<К НАЧАЛУ
Конец зимы 2008 года принес изменения в мастерской Игоря и нашей репточке. По какой-то причине комендант общежития Мухинского училища, где находилась мастерня, попросил Игоря на выход и ему пришлось искать новое рабочее помещение. Оно нашлось на бывшем заводе по производству электроники и находилось прямо напротив знаменитого "Красного треугольника" на Обводном канале.
Аренда там была недорогая и в первую очередь благодаря тому, что вопросы расчистки бывших цехов и служебных помещений целиком и полностью ложились на плечи арендаторов. А расчищать там было что. Ощущение было такое, будто по заводу прошёл отряд мародёров. Оборудование, инструменты и приспособления, какие-то детали — всё это валялось прямо на полу вперемешку с мусором. Всё, что не приколочено было разбито, разломано, разбросано по полу.
Интересна история этого завода. Ещё до революции там находился Казенный очистной винный склад № 4. Так как государство было монополистом по алкоголю, то именно сюда свозили всю винную продукцию частных винокуренных заводов. Здесь её очищали от вредных примесей, затем винный спирт крепился до 90-95°, после чего из него делали водку, которую продавало государство. И, кстати, нехило так на этом заработало. После революции здесь были разные производства, уже не связанные с алкоголем, а в 1951 тут разместился военный радиозавод — «почтовый ящик №487». Теперь владельцы завода решили преобразовать его в некое рабочее пространство для мелких предпринимателей — Деловой центр "Обводный Двор". Вот он и разгребался задёшево руками самих арендаторов.
По сравнению с предыдущей мастерской новая мастерская Игоря была просторнее. Он попросил меня помочь с переездом — демонтировать и частично разобрать четыре массивных рабочих вытяжки-шкафа для их перевозки в новое место. Так на какое-то время "Осы" снова собрались на новом рабочем месте. Шкафы и всё остальное благополучно пережили переезд и к первым числам марта были собраны на новом месте.
Однако, переезд Игоря на новое место означал и то, что наша репетиционная точка в общаге тоже прекратила свое существование. Мы помыкались по съемным точкам, но вмешался Его Величество Случай. В этот самый момент Слава Задерий смог убедить моего нынешнего шефа Палыча в том, что его группе "Нате!" требуется своя репточка. Зная то, что на бывшем заводе ещё очень много незанятых помещений и арендная плата очень даже привлекательна, я порекомендовал это место Палычу. Ещё в тот момент, когда он решил помогать группе "Нате!", он основал продюсерскую фирму для поддержки рок-музыкантов. Будучи человеком достаточно креативным, он придумал название "РокПром" и попросил меня придумать для него логотип.
Я копался в интернете в поисках какой-нибудь картинки, что вдохновила бы меня и наткнулся на фотографию Петропавловской крепости с противоположного берега Невы. Крепость отражалась в воде и мне подумалось, что с некой долей фантазии можно увидеть в этом изображение звуковой волны. Я отзеркалил крепость, подкрасил нижнюю часть "волны" в зелёный цвет. Палычу очень понравилось моя идея и он её безоговорочно принял.
Надо сказать, что Палыч меня ценил. Как я уже рассказывал, наша фирма занималась поставками немецкой промышленной химии для российских производств тяжелого машиностроения и у нас был довольно большой документооборот с немцами. Поскольку Олег Анатольевич, директор "Севмортеха", отлично знал немецкий, то переводами занимался он сам, но мне было нужно срочно перевести техническое описание нового препарата, а он был чем-то сильно занят. Я загнал текст в онлайн переводчик и получил на выходе нечто корявое. Однако, я всё откорректировал, пробросил смысловые мостики, поменял некоторые слова на технические термины (так как я их себе представлял в данном контексте) и отправил готовый документ на компьютер директора.
— Олег Анатольевич, посмотрите, я вам отправил перевод.
Он открыл файл, почитал и, повернувшись ко мне, спросил:
— Ты не говорил, что знаешь немецкий.
— А я его и не знаю вовсе.
Директор позже подошёл к Палычу и похвалил меня. Мне понравилась реакция Палыча — он поднял мне зарплату. Перевод, кстати, Олег Анатольевич даже не стал подправлять и с тех пор я повесил на себя ещё одну работу. Немецкий язык настолько меня увлёк, что я купил себе самоучитель и стал потихоньку его осваивать.
Возвращаюсь к рассказу о репточке. Мы съездили на завод и нам показали на выбор несколько помещений. Мы выбрали тридцатиметровую комнату буквально рядом с Игорем. Палыч попросил меня составить список необходимого оборудования для репетиционной базы, а также строительных материалов для того, чтобы облагородить помещение, что я и сделал. Палыч, увидев мою компетентность в вопросе управления точкой, предложил мне стать её руководителем. Конечно же, я согласился — "Осы" получат почти профессиональную репетиционную базу с хорошей аппаратурой! Теперь после работы я ездил на Обводный и занимался там уборкой помещения будущей репетиционной "РокПрома", прокладывал электрические провода и розетки, поставил счётчик. Так я снова стал каждый день видеться с "Осами" и Игорем. Мы застелили на пол купленный ковролин, оплаченный Палычем, задрапировали стены, сначала заглушив их листами гофрокартона, а затем толстой тканью, чтобы глушить отражение звука от стен и пола. Получилось довольно уютно! 1 марта мы запустили точку в работу. Палыч купил аппарат — несколько гитарных комбиков, микшерный пульт, активные колонки для вокала и клавиш и всё это фирменное и не самое дешёвое. Хорошо вложился! Мало того, под Славкину группу "Нате!", которая являлась основным пользователем всего этого великолепия, были куплены какие-то капец дорогие клавиши. Я помню, как Палыча ломали на эту покупку, что этот инструмент — единственное, чего не хватает группе стать лидером хит-парадов. Когда он был куплен, то не впечатлил меня — всего 2 октавы, куча крутявок и кнопочек. Чтобы управлять им, нужно было закончить МГУ, Гнесинку и иметь степень Доктора Технических Музыкальных Наук. Пошёл ли этот инструмент на пользу "Нате!"… Едва ли.
Чтобы отбить вложения, а арендная плата была 20 тыс в месяц, было решено, что помимо репетиций группы Задерия, там будут устраиваться коммерческие репетиции любых желающих и "Музыки XXI", а я, как управляющий и единственный работник точки, буду впускать музыкантов, подключать их, следить за порядком и получать с них деньги. И конечно же, я договорился с Палычем, что группа "Осы" будет бесплатно пользоваться точкой в любое свободное от иных музыкантов время! Надо ли говорить, что свежеоткрытая база не имела клиентской базы и свободного времени для "Ос" было хоть отбавляй. "Нате!" не являлись образцом трудолюбия и появлялись на точке в лучшем случае раз в неделю, а то и реже. Таким образом я теперь работал в двух местах одновременно — в офисе "Севмортеха" до обеда, а после — управляющим репточки "РокПрома".
Поскольку мастерская Игоря была на этом же этаже, чуть ли не дверь в дверь от репточки, я снова стал у него подрабатывать, чего дармовое время-то терять? Даже если кто-то приходил на репетицию я запускал их, включал им аппарат и уходил в мастерню, возвращаясь к концу их репетиции.
Я уже рассказывал в одной из предыдущих глав о том, что я искал раритетный и коллекционный японский бас — Ibanez Musician DС 940. Искал уже более полугода, даже нашёл человека по имени Танака, японца, который возил в Москву под заказ из Страны Восходящего Солнца гитары и прочее музоборудование.
Бас так и не находился, потому что были либо уставшие внешне инструменты, либо заколхоженные иными датчиками. Попался даже бас, у которого была укорочена накладка грифа, чтобы было "удобно играть слэпом". Желание играть на безладовом басу жгло изнутри. Я решил поступить по примеру Жако Пасториуса — мировой звезды бас-гитары. Наш гитарист Жека сказал, что в Питер приезжает его старый уфимский друг и он как раз продаёт свой недорогой китайский басок. Мы договорились встретиться на Московском вокзале и сразу там забрать бас. К назначенному времени приехал на вокзал, иду по залу ожидания. Наперерез ко мне подскакивает какой-то парень.
— Скажите, а Вы не из Уфы?
— Да, жил там когда-то…
— Я тоже из Уфы. Вы играли в группе… Сейчас… "Осы!" — басист!
— Точно! И до сих пор в ней играю. Мы теперь питерская группа.
— Здорово! — Он улыбнулся и был таков.
Нифига себе. Уже на улице узнают! Я улыбался во весь рот. Встретил Женьку, вместе мы встретили на перроне его товарища и всего за какие-то три тысячи рублей я стал обладателем серебристого Apollo.
Я притащил его домой, снял струны, взял в руки кусачки и безжалостно выдрал все лады. На следующий день привёз гриф от баса в мастерскую Игоря, где дрелью аккуратно высверлил точки-маркеры. По пути зашёл в хозяйственный и купил там самую обычную двухкомпонентную эпоксидную смолу. Я добавил в смолу концентрат тёмно-коричневой морилки и залил полученным составом дырки от маркеров и канавки от выдранных ладов. Когда смола высохла, аккуратно наждачной бумагой и бруском выровнял поверхность, а затем покрыл целиком всю накладку грифа, чтобы дать ей жесткости. Снова шлифовка, полировка и вот готовый результат!
Собрав бас, я поразился тому, насколько хорошо и удачно всё получилось! Несмотря на дешевизну исходной бас-гитары, я получил на выходе тот самый "мурчащий" звук безладового баса! Метод Пасториуса сработал. По легенде он так поступил со своим Фендером, получив первый в мире безладовый бас, смесь классической бас-гитары и контрабаса. Я потащил инструмент на ближайшую же репетицию, где он произвёл лёгкий фурор — все попробовали на нём поиграть, а я просто взял и отыграл на нём всю программу. Не зря заклеивал черной изолентой гриф своего ДжазБаса! Было много косяков, Женя время от времени ехидно на меня посматривал усмехаясь, когда я мазал мимо нот, но в целом репетиция получилась лучше, чем я предполагал. Мне настолько хотелось овладеть новым инструментом, что я запирался на точке в свободное время и играл один, а чтобы как-то разнообразить игру, стал ещё и напевать в микрофон вместо Борьки. Я с удивлением обнаружил то, что уже довольно свободно играю все басовые партии из нашего репертуара и с тех пор я забросил свой Джаз Бас и стал выступать на концертах с "Осами" на этом самостоятельно обезлаженном дешёвеньком китайце. Конечно, по сравнению с Жабасом тембр у него был более плоский и Женьку это это сильно бесило. Как-то мы возвращались с ним с репетиции и шли к метро "Балтийский вокзал" и Жека в очередной раз высказал своё фи по отношению к звуку китайской балалайки, а потом вдруг сказал:
— Иштван, ты же всё равно уже не будешь играть на ладовом. Выдерни лады у своего Фендера!
Всю дорогу домой думал о его словах. Этот самый Fender был куплен мной новым в магазине 11 лет назад и это настоящий Fender, не китаец! Придя домой, не давая себе раздумывать, открутил гриф "Феди" и вырвал лады. Дальнейшее было выполнено по отработанной уже схеме. Теперь Жека был доволен.
В "Севмортехе" я работал вместе с Васей, басистом Задерия, благодаря кому и попал в этот офис. Мы с Васей были в хороших приятельских отношениях и он, как более опытный музыкант рассказывал мне всякие фишки. Мы ехали в метро и Вася внушал мне:
— Нужно перестать зажиматься на сцене, стесняться. Когда ты стоишь колом, на тебя и смотреть не интересно. Выступление на сцене это не только звук, но и зрелище.
Вася тут же продемонстрировал мне пример того, как не нужно стесняться.
— Надо быть проще, — Громче чем нужно сказал он. — Можно даже сделать вот так!
При этих словах он со спокойным выражением лица стал ковырять в носу, несмотря на то, что на его громкий голос обернулась много пассажиров.
— Ну вот как-то так! — Сказал он, переходя на обычную громкость. — Нужно просто забить на то, что о тебе думают другие.
Масла в огонь подлил и Слава. В апреле у нас было совместное выступление, организованное под эгидой "РокПрома" — "Осы" в первой части, "Атака" во второй и "Нате!" в третьей. "Атака" это была группа Айгульки — жены Задерия, такой вот семейный подряд. Надо сказать, что и у дочки Славы, Насти, тоже была своя группа! Назывались они "Dragonfly" (Стрекоза), но пока были никакие, подростки по 15-18 лет. Слава посмотрел наше выступление и после этого сказал:
— Боря, Иштван, выходить на сцену в том, в чём вы ходите по улице, это очень плохо! Вы же артисты, вы должны выглядеть иначе! А вы похожи на гопников из подворотни.
Это всё отложилось у меня в голове и как-то раз я зашёл в секонд-хенд около дома. Я долго копался в вещах и обнаружил там короткое тёмно-зелёное в чёрную клетку пальто. Оно стоило дороже, чем я был готов за него отдать — оно было новым, со всеми бирочками и цену снизить продавцы не пожелали. Не решившись его купить, целый месяц время от времени захаживал, убеждался в том что оно ещё не продано и уходил восвояси. Так было несколько раз, пока в очередной визит мне не сделали-таки хорошую скидку! Это пальто оценили все "Осы", мне оно тоже очень нравилось. Как-то, перемещаясь по городу по делам "Севмортеха", я увидел ещё один секонд-хенд и зашёл туда. Там за бесценок приобрёл умопомрачительные джинсы цвета старой яркой ржавчины. Рыжие джинсы, зелёное стильное пальто, чёрный зонт-трость и берет на голове — я выглядел как британский панк! Боря изумился, увидев меня в таком ярком образе и сказал:
— Слушай, а ты можешь подобрать мне тоже что-нибудь стильное?
Дело в том, что Борька одевался реально серо и невзрачно, часто в его гардеробе преобладали вещи приглушенных тонов, обычно серые или серо-зелёные. Конечно, я не мог отказать своему другу и мы пошли с ним по магазинам. Он с энтузиазмом примерял то, что я ему подбирал, но когда он увидел себя в зеркале полностью обновлённым, то сказал:
— Блин, Иштван, я выгляжу как попугай!
— Боря, ты отлично выглядишь, гораздо веселее чем было!
— Не-не-не, Ишка, мне стрёмно так ходить!
И Боря переоделся обратно в своё серое. Мне так и не удалось сменить его внешний вид. Тем не менее "Ос" потихоньку стали приглашать в разные клубы. Не сказать, что мы стали известными, нет конечно, но выступать мы стали чаще. Мы подружились с несколькими группами и время от времени вытаскивали друг друга на какие-то сборные концерты или мероприятия, в том числе и усилиями "РокПрома". Однако я заметил, что Боря слегка замкнулся в плане поиска мест для выступлений. Если в Уфе всеми вопросами концертов, репетиций занимался он и я даже отдал ему бразды правления группой, то здесь, в Питере, он стал отходить на второй план. Явно у него наступил творческий кризис — нет, он по-прежнему хорошо пел, но как-то слегка его взгляд потускнел, а новых песен мы уже порядком не слышали. Видя такое его состояние я взял на себя управление группой — поиск площадок для выступлений, сбор на репетиции. В середине апреля нас пригласили на ТВ.
Это было ток-шоу "Энергичные люди" питерского Пятого канала. Тема передачи была "Рок-музыка и цензура" и нас пригласили как представителя молодого поколения Ленинградского рок-клуба. Как? Я не рассказал ещё, что нас приняли в состав этой знаменитой организации? Ну вот, теперь вы знаете. Состоялось всё без излишнего пафоса, без раздач партийных билетов и прочей мишуры. Просто "Осы" стали своими в ЛРК, всё обыденно и просто.
Мы пришли в студийный комплекс раньше назначенного времени. Передача шла в прямом эфире и мы ждали в просторном холле, когда всех начнут запускать в студию. Там был такой длинный кожаный диван, сидим с Борей, а правее ещё несколько уже знакомых нам людей — Вилли Усов, Кирилл Миллер (участник и художник группы "АукцЫон"), Миша Борзыкин (группа "Телевизор"). Я чуть наклоняюсь вперёд, смотрю на всех сидящих на диване и тыкаю Борю локтём в бок.
— Чего ты? — Поморщился он.
— Направо посмотри!
Боря поворачивает голову, минуту молча смотрит, затем поворачивается ко мне и выдаёт:
— Я помню тот разговор несколько лет назад. Ты сказал, что настанет время, когда мы будем с ними на равных, когда будем с ними на "ты" и среди них. Так и случилось.
Я не думал, что он помнит тот разговор! Тогда, ещё в Уфе, у него был очередной приступ дурного настроения из-за того, что он считал никчёмными наши потуги стать музыкантами, известными музыкантами! Я сказал ему тогда, что запомни, будет время, когда мы будем сидеть с ними на кухне, болтать и будем с ними на "ты". И Боря, оказывается, запомнил!
Нас позвали в студию, мы сидели на зрительских местах, шёл разговор про то, есть ли сейчас цензура в рок-музыке, как она влияет на творчество и всё такое прочее. Дошла очередь и до нас порассуждать и Боря передал микрофон мне.
— Говори ты.
— Здравствуйте все. Группа "Осы", меня зовут Иштван. Нет никакой цензуры, я считаю. Во всяком случае, нас никто не заставляет избегать каких-то тем, не рекомендует, о чём следует писать, а о чём — нет. И это — хорошо. Спасибо.
Сейчас, написывая эти строки, я придерживаюсь несколько иного мнения, хорошо это или плохо. Думаю, что некоторая цензура нужна, однако, не в смысле "как бы чего лишнего не брякнули в текущий политический момент", а больше в плане контроля за качеством исполняемого. Ну уши уже вянут от нынешних "вокалистов", которые поют так, что осознаёшь, что они поют на русском лишь ближе к припеву, настолько жующий невнятный и, главное, модный ныне "тренд".
Как-то незаметно, но альбом памяти СашБаша мы доделали. Слава носился с идеей продать его подороже какому-нибудь крупному лейблу. Переговоры велись с "Мoroz Records", насколько я помню. Агентом Славы был Палыч с его "РокПромом", но Слава заломил какой-то нереальный ценник. При всём моём уважении к Святославу, я понимал, что ни он, ни его группа "Нате!" не являются на данный момент сколько-нибудь коммерчески интересным продуктом. Конечно же, кто я такой, чтобы об этом сказать Великому создателю группы "Алиса"? Одновременно с этим "Нате!" готовились к серии концертов, а Андрей Антонов и Коля Михайлов со своей идеей о возрождении Ленинградского рок-клуба также вились вокруг Палыча. В итоге, образовался такой конгломерат: ЛРК, "Музыка XXI" и "РокПром". И весь этот кагал организовывал всякие совместные мероприятия. Не могу не рассказать об одном из таких.
Была такая группа под названием "Зоопарк", в который барабанщиком трудился Валера Кириллов. Для меня, как для КИНОмана, он был больше известен тем, что принимал участие в записи нескольких песен группы "КИНО". Это должно было стать вторым номерным альбомом группы, но Цою почему-то не понравился звук живых барабанов и эта запись увидела свет лишь после его смерти, выйдя на пластинке "Неизвестные песни". "Зоопарк" просуществовал ненамного дольше "КИНО" — спустя год после гибели Виктора скончался Майк Науменко, автор песен и вокалист "Зоопарка". С тех пор прошло много лет и Кириллов попал в места не столь отдалённые — пьянка, драка, удар ножом, статья 105 часть 2 УК РФ. У него было плохо со здоровьем и возрождающиеся Ленинградский рок-клуб и "Музыка XXI" Андрея Антонова придумали следующее. Как и через кого была достигнута такая договорённость не ведаю, но добро, чтобы провести благотворительный концерт непосредственно в колонии дали! От имени ЛРК и "Музыки XXI" была написана петиция за подписью нескольких десятков известных музыкантов с просьбой выпустить Кириллова по УДО. Вот так по собственному желанию на зону попала группа "Аквариум" в усечённом составе и дружественный "Осам" коллектив "Крокодилли".
С "Крокодилли" вышло довольно забавно — её лидер и автор песен Артур Мустафин был родом из Казани и в конце 80х был участником казанской группы "Холи". Об этой казанской группе я прочитал тогда же в 80е в журнале "Аврора", который проводил конкурс самодеятельных магнитоальбомов. Моя мама выписывала тогда этот ленинградский журнал и я с огромным нетерпением ждал его выхода, чтобы первым делом долистать до рубрики "Музыкальный эпистолярий". О масштабах этого конкурса можно судить по географии и статусе его участников — ленинградские "Телевизор", "Алиса", "КИНО", коллектив под названием "Водопады имени Вахтанга Кикабидзе" из города Верхотурье Свердловской области, владивостокский "Мумий Тролль" (Вот же ж название!). Там же были и "Холи", из которых ещё в Казани образовался "Крокодилли".
В группе было всего трое музыкантов — барабанщик Кирилл Павловский, гитарист Андрей Переведенцев, по прозвищу Перец и поющий бас-гитарист Артур Мустафин. Меня, как бас-гитариста, всегда восхищали поющие коллеги, особенно если они при этом играли нетривиально. "Крокодилли" играли рок-н-рольчики, лёгкие блюзы, немножко рокабилли, немного сёрфа и вели себя на сцене соответствующе. Мы не раз выступали вместе и я всегда с большим удовольствием смотрел их выступления, а их гитарист Андрей искренне восхищался нашим Женькой, сказав мне, что, пожалуй, это лучший гитарист в Питере! Да, Евгений Ильдарович мастер своего дела и я очень рад, что у нас был такой прекрасный музыкант. В этой же "Авроре", в "Музыкальном эпистолярии", публиковали и статьи Анатолия Гуницкого. Мог ли я, тогдашний восьмиклассник думать о том, что вся эта далёкая и почти сказочная история для меня станет былью?
Но возвращаемся в тюрьму (тьфу три раза!). Мероприятие ознаменовалось тремя вещами: выступлением местного тюремного коллектива (да, в колонии тоже была своя группа!), залихватским выступлением "Крокодилли" на фоне сидящих в зале хмурых сидельцев и бухим Колей Михайловым.
Как это случилось никто не знает, пронести что-либо в зону было невозможно, ибо шмонали. Про то, чтобы добыть алкоголь на территории и речи не может идти. В связи с этой историей мне вспоминается другая. Отмотаем плёнку немного назад и вернёмся в Уфу в 2001 год.
Как-то ко мне домой пришёл Боря. Я открыл ему дверь, мы поздоровались и он прошёл в мою комнату. Мы планировали что-то поиграть или я ему хотел показать какие-то придуманные партии, не суть. Я оставил его в комнате, а сам пошёл ставить чайник. И когда я вернулся через несколько минут обратно, то Боря был красноморд, едва ворочал языком и весьма неустойчив даже в сидячем положении. Я сильно удивился его состоянию, ибо во-первых — он никогда не позволял себе прийти ко мне пьяным, а во-вторых когда он заходил, то был с пустыми руками и абсолютно трезв. Я понял, что сейчас от моего друга толка никакого, Боря тоже это понимал и спросил можно ли ему немного поспать. Когда он проснулся я потащил его на кухню, накормил, напоил крепким чаем и попросил объяснить мне сей кунштюк.
— Представляешь, выхожу из лифта на твоём этаже, а на площадке у твоих соседей свадьба. Ну они мне и поднесли полный стакан за здоровье молодых. А я на голодный желудок, но не обижать же людей!
Вряд ли Михайлову подвернулась по пути какая-то свадьба, Так что, скорее всего у него было припасено с собой и он залил это в себя непосредственно перед заходом в колонию. Антонов дико ругался потом:
— Ну надо же было и там нажраться!
Впрочем, мероприятие своей цели достигло — спустя какое-то время Кириллов вышел на свободу.
К сожалению, его здоровье очень сильно пошатнулось и он долгое время был привязан к постели. Время от времени в одной из соцсетей он выкладывал главы из своей книги про группу "Зоопарк", затем он пропал и я с печалью узнал о том, что Валерия Кириллова не стало.
"Осы" набирали обороты, уверенность, а тут началось прослушивание на крупный питерский фестиваль "Окна открой!" Мы отправились в Roks Club, который в то время находился на набережной Лазарева. Довольно большой зал сейчас был почти пуст. Просторное помещение с байкеро-рокерским интерьером, довольно уютно. Было два бара, гримёрка, большая просторная сцена. Посреди зрительного зала неожиданно стоял большой стол, за которым мы обнаружили Владимира Рекшана, с которым уже были знакомы через Лен-рок-клуб, Олега Гаркушу и ещё одного человека. Нас пригласили на сцену и мы отыграли несколько песен.
- Вы не прошли. - Сказал Рекшан, отведя глаза. - Тут будет много "тяжёлых" групп, вам среди их публики будет сложно выступать.
Боря с ним контактировал лучше и в приватной беседе Рекшан сказал ему:
- Вы Мочулову не понравились, он другую музыку любит. Я пытался вас протащить, но... Он генпродюсер мероприятия, его не переспоришь.
Так мы не попали на "Окна". Было досадно, чего скрывать. Попасть на такой фестиваль было довольно перспективно, там был телевизор, масса зрителей, читай - хорошая реклама и возможность познакомить с собой потенциальных поклонников. Не покривлю душой, возможно и мы отыграли вяло, потому и не зацепили. Не знаю, с чем это было связано, но качество наших выступлений часто было непредсказуемым, то мы жжём, то стоим мнёмся. Почему?
Может из-за этого провала на очередную "Лампушку" Боря не поехал. Поехали мы с Костей, Женя, Алиса. Причём мы с Костей поехали на велосипедах. Не всю дорогу, конечно, это было далеко, почти 100 км от города. Мы доехали лишь до станции Ручьи, там погрузились в электричку, а потом оставшиеся пять километров снова на великах. Я взял у Игоря крутой велобагажник с боковыми полками и вёз по-максимуму - палатку, котелки, надувные матрасы, припасы. Мы просто приехали потусить, побыть на природе, чем и занимались три дня.
А когда мы вернулись домой, то узнали, что "Музыка XXI" и ЛРК нашли помещение для нового клуба.