У них дома я оказалась чуть ли не в центре всеобщего внимания. Света наблюдала за мной, притулившись на край дивана. Глядя на неё, я заметила, что она нервно трёт край своей кофты, на которой были вышиты какие-то цветы — похоже, кусты роз в стиле «бабушкин ретро».
Татьяна, сидя рядом со свекровью на широком кресле, что-то шептала ей на ухо. При этом Татьяна так недовольно смотрела в мою сторону, будто я пришла с порванными колготками и теперь позорю всех.
Свекровь, Валентина Сергеевна, поставила на стол фарфоровый чайник с заваркой, тарелки с солеными огурцами, картошкой, котлетами. Было ощущение, что весь этот жареный запах пытается заглушить напряжение в комнате, но явно не справляется.
Я приготовилась к худшему, села на стул напротив всех. Рядом со мной Глеб уже потел, утирая лоб салфеткой.
— Ну, начнем? — Валентина Сергеевна сделала вид, что она тут главный дирижер. — Мы собрались поговорить об очень важных вещах. Как вы знаете, у нас сложилась непростая ситуация с платой за коммунальные услуги в квартире, где живут девочки.
— Да все знают, — устало выдохнул Глеб. — Сами вызвались помогать, теперь раздули…
— Но это по справедливости! — Татьяна вдруг повышает голос, стучит ладонью по столу. Я даже вздрогнула.
Света, всегда более тихая, вскидывает глаза:
— Да, ведь мы столько помогали вам, когда вы переезжали в новую двушку… помните, я кувшины декоративные привезла… и Татьяна тогда своими руками шторы шила…
— Какие шторы? — не выдержала я, невольно хлопнув по столешнице вилкой. — Ну принесла ты те шторы, они от бабушки достались, а мы их даже не смогли повесить — там дыры были. И кувшины ты же потом забрала назад, сказала, что надо на дачу отвезти...
— Алена, тише, — Глеб схватил мою ладонь. — Давай без претензий…
— Я просто уточняю факты.
Татьяна метнула в мою сторону взгляд, от которого, кажется, молоко бы прокисло.
— Разве это главное сейчас? — голос её звенел, будто сломанная балалайка. — Главное, что ты, Аленка, захватила Глеба в свой плен и теперь не даешь ему помогать родным!
— Да с чего вы взяли?! — я почувствовала, как мои глаза горят. — Я, между прочим, не запрещаю... я лишь прошу не брать всё на нашу голову, потому что у нас тоже бюджет трещит по швам.
Тут Валентина Сергеевна тяжело покашляла, встала, опираясь на стол, и громко проговорила:
— Алена, милая, может, не будем распускать истерики? Если ты — часть нашей семьи, то должна понимать, что долг семьи — помогать друг другу.
У меня внутри словно что-то лопнуло. Гнев, обида, унижение? Всё смешалось. Я встала, задела рукой кухонный полотенцесушитель, и оно рухнуло на пол, открыв серые пятна плесени на стене. Неприятная деталь — слишком символичная.
— Вы когда-нибудь спросили меня, что мне нужно? — вырвалось у меня невольно. — Или вообще интересно мое мнение, как человека, а не «приложения к Глебу»?
— Это что за тон? — Татьяна резко повернулась к свекрови. — Мам, слышишь, как она с нами разговаривает?!
Глеб попытался встать рядом со мной, чтобы поддержать, но я подалась назад. Не хотела чувствовать это липкое сочувствие, которое не спасает.
— Послушайте, я уже устала быть крайним звеном во всех ваших недовольствах, — срывалась я, почти не контролируя дыхание. — Мы с Глебом — отдельная семья. Если я говорю, что деньги ограничены, значит, это правда. Я не жадина, я человек, который видит реальность!
В комнате наступила глухая тишина. Я слышала только, как в холодильнике бормотал двигатель и как Татьяна снова начала трясти ногой от нервов.
— Да, конечно, — вдруг проговорила она тихо, но как-то угрожающе. — Но раз вы собираетесь оборвать все связи, то у нас есть и другие способы отстоять свои права.
У меня перехватило дыхание. Было непонятно, что она имела в виду: суд? Скандал? Еще какие-то пакости?
Глеб сжался, будто ждал взрыва бомбы. И тут Света добавила, проведя ладонью по вышитым цветам на кофте:
— Девочки, можно я скажу? У меня есть предложение...
Я напряглась, чувствуя, что это «предложение» вряд ли будет добрым или щадящим. И как я ошибалась — она выдала такую идею, от которой у меня побелели костяшки пальцев. Читать далее...