Инфаркт не приходит внезапно. Почти всегда ему предшествуют сигналы, которые можно — и нужно — заметить. Но мы чаще всего списываем их на усталость, стрессы, «само пройдёт»… Пока сердце не скажет: «Хватит».
О том, как распознать первый звоночек ишемии, почему боли в груди нельзя игнорировать даже молодым, и как сегодня врачи могут предупредить катастрофу, мы поговорили с одним из ведущих специалистов Екатеринбурга — Климкиным Андреем Александровичем.
Он — врач-кардиолог, аритмолог, липидолог, руководитель Медицинского центра на Белинского. Его опыт и внимательный подход помогли уже сотням пациентов избежать беды.
Это интервью — обязательное к прочтению для всех, кто хочет не просто прожить дольше, а жить полноценно, не сражаясь каждый день с усталостью и тревогой за своё здоровье.
Сердце молчит — пока не закричит
— Андрей Александрович, давайте начнём с самого главного. Что чаще всего люди игнорируют перед инфарктом? Какие сигналы даёт нам сердце, но мы их не слышим — а потом жалеем об этом всю оставшуюся жизнь?
— Светлана, тут надо сразу уточнить: мы говорим только об инфаркте или вообще об ишемической болезни сердца? Потому что ИБС — это не одно заболевание, а целая палитра состояний: и стенокардия, и инфаркт, и состояния после COVID-19. Форм много, и все они разные по проявлениям и тяжести.
— Давайте поговорим обо всём. Но начать хотелось бы вот с чего: в фильмах всё просто — человек хватается за сердце и падает без сознания. А в жизни можно как-то заранее распознать, что с сердцем неладно? Что вот-вот может случиться что-то серьёзное?
— Да, безусловно. Если мы говорим о классическом варианте стенокардии, предынфарктного состояния, то симптомы вполне узнаваемы. Это боль в грудной клетке. Она может быть разной по характеру, по интенсивности, по локализации, но суть одна: болит — значит, организм подаёт сигнал. Особенно если боль возникает при физической нагрузке или стрессе. Это может быть как предвестник инфаркта, так и сам инфаркт.
— То есть любая боль в груди — это уже тревожный звоночек?
— Именно. Любой болевой синдром в грудной клетке должен насторожить. Даже если это не сердце, лучше лишний раз убедиться. Сделать кардиограмму, показаться врачу. Потому что лучше перестраховаться, чем потом бороться с последствиями.
— Ага, поняла. При боли в груди — сразу к кардиологу. Даже если это впервые и вроде бы «несильно».
— Особенно если впервые. И особенно если боль вам незнакома. Мы часто списываем такие сигналы на усталость, стресс, погоду. А это может быть та самая тонкая грань перед серьёзными событиями.
— Хорошо, теперь вопрос из области философии — и жизни. А можно ли ишемическую болезнь сердца считать болезнью образа жизни? Есть ли какой-то типичный портрет пациента?
— О, тут вы прямо в точку. Да, ИБС — это, в значительной степени, болезнь образа жизни. Конечно, есть и другие факторы, например, наследственность, которую мы не выбираем. Но то, как мы живём, играет колоссальную роль.
— Что именно вы имеете в виду? Мало двигаемся, много нервничаем?
— Всё вместе. Начнём с самого очевидного — гиподинамия. Врачебным языком — малоподвижный образ жизни. Сидим на работе, сидим дома, едем в машине, а не идём пешком. Сердце не тренируется, сосуды теряют эластичность.
— А ещё сигареты…
— Абсолютно верно. Курение — один из самых мощных факторов риска. Оно не просто вредно, оно катастрофически ускоряет развитие ИБС и приближает осложнения. Особенно в сочетании с гиподинамией и плохим питанием.
— А питание? Люди часто говорят: «Ну, съем бургер, что такого…»
— А потом эти «что такого» складываются в диагноз. Жирная пища, особенно насыщенные животные жиры, фастфуд, избыток сахара и соли — всё это играет свою негативную роль. До поры до времени организм справляется, но в какой-то момент наступает перегрузка.
— И тогда сердце говорит: «Хватит»?
— Иногда — да. В виде инфаркта. Иногда — в виде постепенного ухудшения, которое человек не сразу замечает. Поэтому здоровое питание — это не мода, это необходимость. Мы едим не просто для сытости — мы едим, чтобы жить. Или наоборот — чтобы умирать медленно, если подойти к делу бездумно.
— Получается, образ жизни — это главный «дирижёр» для нашего сердца?
— Да. Мы не можем поменять свои гены, но мы можем повлиять на то, что едим, как двигаемся, как реагируем на стресс. И если мы этим не занимаемся — потом занимаемся лечением. Вопрос только в том, что выбрать раньше.
Истинные причины инфаркта: наследственность или отсутствие заботы о себе?
— Скажите, Андрей Александрович, а если у родителей был инфаркт или ишемическая болезнь сердца — это прямой путь к той же участи? Наследственность — это приговор?
— Нет, Светлана, ни в коем случае. Это не означает, что у человека обязательно будет инфаркт. Наследственность — это не приговор, а лишь фактор риска. То есть, если у кого-то в роду были такие заболевания, шансы, конечно, выше. Но важно понимать: если к этой предрасположенности добавить неправильное питание, курение, малоподвижность, стресс — вот тогда уже складывается опасная картина.
— То есть наследственность — это, скажем так, склонность, которая "ждёт повода"?
— Абсолютно точно. И сюда же я бы добавил ещё два важных фактора: возраст и пол. Мужчины, увы, находятся в зоне риска чаще, и заболевания у них проявляются раньше, чем у женщин. Статистика здесь достаточно наглядная. Но опять же — всё зависит от совокупности факторов. Один лишь факт, что у кого-то из родителей был инфаркт, не значит, что у вас он обязательно будет. Но если человек не следит за собой — шансов избежать проблем меньше.
— Получается, инфаркт — это не внезапность, а, скорее, плохо сданный экзамен по заботе о себе?
— Хорошее сравнение. Но знаете, как врач с многолетним стажем, скажу: бывает по-разному. Бывает, человек не курит, питается правильно, ходит в зал — и вдруг у него случается острое коронарное событие. И наоборот — кто-то с не самым полезным образом жизни может до старости дожить без серьезных проблем. Так что да, забота о себе крайне важна. Но стопроцентной гарантии она не даёт.
— А можно подробнее? Как вообще "наступает" инфаркт? Это всегда что-то стремительное, или бывают "предвестники"?
— Тут всё индивидуально. Есть случаи, когда вообще ничего не предвещает беды: человек жил, не жаловался, и вдруг — резкая боль, и это уже инфаркт. А бывает иначе. Самая частая история — это стенокардия, когда за какое-то время до инфаркта появляются боли в груди. Как правило, это загрудинные боли, они могут возникать при нагрузке, а потом — и в покое. Пациенты часто их игнорируют. Ну подумаешь, кольнуло, ну потянуло… А зря.
— То есть тело подаёт сигналы, но человек их не слышит?
— Да, или слышит, но не придаёт значения. Эти боли могут быть временными, они могут появляться раз в месяц, а потом — чаще. И вот в какой-то момент всё это заканчивается сосудистой катастрофой. Причем, поверьте, это не всегда кинематографичная сцена, когда человек хватает грудь и падает. Это может быть просто внезапная слабость, одышка, потливость. Иногда вообще нет боли — особенно у женщин и у диабетиков.
— А если болит — всегда нужно идти к врачу?
— Безусловно. Любая боль в грудной клетке — особенно если она возникла впервые, особенно если вы раньше ничего подобного не ощущали — это повод хотя бы записать кардиограмму. И лучше перестраховаться. Поверьте, лучше потратить время на консультацию, чем потом лечить последствия.
— Получается, болезнь может развиваться годами, тихо, исподтишка?
— Точно. Ишемическая болезнь сердца — она как айсберг. Видим мы только верхушку, а всё самое опасное скрыто под водой. Поэтому наша задача — выявлять её на ранних стадиях. И если у человека есть предрасположенность, особенно с отягощённой наследственностью — тем более важно не игнорировать сигналы организма.
— Это звучит как настоящее расследование. Только в роли детектива — сам пациент, и от его внимательности зависит, чем всё закончится.
— Отличная метафора, Светлана. Именно так. Только цена ошибки тут может быть слишком высокой.
Мужчины, женщины и инфаркт. Симптомы, которые легко пропустить, и лекарствах, которые уже не спасают
— Я слышала, что ЭКГ показывает только то, что происходит с сердцем в момент записи. А если у человека боль возникает, скажем, на фоне стресса, а в кабинете врача он уже спокоен — то и кардиограмма получается «чистая»?
— Всё верно. Электрокардиограмма фиксирует текущее состояние. Она показывает, что с сердцем именно сейчас. И если, допустим, ишемия носит приходящий характер, как временное нарушение кровотока, то ЭКГ может ничего не показать. Поэтому мы иногда идём на хитрость — используем нагрузочные тесты. Например, велоэргометрию или treadmill-тест — когда пациент крутит педали или идёт по беговой дорожке, и мы в этот момент снимаем ЭКГ. Это помогает «поймать» изменения, которые возникают под нагрузкой.
— То есть специально вызываете симптомы?
— Врач провоцирует симптомы в контролируемых условиях, чтобы зафиксировать их и понять, связаны ли они с нарушением кровоснабжения сердца. Есть ещё холтеровское мониторирование — это такой маленький прибор, который человек носит с собой сутки, а иногда и дольше. Он непрерывно записывает ЭКГ, что удобно, если симптомы непостоянные. Но нужно понимать, что холтер — не основной метод для диагностики ишемии, он больше подходит для фиксации нарушений ритма. Хотя иногда — например, у пожилых или малоподвижных людей, которым сложно пройти нагрузочные тесты, — мы используем и холтер как альтернативу.
— А давайте вернёмся к важному вопросу — различия между мужчинами и женщинами в плане сердечно-сосудистых заболеваний. Почему у женщин чаще не распознают инфаркт вовремя?
— Мужской пол сам по себе считается дополнительным фактором риска. У мужчин инфаркт развивается чаще и в более молодом возрасте. Если у женщин чаще всё начинается после 60–65 лет, то мужчины запросто могут получить инфаркт в 40, а иногда даже в 30 лет и моложе. У меня в практике были пациенты и 28 лет.
— Это связано с образом жизни? Мужчины чаще на передовой — карьера, стрессы…
— Да, абсолютно. У мужчин больше внешних стрессов, больше факторов, провоцирующих заболевание. Это и генетика, и образ жизни, и отношение к своему здоровью. Но при этом сам механизм развития болезни — патогенез — у женщин и мужчин одинаков. Просто женщины чуть позже «включаются» в эту историю.
— Хорошо. А что изменилось в лечении ишемической болезни сердца за последние 5–10 лет? Какие методы уже ушли в прошлое?
— Медицина постоянно развивается. Мы ушли от препаратов, эффективность которых со временем была поставлена под сомнение. Более того, выяснилось, что некоторые из них могут вызывать осложнения, и сейчас такие лекарства просто не используются — ради безопасности пациента. Зато фармакология шагнула далеко вперёд: появились более эффективные, более безопасные препараты. Расширился арсенал диагностических возможностей.
— Например?
— Сейчас мы можем делать компьютерную томографию коронарных артерий — это неинвазивный метод, но очень информативный. Или выполнять стресс-эхокардиографию — тоже диагностическая методика, которая помогает выявить ишемию. Но всё же золотым стандартом остаётся коронарография.
— Это когда через артерию вводят контраст и смотрят на экране сосуды сердца?
— Да, коронарография — это рентгеновское исследование, при котором врач может визуализировать коронарные артерии, увидеть, где именно есть проблема, насколько она серьёзна и сразу же, если нужно, её устранить. Получается, это одновременно и диагностика, и лечение.
— Звучит как магия. Но ведь это не значит, что человек избавляется от болезни навсегда?
— Конечно, нет. Даже если пациенту сделали, скажем, стентирование — это не отменяет приёма лекарств. Лечение всегда комплексное. Каждый препарат работает на свою цель: кто-то улучшает текущее состояние, кто-то снижает риск повторного инфаркта, кто-то уменьшает нагрузку на сердце или уровень холестерина. Поэтому лекарства принимаются пожизненно. Это не наказание, а способ сохранить качество жизни и избежать осложнений.
Инфаркт не прощает беспечности: почему нельзя бросать лечение и кто в зоне особого риска
— Бывает ли так, что пациенты не хотят пить таблетки? Или начинают, а потом бросают?
— Бывает. И довольно часто. Как правило, это пациенты, скажем так, не очень высокого социального статуса. Или те, кто никогда до этого особо не сталкивался со своим здоровьем. Им кажется: «Ну, поболело у меня в груди, ну, вылечили. Всё, закончилось. И никогда больше не повторится».
— А оно ведь не так, да?
— Совсем не так. Мы стараемся объяснить каждому, что инфаркт — это не просто один эпизод, это, грубо говоря, звоночек. И не один и тот же для всех. Инфаркты бывают разные, в зависимости от того, какие сосуды и в какой степени поражены. Но самое главное — один инфаркт или даже предынфарктное состояние уже серьёзно увеличивает риск повторения. И если после этого человек игнорирует рекомендации врача — особенно касающиеся приёма лекарств — то, простите, толку от лечения не будет вообще.
— То есть второй инфаркт — это уже почти вопрос времени?
— Почти. Риск стремится к 100%, если не лечиться. Ну и плюс осложнения от первого инфаркта ведь тоже никуда не исчезают сами по себе. Без адекватной терапии они только накапливаются. Поэтому важно понять: ни операция, ни стент, ни любая другая «кардинальная» мера не отменяет приёма препаратов. Лечение всегда должно быть комплексным.
— Ну и в завершение… если бы вы могли сказать каждому человеку только одну фразу о здоровье сердца, какую бы выбрали?
— Сложно выбрать одну, но, наверное, я бы сказал так: «Лучшая инвестиция в завтра — это забота о здоровье сегодня». Это не просто красивая фраза, это правда. Гораздо правильнее, дешевле и безопаснее — именно безопаснее — профилактировать, чем потом спасать. Потому что инфаркт — это не просто «что-то с сердцем». Это острое сосудистое событие. Жизнеугрожающее. Иногда без второго шанса.
— Спасибо, очень ёмко сказано. А вот ещё один из тех вопросов, которые читатели любят задавать: существует ли какой-то «типичный пациент» с ишемической болезнью сердца? Вот прямо собирательный образ?
— Конечно. Есть такой собирательный портрет. Это мужчина, лет 50. С избыточным весом, малоподвижный, курящий. Часто — офисный сотрудник. Гипертоник. Живёт в постоянных рабочих стрессах. Он не обязательно руководитель, не обязательно «большой человек» — обычный, среднестатистический человек, у которого нет времени, сил или мотивации заниматься собой.
— То есть это не топ-менеджер на Porsche, а, условно говоря, сотрудник отдела логистики?
— Именно. Хотя и топ-менеджер, конечно, не застрахован — ни капельки. Но вот представление о том, что инфаркт — это удел только гиперстрессовых «шишек», не совсем верно. Проблема куда шире, и затрагивает всех. Просто у кого-то она «сидит тихо», пока не грянет.
— Получается, ишемическая болезнь сердца не делает скидок никому. Спасибо вам большое, Андрей Александрович, за эту беседу. Думаю, она многих заставит всерьёз задуматься.
— Надеюсь. И помните: сердце — не робот. Оно живое. Берегите его.
Сердце — не просто мотор, оно тонко чувствует, когда мы перегружаем себя, теряем баланс, откладываем заботу о здоровье «на потом». Но, как показывает практика, это «потом» может не наступить.
Ишемическая болезнь — не приговор, если вовремя услышать первый звоночек. Современная кардиология способна не только продлить жизнь, но и вернуть её качество — энергию, лёгкость, уверенность в завтрашнем дне.
Если вы ощущаете перебои в сердце, боль или давление в груди, стали быстрее уставать или просто хотите быть уверены в своём здоровье — не откладывайте. Запишитесь на консультацию к Климкину Андрею Александровичу, врачу, который умеет слышать сердце — и возвращать ему силу.
Он принимает в Медицинском центре на Белинского. Пусть ваше сердце скажет: «Спасибо».
Читайте также: