"- Аркадий, я не от матери твоей ушла, а от тебя. Она, конечно, тоже масла в огонь лила, но ты… ты с самого начала мог это прекратить, но не стал. Да и… не люблю я тебя. Хотела полюбить, уважала, считала хорошим, да только ты и это всё отбил. Оставь меня, живи сам, как хочешь. Всё равно не было у нас семьи хорошей никогда..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 11.
Устроилась Анюта в новом своём жилище быстро, за полдня управилась. Одежды у неё немного было, а остальных вещей… всего и есть, что несколько книг да коробка с фотографиями, та самая, что от семьи Гришиной осталась. И ещё немного Машиных вещичек, что сама для дочки шила-вышивала…
Домишко был старым, пол местами просел, из щелей дуло, но печка топилась быстро и с холодом справлялась. Лежанка возле печи была высокая, Аня на ней и устроилась спать, застелив набитым сеном тюфяком. Настя подарила ей шерстяное одеяло, а девочки на работе – пару наволочек и простыню. Ничего, зато она одна во всём доме, пусть небольшом, но… Как же тут хорошо!
Окна со старенькими рассохшимися рамами закрывались плотными ставнями, Анюте это очень нравилось, прикрыла – и никто не заглянет, ведь оконца-то уже так низко от земли.
Новый дом Михайловой Зои, что пустила Аню в старенькую избу, стоял через улицу, довольно далеко отсюда, уже почти у околицы была эта часть села, немного на отшибе. Ну, может и хорошо, народу меньше ходит, Аня подбросила в печь ещё пару поленьев, и забралась на лежанку с ногами.
Дров было немного, Зоя дала, нужно будет выписать в колхозе, в счёт трудодней, у Ани их много, должны дать. Она свернулась калачиком под одеялом, и… заплакала. Поздние слёзы, так долго сидевшие внутри, текли теперь на набитую сеном подушку, теперь их можно выплакать. Аня прижимала к себе Машину кофточку, сама вязала для дочки, на вырост, да вот только не пришлось малышке её носить….
Аня винила себя, страшными когтями царапала душу эта вина – ведь если бы она не слушала никого, Маша была бы сейчас с нею, лежала бы сейчас здесь, в старом домишке. Это Аня слушала деда – при муже, в семье надо жить, смири характер, старайся быть покорной и покладистой, никому не перечь. Да и не только дедушка, ведь все так говорили, с самого детства так её воспитывали, а надо быть другой… Такой, как та же Вера Коростелёва, к которой Аркашка наведывается! Вот кому на молву людскую наплевать, живёт, как сама хочет, и не оглядывается, кто и что скажет про неё.
Надо было Ане ещё тогда, когда она впервые услышала от Аркашки и его матери, что Маша не от него, собрать вещи и уйти, но тогда ведь она даже не знала про Зою, и про то, что та пускает жильцов в старый дом.
Всё так, да только как себя не оправдывай, случилось то, чего теперь никак не исправить, и потому текут теперь слёзы на подушку, не сдержать. Да Аня и не сдерживала, пусть. Сколько она прожила в доме мужа, ни слезинки не проронила, а вот теперь… сил нет сдержать.
Может и говорили про неё на селе, что она от мужа ушла на постой к Зое Михайловой, Аня того не слышала. При ней никто не обсуждал такого, и у неё самой не спрашивал. У людей и своих забот хватало, да и Аня не спешила ни с кем делиться, только иногда с Настей говорила тишком.
У Насти свои заботы были не хуже, чем Анины – та тоже жила в мужнином доме со свекровью и свёкром, ещё золовка с ними, тоже Настю не очень жаловала, всё помыкать пыталась. Но в отличие от Аниного Аркадия, Настин муж не позволял молодую жену обижать, строго на своём стоял, и при нём домашние на Настю и косой взгляд боялись бросить.
- Мы хотим в Дубряновку перебраться, - шепотом рассказывала Настя подруге, - Говорят, там молодёжи дают половину дома, специально строят. Ну, Дубряновка большая, не как наше Зайцево, и колхоз там крепче нашего стоит. Только вот, отпустят ли? И ещё я слышала, в Сонково берут на работу, справку дают от правления, чтобы отпустили с прежнего места. Да только знаю, пока никого не отпустят, работать и так некому, мы тут все почти без отдыху… только у кого детишки малые, тому выходной и отпуск дают, а остальным – нет. Надо подождать, Аня, немного подождать.
Подруги тихо переговаривались, грея руки о кружки с чаем, время на отдых было немного, работы прибавилось, но всех это только радовало, потому что растёт поголовье – это хорошо, отлично просто! Значит, голод будет отступать, а если так пойдёт, так и вовсе не будут люди знать, что такое жить впроголодь.
Поздно вечером Анюта закончила работу, она домой не спешила в отличие от своих девчонок из бригады, у всех были заботы, а ей… куда спешить. Когда Аня уже надевала пальто, в подсобку заглянула бригадир Тамара Ивановна.
- Анют, ты ещё здесь? Тебя я и хотела увидеть… Идём ко мне ненадолго, надо поговорить.
Аня нахмурилась, нехорошее предчувствие охватило душу. Видать слухи поползли по селу, не иначе… про то, что она ушла от Аркадия… мало ли, чего там свекровка нараспускала, у той ума хватит всякого наболтать.
- Я слышала, ты к Михайловой Зое на постой ушла, - сказала Тамара, когда Аня вошла в небольшой закуток, служивший и кабинетом, и раздевалкой.
- Да, ушла. Думаю, это моё личное дело, к работе оно отношения не имеет.
- Теперь всё имеет отношение. Нас с председателем уже трясли с правления, спрашивали. Видать, кто-то уже разболтал, у кого язык без костей.
- Я обратно не вернусь к мужу. Можете выгнать с работы, - Аня сидела, не глядя на Тамару, низко опустив голову.
- А кто работать будет, если я всех повыгоняю, - вздохнула Тамара, - Я сказала, что… после смерти дочки… ты прости, Аня… У вас трудный период с мужем настал, надо время вам, чтобы разобраться, время нужно, это всё пережить. Но боюсь, это ненадолго. Аркадия уже звали в район, он ездил объясняться. Как я поняла, фельдшер наш то ли рассказал кому, или написал, вот по его бумаге и звали Аркадия-то. Анют… я знаю, чужая семья – потёмки, и не принято за чужой забор заглядывать, но… думаю, что сейчас и тебя потянут на разбирательства – почему ушла, да как «ячейку общества» сохранить учить станут. А тебе это не нужно сейчас… Может, поговорите с Аркадием, объяснитесь, попытаетесь наладить? Для тебя ведь так лучше будет, а то сейчас начнут разбираться, кто виноват…
- Тамара Ивановна, кабы мне с ним было лучше, чем без него, так я бы не ушла. А так, с узелком одним сбежала, и хорошо мне, - Аня изо всех сил старалась не расплакаться, - да, не принято сор из избы… что я и делала. Но только счастья мне это не принесло.
- Так может ты хоть бы к деду своему пошла, мы бы сказали – на время, деду старому помочь, в себя прийти. А так, что говорить, какие оправдания найти?
- Не надо ничего искать, просто сказать правду. Я развод буду оформлять с Аркадием. Поеду в район, как оказия будет, всё узнаю, как это делается. Не вышло из нас «ячейки общества». Спасибо вам, Тамара Ивановна, за заботу, а только я всё решила, и решения не поменяю. Не нужно мне было с самого начала за него выходить, зря я…
- Ладно. Что теперь, - вздохнула Тамара, - Ты подумай, поразмысли, после про это поговорим ещё. Только про развод по селу не болтай, ни к чему это.
Аня вышла из коровника, кивнула на прощанье сторожу, старому Фомину, кутающемуся в огромный свой тулуп до пят, и неспеша зашагала по тропинке к околице, туда, где стоял старый домишко Михайловых.
От тёмной стены местного магазина отделилась крупная фигура и пошла наперерез Ане, она остановилась, сразу узнав в этом силуэте Аркадия. Немного страшно стало, вспомнились и побои, и сила его, ведь что ему в голову ударит – Аня не сможет защититься…
- Аня, я тебя жду, - негромко сказал Аркадий, подходя ближе и остановившись, когда Аня попятилась в страхе, - Не бойся… я только поговорить хочу.
- Я не хочу говорить. Пропусти, я пойду. Холодно стоять.
- Я тебя немного провожу. Мать сказала, а ей кума поведала, что ты в старый дом Михайловых ушла жить. Это правда?
- Матери твоей покоя нет. Или других дел мало? Так пусть к нам в коровник приходит, у нас рук не хватает.
- Да ты же знаешь её… старая она уже, чего ты принимаешь её так близко. Ань… слушай, меня в районное правление звали, кто-то донос написал на меня. Грозились… всяким.
- Ну, может быть, надо было меньше руками махать? Ты бы на мужика какого, себе равного, попробовал наскочить, а я-то что, вполовину меньше. Ладно, скажи, что тебе нужно отменя? Сказать, что неправда это, и ты меня пальцем не тронул никогда? Что сама с крыльца упала? Или что это матушка твоя меня колотила?
- Аня… я не про это… скажи, если я выхлопочу нам с тобой отдельное жильё, вернёшься ко мне? Я… у меня есть в правлении человек, кто за меня похлопочет, нам дадут комнаты в бараке, которые агронома были, он с семьёй перебирается в дом тёщи жить. Жить станем нормально без матери, никто тебя не обидит больше.
- Аркадий, я не от матери твоей ушла, а от тебя. Она, конечно, тоже масла в огонь лила, но ты… ты с самого начала мог это прекратить, но не стал. Да и… не люблю я тебя. Хотела полюбить, уважала, считала хорошим, да только ты и это всё отбил. Оставь меня, живи сам, как хочешь. Всё равно не было у нас семьи хорошей никогда.
- Если ты про Верку, так я ей сказал, что не приеду больше! Да она сама всё передо мной хвостом вертела, когда я к ним в контору заезжал по делам, всё крутилась передо мной! А ты… меня к себе не пускала, вот я и не удержался… Прости меня, прости за всё!
- Аркаш, вот все у тебя виноваты – и мать твоя, и Вера… а только на мороз ты меня с Машенькой самолично выкинул, никто тебе не помогал тогда. Никогда я тебя не прощу, а станешь докучать… ты знаешь, что я могу…
- Ты что же, мне грозить вздумала?! Да я тебя, как курёнка…
- А не боишься? Меня – как курёнка, да только после того недолго сам проживёшь, быстрее все твои делишки откроются. Сказала – оставь меня, тогда я в правлении, когда станут спрашивать, просто скажу, что другого люблю. Пусть считают, что я виновата, и отстанут наконец. А если станешь докучать – всё расскажу, как было. Пусти! Не хочу тут с тобой стоять, и не ходи больше!
- Ань, я ведь люблю тебя! Ну хочешь, я хоть сегодня сам соберусь и к тебе приду? Станем вместе у Михайловой квартировать, ты сама увидишь, я всё исправлю, всё меж нами хорошо будет! И ребятишки ещё будут у нас, и дом, всё будет! Разве одной тебе хорошо будет? Дед не пустил, да и люди болтать начнут…
- Отойди, - сказала Аня и обойдя Аркадия быстрым шагом пошла восвояси.
Тот постоял, глядя ей вслед, потом догнал, и взяв её за руку, негромко сказал, сперва оглядевшись, нет ли кого поблизости:
- Ты учти, Аня. Ты либо будешь моя, либо ничья! Так всё устрою, что на меня и не подумают, а ты… сгинешь!
- Да я лучше сгину, чем тебя подле себя видеть!
Аня выдернула свою ладонь из руки Аркадия, и чуть не бегом бросилась подальше от него. Скорее попасть в маленький дом, запереть дверь и закрыть ставни… от всего мира отгородиться, и смотреть, как играет пламя в старенькой печи.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025