оглавление канала, часть 1-я
Выражение его лица, как всегда, было невозмутимым и чуть насмешливым. Следуя своей всегдашней привычке, он отвесил шутовской поклон и пропел:
- Здравствовать всей честной компании… - И вдруг подмигнул мне. Я чуть не задохнулась от негодования. Вот же гад какой!!!
Отец Андрей крепко стиснул челюсти и едва выдавил из себя возмущенное:
- Ты????!!! Я знаю, что у темных в заводе подлость и предательство… Но как ты мог…?
Волков как-то безразлично пожал плечами и укоризненно произнес:
- Зря сердитесь, отче… Вы сами меня допустили к тайнам Журавлиного братства. А найти и выманить ключ у одного из носителей, о котором даже не подозревал Бронислав Сигизмундович, было проще простого. Это все равно, что у ребенка конфетку отобрать. Не понимаю, как столько веков вы могли удерживать ключи? А может, Владимир Васильевич прав, и с годами вы стали беспечнее? – И он отвесил короткий поклон в сторону «хорька», чтобы всем стало понятно, кто тут у нас «Владимир Васильевич».
На лице «хорька» расплылась довольная улыбка.
- Ну вот, отче… Все семь ключей в наличии… Так где эта ваша заветная дверь? Мне не терпится прикоснуться к древним тайнам и узнать, в чем же заключается смысл всего мироздания… - И он хихикнул, сразу превращаясь из хорька в жабу, съевшую колючку.
Отец Андрей медлил, словно размышляя, показывать или не показывать заветную дверь. А я стояла столб-столбом, пытаясь сообразить, что могу предпринять в данной ситуации. Получалось, что ничего не могу. Если мне даже позволят забрать все ключи и я смогу их опять активировать, как это случилось в доме Сташевского, то вместе с этими гадами я уничтожу и весь монастырь вместе с людьми. Ведь контролировать и направлять эту силу я так и не научилась. Нет, на такое я пойти не могу. На моей душе и так висел трехпудовыми гирями груз ответственности за трех погибших охранников. А тут столько безвинного народа, что мне это было не по силам. Но ничего более толкового мне на ум не приходило. Тут заговорил отец Андрей. Задумчиво, словно выуживая из памяти давно забытую информацию, он произнес:
- Владимир Васильевич Харин, так кажется? – «Хорек» усмехнулся, не отвечая, а благочинный продолжил: - Если я правильно помню, ваш род идет от боярина Харина, которого за предательство своего народа повесили на городских воротах на потеху толпе? – «Хорек» потемнел лицом и плотно сжал тонкие губы так, что их почти не стало видно, просто одна щель на узком личике. И это сразу делало его похожим на злобную жабу. Вот же, зверинец-то еще где, блин! А благочинный продолжил, задумчиво разглядывая «хорька», словно это был музейный экспонат. Вид он при этом имел вполне спокойный. Былое негодование и гнев, вызванные появлением Волкова, уже прошли без следа. А я подумала, что выдержка у него железная и нервы, надо полагать, стальные. – Так ты хочешь получить тайны Журавлиного братства? А унести сумеешь? Не надорвешься?
«Хорек» раздвинул губы и выплюнул порцию яда, словно разъяренная змея, которой наступили на хвост:
- Мой прадед, дед и отец всю жизнь посвятили поискам вашего братства. А я нашел! И ваша тайна – больше уже не тайна! Ты сейчас откроешь эту дверь, за которой вы скрываете все ваши знания! А иначе… Ты будешь готов принять на себя ответственность за сотню жизней ни в чем не повинных людей, там, наверху? Если да, то тогда ты один из нас! И твоя принадлежность к Журавлиному братству – просто очередное лицемерие и ничего больше!
Если он надеялся вывести отца Андрея из себя, то очень сильно просчитался. Чем больше злости «хорек» выплевывал из себя, тем спокойнее становился благочинный. Монах пожевал губами, словно с кем-то беззвучно разговаривал, а потом, с сомнением глянув на Харина, которого уже, кажется, подтряхивало от злости, спросил:
- А ты уверен, что именно ты уполномочен войти в хранилище? А вдруг за тобой придет еще кто-нибудь из вашей стаи и заявит свои права на знания Журавлей? Нет… Так рисковать я не могу. Уж если и передавать знания, то самому главному. А вы уж потом между собой разбирайтесь. До тебя уже был тут один такой, который возомнил себя самым-самым… А оказалось, что он работал на вас. А теперь вот ты явился… - И добавил жестким тоном: - Братство Журавлей – не привратники вам! И груз ответственности ляжет на ваши плечи, когда двери хранилища отворятся! Я хочу быть уверенным, что у тебя есть подобные полномочия…
А у меня, сквозь бурю чувств и эмоций, пробился чей-то тихий и чуть насмешливый голос, произнесший только два слова:
- Лисий хвост…
Я быстро глянула на благочинного. В этот момент он в упор смотрел не на своего противника, а на меня, словно хотел, чтобы я что-то поняла. От неожиданности я несколько раз сморгнула. Да это же он, отец Андрей, произнес эту фразу! Никто, кроме нас двоих, не мог знать сути нашего разговора о лисьей охоте там, в парке над рекой! Но что он задумал? А главное, что делать мне?! Ничего умного в голову не приходило. Я попробовала очистить свои мысли, но у меня, увы, не вышло. Слишком много всего было понамешано, как внутри меня, так и снаружи. Эмоции буквально витали в воздухе и были почти осязаемы. Не только цвет, но даже и их запах забивал все пространство вокруг, мешая мне очистить разум. Так… Ладно… Я еще была слишком неопытной в подобных практиках, и сейчас у меня вряд ли что-то получится. Но вот с логикой у меня все было в полном порядке, как бы я ни волновалась. Что сейчас делает отец Андрей? Правильно… Машет «лисьим хвостом» перед «собачьей мордой». А чего хочет добиться? Применить свои силы он сейчас не может. Черненькая коробочка в руках «хорька» Харина была сильной помехой. Силой тут не взять. Перевес на их стороне. Так, едем дальше. Ключи еще не активированы на своих носителях до конца, значит, им они не подчиняются полностью. Именно на это и ставит благочинный? Хорошо… Пускай будет так. А что я могу с этим сделать, кроме как уничтожить половину округи? Думаю, тут какую-то роль играет седьмой ключ, неизвестно как добытый Волковым. Вот бы еще знать, что это за роль! Но, скорее всего, что-то может произойти при открытии двери, и я как-то могу на это повлиять. Как? Вот же паразитство какое!!! Так… Спокойней. Если это так, если именно на это ставит отец Андрей, значит, нужно ждать, и ключи мне сами подскажут, как было и в прошлый раз. По крайней мере, будем надеяться на это. Все эти мысли молнией проскочили у меня в голове, не заняв и полминуточки. Нужно внимательно следить за происходящим, глядишь, и какая-никакая подсказочка появится. И я навострила уши, сосредоточив все свое внимание на диалоге благочинного с «хорьком».
Вопрос о «гарантии» задел Харина. Он слегка засуетился, злобно глядя на своего оппонента (если, конечно, можно было так назвать отца Андрея). Суета объяснялась тем, что обе руки Владимира Васильевича были заняты. В одной он держал ту самую коробочку, при помощи которой грозился взорвать весь монастырь, а в другой у него был пистолет, все еще нацеленный мне в голову. Он сделал знак одному из своих людей. Тот подошел к нему и замер по стойке «смирно», словно был солдатом. Хотя, почему «словно был»? Они все и были солдатами на стороне темных. Отдав ему свое оружие, коротко бросил:
- Не своди с нее глаз…
Тот кивнул и принял «эстафету» от своего босса. Харин освободившейся рукой полез во внутренний карман пиджака, а я, затаив дыхание, стала ждать, что же он такое извлечет из своего кармана, что может подтвердить его «полномочия». Мельком подумалось, что, к сожалению, я еще слишком мало знаю. Не бегать по лесам да кустам надо было, а сидеть в библиотеке монастыря и изучать тему! Думаю, тогда бы сейчас я не чувствовала себя дура дурой. Вон, этот гаденыш Волков ухмыляется. Наверняка, падлюка, знает, о чем идет речь!
А «хорек» извлек из своего кармана какой-то небольшой предмет и, сделав несколько шагов в сторону благочинного, что-то протянул ему на ладони. Отец Андрей осторожно, я бы даже сказала, с опаской, двумя пальцами взял этот предмет и стал внимательно его разглядывать. Мне очень хотелось подойти и рассмотреть, что же это за вещь такая. Я даже чуть дернулась, собираясь подойти поближе, но мне в затылок уперлось дуло пистолета, и грубый голос пролаял:
- Не дергайся… Стой на месте.
Честно говоря, меня это нисколько не впечатлило, так как я была совершенно уверена, что стрелять он не станет. А вот Власу, который так и висел на руке одного из бандитов, горло перерезать могут запросто. Я замерла, вытянув шею, как гусенок, стараясь рассмотреть вещицу в руках благочинного. Это было что-то наподобие перстня, только на великанский палец. В слабом свете керосиновой лампы блеснул красным огнем довольно крупный рубин с плоской поверхностью. А благочинный, продолжая рассматривать предмет со всех сторон, проговорил тихо:
- Ого… Печать самого магистра темных… И, насколько я вижу, настоящая…
«Хорек» нетерпеливо протянул ладонь, ожидая, когда отец Андрей отдаст ему печать. Рубин блеснул красными искрами в последний раз и пропал в зажатой ладони Харина. Явное облегчение было заметно на мордочке последнего. Он пробурчал:
- Настоящая, настоящая… И принадлежит она мне по праву родства. – И добавил язвительно: - …Так что, монах, не тяни время, как видишь, я готов принять на себя любую ответственность.
Судя по лицу отца Андрея, увиденным, он остался доволен, хотя старался этого не показывать. Проговорил с легким сомнением:
- Хорошо… Я проведу вас к двери в хранилище… Но есть один вопрос. У кого будут ключи? Кто откроет дверь? Эти люди, - он жестом руки указал на стоявших в стороне носителей, - еще не успели пройти инициацию, ключи им не подчиняются… - Он это сказал как-то печально и при этом кинул быстрый взгляд на меня.
Вот оно! Правда, что именно это «оно» означало, я пока не знала точно. Но знала одно: если человек «услышал» свой ключ, то он уже носитель. Пускай до конца ключ и не подчиняется ему, но все же основную функцию, такую как открытие двери, выполнить они уже могли. Так… Кажется, становилось понятно, чего добивается благочинный. Только вот свою роль в этом спектакле я понять до конца еще не могла. Но нисколько не сомневалась, что она будет главной. А отец Андрей продолжил с сомнением:
- Процесс инициации непрост и долг. Правда, есть вариант, что они передадут добровольно все ключи твоим людям. И тогда вы сумеете открыть дверь. – «Хорек» воспрял духом. Его цель была так близка, и он так жаждал услышать что-то подобное, что не усомнился ни в одном слове говорившего.
Кивнул головой и произнес:
- Хорошо… Мои люди готовы принять ключи. – Не оглядываясь, сделал жест головой, и шесть его подручных выступили вперед.
А я, с трудом сдерживаясь, чуть не прыснула от смеха. Понимаю… Не вовремя, глупо, совсем, можно сказать, по-дурацки. Но в моей голове выплыл кадр из легендарной комедии «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Как милиционер вызывал несознательный элемент из пьяниц и тунеядцев на работы. Я представила себе отца Андрея в роли того милиционера и то, как он говорит: «Ликеро-водочный завод», а все дружно, выкрикивая «Я!», делают шаг вперед. Пока я так мысленно развлекалась (повторю, совершенно не к месту и не вовремя), отец Андрей задумчиво оглядел всю эту ватагу и спросил:
- Я так полагаю, что седьмым ключом, который вам принес Волков, будете распоряжаться вы?
«Хорек», преисполненный важностью момента, надув смешно щеки, кивнул:
- Разумеется…
Благочинный со вздохом кивнул головой:
- Добро… Но тут вот какое дело… Одним человеком из семи должна быть женщина… Иначе не сработает. – И он очень красноречиво посмотрел на меня.
«Хорек», почему-то испуганно глянул быстро в мою сторону (не иначе, был наслышан о происшествии в доме Сташевского) и спросил, чуть ли не со страхом, облизывая языком вмиг пересохшие губы:
- А это обязательно?
Благочинный, очень мастерски изображая на своем лице сожаление, кивнул головой:
- Увы… Да. И еще… Как только вы откроете дверь, вы передадите мне пульт управления взрывным устройством. Я должен быть уверен, что невинные люди не пострадают…
Я замерла в некотором испуганном недоумении. Неужели отец Андрей поверит на слово этому «хорьку»?!