Возвратиться обратно в Новгород Василию было не суждено. Великий князь Иван, словно наверстывая упущенное время, много времени проводил с сыном, стараясь передать ему опыт и знания, которыми владел сам. Думал Иван и о других своих сыновьях, припоминая собственных братьев, с которыми много хлопот вышло у него, когда сел на Великое княжение. Хотел обеспечить мир между наследниками своими, чтобы не было промеж ними таких распрей, как у него с братьями.
Елена Волошанка и ее сын Дмитрий, томились теперь в темнице, ожидая суда соборного, который назначил Великий князь, для разбора дела о ереси, в которой была замешана и жена его старшего, покойного, сына. Только княгиня Софья видела и догадывалась, какая боль царила в душе мужа. На его лице явственно проступил возраст, ведь уже разменял Великий князь шестой десяток и тело начало предательски подводить его.
В тот год зима затянулась, все никак не желала отступать. Уже март к концу близился, а снег едва сошел с крыш, чуть оголился проталинами на солнечных местах, а в лесах, так и вовсе лежал по колено. Софья, уставшая от жарко натопленных печей своих палат, стремящаяся выкинуть из головы груз забот и тяжких дум о будущем своих детей, вышла в сад, глотнуть свежего воздуха и насладится весенним солнышком. Однако тепло оказалось обманчивым. Ветерок, сначала показавшийся Софье освежающим, был коварен. К вечеру того же дня, Великая княгиня слегла с лихорадкой. Дело то было обычным, лекари с уверенностью изготовили снадобья, принялись потчевать Софью, уверяя, что через пару дней поставят ее на ноги. Монашки молились о ее здоровье. Все, что нужно было, делалось со спокойной уверенностью и чопорностью.
-Заразна ли хворь княгинина? - спрашивал Иван у лекарей и они в один голос уверяли его, что никаких опасений болезнь княгини не вызывает, но лучше покуда не беспокоить ее.
Однако прошло несколько дней, а Софье не становилось лучше. Она слабела, отказывалась от пищи, а лихорадка не желала отступать. Вот тут и встревожились лекари. Сердце Софьи билось в груди, как загнанная в силки птица, краска сползла с лица, под глазами появились синие тени.
Великий князь, справлявшийся о здоровье жены каждый день, увидел бегающие глаза лекаря, сдвинул седые брови. Не слушая, что-то пищавшего позади эскулапа, Иван пошел к палатам жены.
Софья лежала в постели, укрытая до подбородка покрывалами. Бледное лицо жены напугало Ивана и он, схватив на шиворот хотевшего прошмыгнуть мимо лекаря, тряхнул врачевателя так, что тот пискнул жалобно от неожиданности.
-Что с княгиней, говори!
-Тело княгини слабо, многими родами и тяготами душевными измучено...
Иван отпихнул перепуганного лекаря, сел рядом с Софьей, нащупал под одеялом ее безвольную руку. Рука была холодной, хоть жар все еще не отступил.
-Софья! - позвал он тихонько, но глаза жены оставались закрытыми.
Никто не посмел потревожить Великого князя и он просидел так весь день, пока верный его постельничий Афанасий Иванович, не покликал князя, якобы для дел важных. Постельничему лекари сказали то, о чем не посмели объявить Великому князю - дни княгини Софьи на этом свете сочтены! Но Иван и сам это понял так отчетливо, что закололо в сердце. Он велел с делами обратиться к Василию, которого теперь все знали, как единственного наследника, словно и не было помазанного на княжество царевича Дмитрия, томившегося теперь в темнице, как и его мать...
Медленно текло время, отсчитывая последние минуты жизни Великой княгини Софьи. В эти минуты, складывающиеся в часы, князь Иван вспоминал свою жизнь и свое отношение ко второй жене. Софья была ему хорошей женой, это он теперь отчетливо понял. Она не вмешивалась в его дела, не осуждала поступки. Даже после того, как он подвергал ее незаслуженным опалам, не упрекала. Почему он не видел этого раньше?! Почему понимание истины всегда приходит к нему так поздно? Иван, с удивлением почувствовал, как по щекам ползут слезы.
-Не умирай, Софья! - прошептал он, взяв ее холодную руку в свою большую ладонь, поднес к губам.
Веки княгини затрепетали. Она открыла глаза, посмотрела на мужа, словно не узнавала. Потом взор ее прояснился, она шевельнулась, словно хотела встать.
-Лежи, Софьюшка! - Иван обрадовался, подумав, что лекари должно быть ошиблись, -Сейчас врачевателей позову!
-Нет...- хрипло прошелестела Софья и он сел обратно, рядом с ней.
-Иван! Позаботься о детях! - слова давались Софье с трудом, в груди клокотало.
-Позаботимся вместе, Софья!
-Отхожу я... - в голосе жены Ивану почудилась обида.-Боюсь...
-Поправишься, поставим тебя на ноги!
-Не допусти вражды между детьми...- продолжала Софья, заставив мужа умолкнуть своим тихим голосом.
-Не допущу...
-Прощай, Иван!
Это были последние ее слова, Софья закрыла глаза и больше не приходила в себя. Она не видела, как пришли к ней ее дети, как плакали дочери и сурово хмурились сыновья. Не видела, как сразу осунулся и постарел еще больше князь Иван. Земной путь княгини Софьи окончился и больше она ничего не могла сделать для тех, кого любила...
После смерти матери, Василий, впервые, ощутил себя по настоящему взрослым. Отец, который и без того был уже стар, вдруг растерял свою былую грозную силу, сгорбился, а через несколько месяцев, после того, как княгиню Софью предали земле, с ним случился удар. Левую сторону его лица покосило, рука и нога двигались с трудом. Лекари боялись, что Великий князь скоро последует за своей женой, но он, хоть и очень медленно, возвращался к жизни. Не только внешне изменился князь Иван. После удара его стали преследовать муки совести в преддверии близкого конца. И это пугало Василия. Ежедневно, отец звал его к себе и расспрашивал, как чувствует себя заточенный им же самим в темницу, княжич Дмитрий. И каждый раз, заканчивая расспросы, отец наказывал Василию быть милостивым к племяннику, заботиться о его телесном и душевном благополучии. Василий обещал, не подавая виду, насколько эти разговоры тягостны для него самого. Он был уже достаточно опытен, чтобы понимать - им с Дмитрием не суждено существовать на этом свете вместе. Сторонники Дмитрия, затаившееся после падения власти Елены Волошанки, не теряли надежду, что им удастся вернуть былое величие после смерти князя Ивана, которая, как все знали, была уже близко.
Дмитрий Тарханиот, бывший верным сторонником и помощником княгини Софьи на протяжении долгих лет, теперь являлся главным советчиком для Василия.
-Великий князь должен иметь семью и наследника! - говорил он, и Василий все больше раздумывал над этим.
Правда совет взять в жены иноземку, чтобы иметь дополнительную поддержку из вне, Василию был не по душе. Причин тому было много. Мать его, покойная княгиня Софья, до последних своих дней не смогла полностью стать своей на Руси, хоть и очень старалась. Ее происхождение всегда ставилось в укор ей, мешало доверию простых людей. А Волошанка?! Свою веру и свои порядки стремилась установить и возможно преуспела бы в этом, если бы власть досталась в руки ее сыну. Василию нужно было укрепить свои позиции внутри Московского княжества, и потому он считал женитьбу на дочери местного знатного рода более предпочтительной. Да и что кривить душой, в силу молодости хотелось выбрать жену по своему вкусу, чтобы радовалась душа при взгляде на нее! Портреты же иноземных принцесс он видел и понять по ним, как на самом деле выглядит девица, что у нее за душой, было сложно.
О готовности завести семью он осторожно намекнул отцу в одном из ежедневных разговоров и получил одобрение. Новость, что княжич Василий жену себе хочет из местных, тут же всколыхнула все Московское боярство, особенно взбудоражив тех, у кого имелись девицы подходящего возраста. В Кремль, со всех сторон прибывали гордые отцы, предлагая дочерей в жены Василию. Все тот же Тарханиот, лично отбирал самых достойных дев. Дело то было совсем не легким, как могло показаться на первый взгляд. Помимо того, что девица, несомненно должна была обладать такими достоинствами как благочестие, скромность, целомудрие, Дмитрий Мануилович тщательно должен был проследить всю ее родословную. Не был ли кто из сродственников, как ныне живущих, так и уже почивших, замешан в делишках темных, особливо супротивных княжеским. Малейшее пятно на роду и девушка, сколь хороша не была она, вычёркивалась из списка возможных невест. Но окончательное решение было за Василием.
Молодой княжич волновался, когда ему предстояло выбрать одну из десяти оставшихся, прошедших жесткий отбор, девушек. Они стояли перед ним в ряд, скромно потупив очи. Дмитрий Мануилович не зря проделал столь тяжелую работу! Девицы были дивно хороши. Перед Василием был сложный выбор. Он подходил по очереди к каждой, спрашивал ее имя и пристально смотрел в глаза, стараясь заглянуть в самую глубину души, стоявшей перед ним красавицы.
-Как имя твое? - спросил он у пятой по счету девицы.
Она, не поднимая глаз ответила:
-Соломония!
-Отчего не смотришь на меня?!
Девушка подняла голову. Ее глаза лучились таким теплом и и непонятной тоской, что Василий сразу понял - она! Остальных спрашивал уже без интереса, не присматривался. Вышел из палат, где девушки дожидались его решения, словно приговора, и сразу сказал Тарханиоту:
-Женой моей будет та, что Соломонией зовется!
Дмитрий Мануилович не очень обрадовался его выбору. Род Сабуровых, из которого происходила невеста, хоть и слыл некогда весьма влиятельным и знаменитым, в настоящее время как-то обмельчал и ничем выдающимся, последние представители Сабуровых не прославились. Соломония попала в число представленных Василию девиц, потому что Сабуровы всегда преданно служили предыдущим Московским князьям и в роду у них было много представителей мужеского полу, что давало надежду на скорое появление наследника у княжича Василия. Переубеждать Василия Дмитрий Мануилович не стал. Раз пришлась тому Сабурова по душе, так пусть и будет!
Когда объявили о том, кто станет женою княжича Василия, Соломония не поверила своим ушам. Никто не видел слез девушки, когда ей было сказано дома, что будет она одной из возможных невест его. Никто, кроме самых близких домочадцев, не видел, как стоя на коленях перед отцом, она умоляла его не посылать ее в Кремль на смотрины.
-Чего мелешь, дурная! - взъярился Юрий Константинович, прежде редко повышающий голос на дочь, - Такой шанс раз в жизни выпадает, а она слезы льет! Коли княгиней станешь, так и весь наш род через тебя возвысится!
Возродить былое величие рода Сабуровых было заветной мечтой Юрия Константиновича. Как ни старался он сам, его браться и дядья выслужится перед княжеской семьей, они все время оставались где-то в стороне и вся благодарность им заключалась в щедрых дарах за услуги. А хотелось то большего! Хотелось власти, подниматься шаг за шагом, приближаясь к тем, кто вершит дела великие, чуждые простым смертным. Нерадивая дочь не желала этого понять и продолжала обливаться слезами, словно отдавали ее первому встречному нищему.
-Посмеешь перед княжичем слезу пустить, в монастырь отошлю на веки вечные! - пригрозил Юрий Константинович, после того, как долго и нудно расписывал Соломонии все прелести выпавшей на ее доли удачи.
Следом настала очередь матери подготовить дочь к предстоящему испытанию и жизнь Соломонии, прежде тихая и размеренная, превратилась в череду нравоучений, вперемешку с бесконечным подбором нарядов и спешному латанию дыр в ее достаточно скудных знаниях о внешнем мире.
И вот она стоит, оглушенная, под завистливыми взглядами менее удачливых, а может и наоборот, более счастливых, девушек и не знает, что ей делать. Она не могла объяснить почему так страшится именно этого брака. Знала, что рано или поздно, ей найдут мужа и она заживет своей жизнью. Но то, что мужем ее станет будущий Великий князь, не могло привидеться ей даже во сне. Внутреннее чутье, присущее Соломонии с раннего детства, подсказывало - это не ее судьба, что жизнь ее должна быть иной. Но поделать ничего было нельзя. Он сделал свой выбор и противиться она не могла. Соломония низко поклонилась незнакомцу, который произнес ее имя, стараясь сдержать слезы.
Ее вывели из палат торжественно, повели туда, где томились в ожидании родственники возможных будущих княгинь. Она видела торжество на лице отца и дядьев, которые достигли своей цели и уже предвкушали, что сулит им родство с самим князем. Родичи стали вокруг нее живым щитом, ведь теперь им предстояло сохранить Соломонию до свадьбы, чтобы ни один волос не упал с головы ее. Боялись завистников, готовых пойти на любое черное дело, лишь бы устранить соперницу их дочерей. Пока не пройдет венчание по всем положенным правилам, у них оставался шанс, что невеста окажется хворой, начнет чахнуть, а то и вовсе скоропостижно сойдет в могилу - ведь всякое могло случиться за те месяцы, что будет длиться подготовка.
Вернувшись домой, Соломония почувствовала себя диковинной птицей, запертой в золотую клетку. С нее не спускали глаз, кормили только самыми свежими яствами, которые готовила для нее сама мать, не допуская никого и близко. На нее смотрели как на дорогую вещь и никого не интересовало, что она чувствует, чего боится. Только младшая сестра, Мария, которой порой разрешали остаться с Соломонией на ночь, прижавшись к ней худеньким тельцем под тяжелым одеялом, спрашивала:
-Какой он, княжич Василий?
-Да я и разглядеть-то его не успела! - с грустью отвечала Соломония, помнившая только, что будущий муж был высок и носат.
-Будешь в Кремле всем заведовать! Будут тебе все в ноги кланяться! - мечтала Мария.
-К чему мне это, Машенька? Я и голос-то повышать не умею!
-Научишься! Вот увидишь, тебе понравится!
Соломония сомневалась, но разговоры с сестрой немного утешали. Ей она и рассказывала о своих страхах, а Мария на все находила ответ, стараясь успокоить княжескую невесту.
Дни летели слишком быстро, и время свадьбы неумолимо приближалось. Из Кремля от Василия, едва не каждый день, прибывал кто-то, что бы удостоверится, что невеста в здравии, приносили дары щедрые для всей семьи. Мария крутилась перед заморским зеркалом в новых яхонтовых серьгах, а Соломония складывала преподнесенное ей в дар в сундук, словно пыталась отстраниться от происходящего, словно бы ни она сама была виной той кутерьмы, которая каждый день стояла в доме...
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву! Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы быть не пропустить новые публикации.
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)