События завертелись стремительно. Вечером, когда я и Глеб уже готовились ложиться спать, раздался звонок. Света, рыдая в трубку, сообщила, что у них авария с трубами, всё затопило, и ей нужны деньги срочно, хотя бы пятьдесят тысяч, чтобы позвать мастера.
— Глеб, а ты не можешь просто прийти и помочь с сантехникой? — спросила я вслух, пока Света истерила на другом конце. — Но это не стоит никаких пятидесяти тысяч!
Муж ответил:
— Свет, успокойся. Завтра утром приедем, попробуем разобраться. Может, не все так плохо.
Я слышала, как она ещё минуту причитала, а потом бросила трубку с обиженным вздохом. Мы так и не успели уснуть, размышляя, не подвох ли это.
Утром, быстро одевшись, мы поехали к ним. Их квартира находилась в старой пятиэтажке, подъезд пахнул кошками и сыростью. Когда зашли, действительно обнаружили лужу воды на кухне — но не сказать, что всё прям катастрофично. Света ходила по квартире и стонала:
— Алена, ну посмотри, это же целая катастрофа. Сантехник запросил пятьдесят тысяч на ремонт труб.
Пока Глеб осматривал коммуникации, а Света и Татьяна что-то громко обсуждали, я решила заглянуть в комнату, где стоял рабочий стол. И вдруг заметила на столешнице распечатку из нотариальной конторы. Сверху жирным шрифтом значились фамилии… я подошла ближе, прищурилась… Там упоминалось о возможности оформить дарственную на часть квартиры. И что самое отвратительное — приписка: «В случае отказа можно заявить претензии на половину их имущества».
У меня задрожали руки. Выходит, Света и Татьяна заранее проконсультировались, как нас «прижать к стенке». А эта утрированная история с трубами, похоже, тоже была частью плана — заставить Глеба и меня принять условия, оплатить всё, лишь бы не развивать скандал.
Тут в комнату вошла Татьяна и моментально заметила, куда я смотрю. Она замешкалась, потом, будто в школе, резко выхватила листы со стола и захлопнула папку:
— Читаешь чужие бумаги? — прошипела она, глядя мне в глаза.
— А ты хорошо устраиваешь чужую судьбу, — парировала я, показывая на папку. — Какая низость.
Она дернулась, скривилась и буквально выдавила:
— Учти, мы не шутим. Если Глеб не подпишет документы, вам будет хуже.
— Да как тебе не стыдно такое говорить?! — возмутилась я, стараясь сдержать ярость.
В этот момент в комнату вошёл Глеб. Татьяна мгновенно сменила тон:
— Ой, Глеб, привет, мы тут просто обсуждаем… семейные дела.
Я вглядывалась в её лицо — оно было белее стены, но глаза горели какой-то безумной решимостью. Она явно не хотела сдаваться.
Мы вышли в коридор, где Света продолжала лить слёзы на вздутом линолеуме. Глеб тихо спросил:
— Ну и что теперь?
— Делаем, что должны, — я посмотрела ему в глаза. — Звоним, ищем адвоката… Иначе они нас заклюют.
Он горько кивнул, и я почувствовала его отчаяние. Ведь перед ним — мама и сёстры, а он не хочет их терять, но и нас с ним (нашу пару) тоже не хочет терять. Мучительная дилемма.
И всё же я решила: мы не сдаёмся. Мы будем отстаивать свои права. И что бы ни случилось, мы пойдём до конца. А уже через пару дней произошла та самая встреча, которая всё расставила на свои места. Читать далее...