Николай положил руку на живот, выпирающий из-под рубашки, пуговицы на которой того и гляди отлетят от напряжения. Складка на затылке закрывала верхнюю часть воротника, лысину слегка прикрывал жидкий пучок волос, зачесанный от левого уха. Он ковырялся в зубах зубочисткой, время от времени взглядывая на нее.
- Он все условия знает? – спросил он у Нины, все еще не обращаясь к Ивану.
В Иване рос протест против всего: и против ситуации, в которую его поставили, и против Николая, ведущего себя как феодал, покупающий раба, и против Нины, которая вроде бы хотела сделать доброе дело, но унизила его так, как никто и никогда его не унижал.
- Конечно, знает, - уверенно ответила Нина. – Ты ведь не изменишь их, эти условия!
Николай усмехнулся:
- А я ведь никого сюда на аркане не тащу, Ниночка! Если что-то не устраивает, то вон - Бог, вон – порог!
Он махнул рукой в сторону входа, продолжая видеть только Нину.
Иван сделал шаг вперед, в сторону «хозяина». Видимо, на его лице отобразились те чувства, которые уже кипели в нем, потому что в глазах Николая появился испуг, он даже отступил назад.
- Знаете, я, пожалуй, не готов у вас работать, - сказал он, стараясь не смотреть на Николая и быть крайне сдержанным. – Я пойду, Нина. Спасибо тебе за беспокойство, но боюсь, что я не справлюсь с обязанностями. Пока.
Он сделал паузу перед словом «обязанностями». Потом повернулся и уверенно, стараясь не хромать, пошел к выходу.
- Иван! – услышал он вслед голос Нины.
В нем было и удивление, и возмущение. Однако Иван только помахал рукой, не поворачиваясь.
- Дурак, пожалеешь! Что будешь делать завтра? – слышалось ему вслед.
- Ну, с таким гонором мне не нужны работники! – произнес Николай. – Зачем было отнимать у меня столько времени? До свидания, Ниночка! Больше меня не тревожь с такими просьбами!
Он отвернулся и пошел от нее, неся свой живот как ценный груз.
Нина постояла минуту, потом быстро пошла к выходу. Так с ней никто еще не обращался! Ей хотелось догнать этого гордеца, отхлестать его по щекам, даже укусить! Но, выйдя на улицу, она не увидела его – видимо, он уехал на троллейбусе, на такси у него вряд ли были деньги. Она злилась на Ивана и потому, что он подвел ее, и потому, что завидовала: он смог вот так плюнуть на этого «хозяина» жизни и уйти, оставшись человеком. А она не может – ее благополучие во многом зависит от таких вот благодетелей. Она села в машину, резко тронулась с места. Больше она не пойдет к нему. Пусть выживает как хочет!
Иван ехал в троллейбусе, чувствуя себя свободным. Да, неизвестно, что он завтра будет есть и чем платить за коммуналку, но не будет он подобострастно смотреть в лицо этому борову, считающему себя чуть ли не рабовладельцем. Благодетель! Иван внутренне усмехнулся: да, мы бедные, но гордые!
... Вика шла по улице, наслаждаясь последними теплыми лучами солнца – уходило бабье лето. Она вспомнила мать – Анна любила эти дни и всегда старалась быть на улице в это время.
- Солнце старается перед зимой согреть землю, чтобы она помнила, что и после морозов она будет жить, ведь в ней осталось его тепло.
Вика не очень понимала ее тогда, вернее, не прислушивалась к ее словам, а теперь ей казалось, она поняла, что хотела сказать мать. Мало человеку отпущено времени, и нужно успеть согреть тех, кто рядом, чтобы и после него оставалось тепло в тех, кого он согрел. Чтоб когда вспоминали о нем, в душе всходило солнце, доставая своими лучами до самых глубоких уголков...
Она скучала по Ивану, но не могла оставить отца, который заметно сдал после смерти Анны. Он часто задумывался, иногда Вика заставала его с фотографией матери. Вика раньше думала, что отцу пора оставить работу, жить на пенсию, но сейчас она думала иначе. И дело не в деньгах, которые, впрочем, были нужны, а в том, что там, на работе, он находился между людьми и хотя бы на короткое время отвлекался от грустных мыслей, а если останется дома, то эти мысли замучают его.
- Привет, Вика! – услышала она.
Перед ней стояла Ленка, давняя подруга.
- Привет, - ответила Вика, отметив, что время оставило свой след на ее лице. Да и фигура тоже подкачала.
- Ты здесь? А мне сказали, что ты уехала куда-то далеко.
- Нет, не совсем далеко. В Москву.
- Ты замужем? Дети?
- Да, я замужем. У меня сын, если ты помнишь.
- А, тот самый, от - как его? Забыла, как звали того азера, с которым ты...
- Мой сын – это мой сын. И отец его – Александр. А у тебя сколько детей?
- Двое. Младшем у пять. Но это от второго мужа, - понизив голос, произнесла она.
- Ты второй раз замужем? А первый где?
- Ой, не спрашивай! Завел себе в деревне деваху, та родила от него и давай права качать. Ну, я и отправила его к ней. Так что он теперь живет с молодой.
- А ты здесь почему?
- У меня умерла мама, скоро сорок дней...
- Ой, извини, я не знала! Царствие небесное тете Ане! Моя тоже болеет, из больницы не вылезает.
- Ты работаешь? – спросила Вика.
- А как же! Сейчас разве можно не работать? А ты?
- Мы хотим с мужем переехать сюда, папа один.
- А кто у тебя муж?
- Сейчас он уже уволился, собирается приехать, - соврала Вика.
- Ну да, тут отец поможет, он же у тебя начальник!
- Да, конечно, - сказала Вика, скрыв, что отец уже не занимает той должности, что была раньше.
Они расстались, и Вика пошла к доске объявлений, что стояла перед универмагом. Раньше на ней всегда висел большой плакат со словами «Требуется», а сейчас там больше объявлений «Продается». Пробежав глазами по объявлениям, Вика отошла от доски.
Она решила вечером поговорить с отцом: остались ведь у него связи, может, есть возможность куда-то пристроить ее... А может, и Ивана. Она посмотрела в кошелек. Там было немного денег, но на билет, конечно, Ивану не хватит.
Она шла домой, раздумывая, как начнет разговор с отцом, как вдруг рядом остановилась машина, и она услышала:
- Девушка, вы очень спешите?
Вика посмотрела в ту сторону и тут же услышала:
- О, да она старая! А сзади фигурка ничего! Что, старушка, прокатим?
Из глубины машины послышались голоса:
- Да брось ты ее! Найдем девок помоложе! Поехали!
Машина рванула с места и вскоре скрылась за поворотом. Вика с усмешкой подумала: «Вот уже старушкой величают!» Вспомнив встречу с Ленкой, подумала, что, видимо, и она выглядит так же, как подруга, только свои изменения не замечаешь так, как у других.