогам… К его любимым — с картошкой и жаренным луком.
Ты слушаешь … и понимаешь … ХОРОШО…
Но вдруг телефонный звонок. Ты знаешь … кто звонит…
И сразу плохо… а главное обидно.
Плохо пройдёт, а обидно будет ещё долго.
Ты будешь злиться на себя.
На мать, которая позвонила, чтобы сказать, что уже купила билеты в кино.
А его спросила ? Он хочет ? С ней идти? Или хотя бы спросила — какой он фильм хочет посмотреть?
Обида на пацанов, которые будут играть новой шайбой — без него!
На бабушку, которая гладит по голове, приговаривая:
— Олежек, сынок, нельзя так, она же твоя мама.
Ты упрямо, со всей дури, в разные стороны машешь головой, твердишь капслогом, слитно:
— НЕХОЧУ, — сдерживая себя, чтобы не разреветься, ты же мужик, тебе уже 12 лет.
— Она же скучает — то ли пытается оправдать её бабушка, то ли обнадежить себя в очередной раз.
Ты не веришь, а главное понял уже, что обида — это разочарование.
И это больно.
Но ты идешь, а потом возвращаешься — злой. Очень злой.
А главное, мусолишь обиду, тебе внутри погано, очень погано…
Мать не молчала, она разговаривала, даже вовремя фильма. Но о своём. Её интересовал лишь отец:— когда последний раз приезжал? что говорил? где живёт, с кем живёт? Ты видел эту … ? А какая она? Сколько денег дал? Про неё спрашивал?
Потом мать на некоторое время замолкнет, но вскоре начнёт хвастать своими познаниями в области животного мира, перечисляя всех парнокопытных и рогатых. Завершит свой монолог фразой:
— Не женись...
Через неделю позвонит отец.
Позовёт на хоккей, потом перезвонит и скажет, что он завтра не сможет.
Затем пригласит в кино. Сходят в кафе, поедят мороженое. Он терпеть не может шоколадное, отец закажет шоколадное. Будет торопясь есть, и рассказывать, как он первый раз в жизни попробовал шоколадное мороженое.
Будет жаловаться на мать, отец не любил рогатых, собак любил больше; скажет, что мать — редкостная (🫦)ука.
Но в одном они схожи, прощаясь, он скажет:
— Не женись.
Приходишь домой. Обидно. Долго обидно.
Ты как-будто ковыряешь ранки, те, которые на коленках, на велике гнал, не рассчитал, упал, а потом бабушка, так смешно дует на ранки, как маленькому, когда мажет зелёнкой.
Через пару часов кровь запеклась, превратилась в коричневую корку, как на котлете из говядины.
Струп прочно запечатал боль.
А рука тянется, ей нужно расковырять, зачем? Чтобы снова пережить боль? Получить, ещё одну маленькую дозу адреналина.
Или все банально, срабатывает простое любопытство… Посмотреть, что там под ранкой.
Под ранки…ПОДРАНКИ
В доме, где жила его бабушка, у каждого второго ребёнка родители развелись, значит они были подранками, как тот птенец голубя, что жил у них в подъезде.
Он по весне выпал из гнезда, они его подобрали, решили спасти от бродячих собак и кошек, унесли сначала в шалаш, там он жил в большой коробке.
Кормили всем двором: хлебом, булками, червями и даже сладостями.
Странно, но голубь не сдох, а наоборот очень даже выжил.
Потом стало холодно, перетащили коробку в подъезд.
Взрослые начали возмущаться, что голубя нужно отпустить, он должен летать…
Вынесли голубя во двор, подкинули несколько раз вверх, тот пару раз лениво взмахнул крыльями, приземлился на один бок, ещё раз взмахнул крыльями, чтобы выровнять равновесие, заковылял к песочнице.
Взрослые не сдавались, давай бегать вокруг голубя, размахивая своими неуклюжими руками.
Голубь нахохлился. Смотрел на чудных людишек, думал о чём-то своем, голубином.
Явно, не понимая, что с него хотят?
Ну, не такой, как все… и что с того?
Это его птичье дело, его выбор — летать или ходить… Людишки не сдавались, голубь решил клеваться, может хоть так отстанут.
Раздул свой зоб, издал воинственный писк, но это не остановило Славкиного отца. Он подхватил птицу, полез на ржавый металлический гараж, один из тех, что давно обосновались в их дворе.
Вытянул руки с птицей вперед… и на счёт — раз, два, три, сиганул…
Зачем вылез сам дядя Петя на гараж, не понял никто, даже голубь, но остался ему благодарен, что тот сумел расцепить свои пальцы перед землей. Смерть была ни на волоске, а в толстых и коротких, как сардельки пальцах. Пронесло.
Испытательный полёт совершен. Галочка.
Напротив бабушкиной хрущевки стояла пожарная часть, под номером пять, из высокой, стеклянной будки за ,, принудительными полетами’’ наблюдал дядя Давид, отец Аньки, из третьего подъезда, в какой-то момент ему видно стало жалко голубя, он пришел и забрал его.
Сказал, что за три месяца,тех, что голубь провел в коробке, у него просто атрофировались все летательные мышцы, поэтому ему нужна теперь длительная предполётная подготовка.
Олегу голубя было жалко, он понимал, что тот сейчас чувствует, он же не просил его спасать.
Вот, и Олег не просил, чтобы его спасали, но у них была семья большая, родственников много, а главное все они воспитанные и добрые.
Вот, и звонят, то мамина сестра, то её тетка Нинель, то дядька отца Ромыч, то крестная, то тетя Рая, и все жалеют, а главное все знают, что ему сейчас нужно делать и советуют — кого выбрать … маму… или папу…
А ему просто хочется жить с бабушкой …Не выбирать.
Утром по дороге в школу, он услышал за своей спиной легкие шаги, обернул голову назад, увидел Аню, дочку дяди Давида, который спас голубя от лишнего соучастия добрых соседей.
— Привет, как там наш пернатый? — спросил он.
Девочка немного замешкалась с ответом, затем посмотрела ему прямо в глаза.
Он неожиданно покраснел.
— Слушай, а ты в какой букве учишься? — вопросом на вопрос ответила Аня.
— Литера ,, А’’— ответил Олег.
— Так это твои стихи нам училка по литературе читала на прошлом уроке. я так и подумала. — быстрым движением она протянула ему свой портфель.
Олег ещё больше покраснел, но портфель взял.
Повисла пауза, но тут на помощь пришёл голубь.
— С голубем всё в порядке? — переспросил он, стараясь чтобы голос не дрогнул.
Эта девочка была очень похожа на оживший персонаж из книги, которую он недавно читал.
В детективе весь сюжет был закручен вокруг красивой незнакомки, с которой произошла странная история.
Аня поведала, что всё у птицы хорошо, он научился летать, но делает это очень редко.
Голубя активно тренирует весь личный состав пожарной части, но он не сдаётся, любит прогуливаться пешком по огромному зданию, важно вышагивая по пустым пожарным рукавам, запрыгивая на водительские сидения машин, забираясь в отделения для мойки машин, очень любит купаться в лужах.
Он стал совсем толстым и очень важным.
Его боится, даже предводитель местных дворовых котов, черный кот по кличке Мумия.
Мумия, был котом жутко бесстрашным, дерзким и наглым, своим немигающим взглядом он любил наводить панику среди соседских котов, но голубь победил Мумию, за что получил кличку Фараон.
— Фараон … смешно… Но всё-таки интересно, почему он не летает? — рассеянно спросил Олег.
— Эгоист, вот, и не летает, разбаловали все его — ни минуты не задумываясь, — ответила Анна.
Олег хотел у неё спросить:
— А почему она сделала такой вывод, но тут к ним подбежали подружки Ани.
Они весело защебетали о чём-то своем. Ему не интересно было слушать девчачьи разговоры, он хотел ускорить шаг, но что делать с портфелем Анны?
Олег не знал, как ей его вернуть.
Про портфель Анна вспомнила сама, подошла, молча дернула за ремень сумки, он и отпустил.
Она сделала прощальный жест ладошкой и побежала к подружкам.
А на большой перемене нашла его:
— Олег, напиши мне стихи, очень нужно.
— Какие стихи? — опешил он.
— Ну, такие, чтоб все девчонки обзавидовались, чтоб прям облезли, а главное чтоб Могила, бросил Ленку, и в меня влюбился… такие можешь?
— Не понял… чья могила? Какая Ленка?
И что в стихах мне писать?
— Напиши в них, про то какая я красивая! — А я же красивая?— вдруг в лоб спросила она.
— Ну… вроде… да…— промямлил он.
— Вот и пиши… и про любовь напиши, —
добавила она безапелляционно.
— Про чью любовь? — не понял он.
— Про твою!
— К кому?
— Ты чО совсем тупой? — округлила глаза Аня, — ко мне!
— Так … я тебя не люблю… и вообще я стихи не пишу про любовь… ни про что … не пишу, — попробовал он пойти на попятную…
— Ты чего как вымогатель себя ведешь — явно обиделась Аня.
— В смысле, как вымогатель? — не понял он.
— Ну мне нужно все слова из тебя вымогать… Я же тебе нравлюсь?
Олег краснел и молчал.
— А если нравлюсь, значит любишь, а если любишь, стихи пиши — ультимативно заявила она ему.
— Слово вымогатель, не про это, оно про другое, оно про… — начал говорить он. — — Мне пофиг, что значит вымогатель, стихи напишешь? — Аня выжидательно уставилась на него.
— Нет — сказал он тихо, но твердо.
— Тогда катись… тоже мне поэт… Птичкин… Птица Говорун отличается умом и сообразительностью… — ей хотелось уязвить его, она была заметно оскорблена, её детские пухлые губки скривились в обиженной гримасе.
Ему показалось, что она вот-вот заплачет, но она вдруг громко засмеялась и выставила вперед руку, на которой все пальцы сложились, кроме среднего.
— Ну всё Птичкин, не подходи ко мне больше, а иначе я тебе такое устрою…
Он не стал дожидаться, что же ему устроит Аня, не любил женских истерик, ему матери хватало.
Женщины, когда начинают угрожать мужчинам, превращаются в странные бесполые создания, словно амазонки, отрезая себе все признаки женственности — того, и гляди — усы вырастут, прям сейчас … или борода…
Но Олег ошибся, борода у Ани не выросла, а вот обида, да.
Она натравила на него всех своих друзей — над ним потешались, его дразнили её одноклассники, встречали его после уроков, пытались надавить морально, провоцировали на драку, но он выстоял, буллинг не задался.
Через пару месяцев от него отстали.
Он выдохнул, и не успев понять, что хотела от него эта непонятная девочка, с золотистыми волосами, и глазами, как у беззащитного оленёнка Бемби.
Потом случились каникулы, а затем он узнал, что Аня Моисеева, ученица 5,, В’’класса, перевелась во французскую гимназию, потому что в ней открыл экспериментальную театральную студию известный режиссер Константин Хабенский, а она оказывается мечтала стать актрисой.
Он даже взгрустнул, обидно, что он не увидит больше никогда эту вредную девочку.
Тем же вечером попытался написать стихи … про тот их день … но застеснялся непонятных чувств, которые просили рифмы … и уснул.
А ночью она ему приснилась…
В том сне она тонула, а он её спасал…
Как-то вечером, возвращаясь с тренировки, он услышал её голос :
— Привет! Птицын! Как жизнь? — она улыбалась, он хотел обидеться за то, что она исказила его фамилию.
Но Моисеева улыбалась открыто, в тридцать два беленьких зуба, вид имела вполне дружелюбный, он был поражен, она стала ещё красивее.
И как-то взрослее что ли.
Оказывается она перешла в другую школу, но жила по-прежнему в его доме.
Они стали чаще пересекаться, болтать обо всём… и не о чём…
Между делом взрослея, у Моисеевой менялись воздыхатели, у него интересы.
К концу школы он практически стал затворником, его полностью поглотила подготовка к экзаменам.
Вот в один из таких дней, валяясь на диване с учебником, он вздрогнул от неожиданного звонка. Он никого не ждал, родители, каждый со своей семьей свалили в отпуск, бабушка была в санатории.
За дверью ждал сюрприз. Пьяная Моисеева, с двумя бутылками шампанского в руках.
Олег застыл от удивления, когда увидел, в чём решила прийти в гости к нему его давнишняя подруга.
Её загорелое тело, было завернуто в непонятный лоскут красной материи, которая не думала скрывать великолепные анатомические формы девушки.Это нужно было видеть вблизи.
В этот момент он испытал настоящий гормональный шторм, от её насмешек его спасло, что трико на нём были достаточно свободны.
Да, и судя по состоянию, а вернее по нестоянию девушки на ногах, естественная мужская реакция точно прошла мимо, вне её заплаканных в густых потеках туши глаз.
Она потребовала от него срочно быть джентельменом, открыть шампанское и лишить её чести.
Олег настолько обалдел от предложения, словно оглох от всего происходящего, он привык, что в его квартире всегда тихо, как в храме.
Единственный, кто здесь позволял себе лишние эмоции, это их с бабушкой кот.
А сейчас их маленькая кухня была готова лишиться девственной чистоты, в этот момент Аня прикурила сигарету, сделала пару затяжек, а пепел стряхнула в бабушкин любимый горшок с фиалкой, затем налила в её кружку шампанского так, что шипящая пена выплеснулась прямо на белую кружевную салфетку. Бабушка вязала её долгими зимними вечерами.
А потом, вскрикнув, как раненная чайка, села прямо мимо кухонного табурета.
Он попытался её поднять, ткань слетела, из одежды на Моисеевой остались лишь трусики.
Наивные, немного детские, голубенькие, в большой белый горох.
Эта полоска ткани очень растрогала его, ему стало очень жаль Аню.
Несмотря на её сопротивление, он подхватил её на рук, отнёс на бабушкину кровать.
Она попробовала укусить его, потом лягнуть длиной стройной ножкой, но он уже опустил ее на клетчатое покрывало.
Плохо управляемое хозяйкой тело вдруг попыталось принять сексуальную позу:
— Ты хочешь меня, Птичкин, признайся, хочешь ! — попыталась, как можно более эротично выговорить хулиганка. Но половину букв наотрез отказались ей подчиняться.
Буквенный затор сбил красавицу с игривого настроения, она решила вновь расплакаться…
А потом в течении получаса Олегу пришлось выслушивать драматический любовный отрывок из жизни соседки….
В том месте, где она застала бойфренда с подругой, она … неожиданно хрюкнула и уснула.
Но хотя бы успела пояснить креативный выбор своего наряда — это были алые паруса любви — старые шторы, разрезанные тупыми ножницами…
— Актриса… — прошептал Олег.
Он смотрел на то, как забавно чмокают её губы во сне, словно у маленького ребёнка, который ищет соску, и думал, что присутствие Анны в квартире не даст ему уснуть, но на удивление, в ту ночь он спал хорошо.
Проснулся на следующий день, отдохнувший, полный сил, услышал знакомые шаги на кухне, натянул трико, заглянул на кухню… и застыл как вкопанный…
Моисеева в бабушкином халате, смешно подвязав фартук, жарила картошку…
Вот так и повелось с тех пор, как что-то происходило в её жизни, она тут же неслась со своими проблемами к нему…
Проблемы были разные, проблем было много, Аня умела их создавать на ровном месте.
То на спор выйдет замуж — нужно срочно убрать штамп из книги регистрации в ЗАГСе.
Но фамилию мужа скороспелки оставить, а сам факт замужества убрать.
— Алле, Олежек, а у нас тут злые дядьки произвол творят… Какие дядьки ? ДПС- ники … просто так забрали права — подумаешь, с девочками выпили всего по бокалу шампанского. На самом деле по пинте, но это пустяки, никого же не задавили…
Слушать про завистливых подруг, про ревнивого режиссера, который постоянно подозревал, что она с ним, только из-за ролей и денег.
Ему оставалось, только молча ревновать, стиснув гордыню в кулак, понимать … в этой профессии по другому нельзя …
Потом про мужа, которого она выбрала… а зачем забыла! Показалось, что тот… а он не тот…
Про мужа было совсем жестко…
Он уже хотел сделать ей предложение, но вдруг получил приглашение на свадьбу…
Он разорвал его в клочья, дал себе слово, что больше никогда не вспомнит про неё.
Его хватило на полгода, был дождь, он возвращался поздно с работы. Под дверью сидела она …
Птичкин разглядывал Кухтерина, внутри него что-то шевельнулось, это что-то напоминало ТУ детскую обиду, он с малых лет, читая детективы, очень любил, именно, этот момент следствия…
Первая встреча…Он и Преступник… Следственная прелюдия, как в криминальном романе, как в популярных детективах, автор — мазок, за мазком вписывает в текст психологический портрет преступника, чтобы зацепить читателя, поймать его любопытство, заставить скрипнуть извилины, чтобы почувствовать соучастником процесса поимки преступника.
Он, конечно, благодарен профессору Дэвиду Кантору, который разработал в своё время гениальный виртуальный тест, в то время, когда еще в нашей стране компы в квартирах отсутствовали, как класс, а почетное место занимал на тумбах телевизор.
А там, за океаном, в умную машину вводили данные на преступника, улики, а взамен получали имя…
Такой бартер…
Но ему нравилось добывать всё самому…
А тут …