Чувство надлома. Вот так я могу описать своё состояние, когда мы вышли на улицу. Снег растаял, хлюпало под ногами, ветер продувал мои тонкие джинсы. Андрей шел впереди, почти не оглядываясь, Полина плелась рядом, от неё веяло отчаянием.
– Давай поговорим, – я тронула мужа за плечо. – Неужели мы реально позволим этому… безумию случиться?
Он остановился и повернулся ко мне. Его глаза были полны боли. Но, кажется, злился он не на меня.
– Ну что мне делать, Лад?! – он сорвался на крик. – У нас ипотека, а у Полины больной муж. Тётя Марфа уже ликует. Дядя Вадим так «мудро» всё прописал, будто хотел поссорить нас!
Полина тяжело опустила взгляд, а потом выудила из кармана смятый клочок бумаги – счёт из больницы. Я вспомнила наш разговор на кухне.
– Андрей, если вам не всё равно, – Полина говорила медленно, – я готова отписать вам свою долю участка, лишь бы вы могли закрыть ипотеку. Но чтобы я могла заплатить за лечение, мне нужны хоть какие-то деньги…
– Да нет у нас денег! – в отчаянии выкрикнула я, чувствуя, как горло сжимается. – И кредит один уже на шее. Где я возьму второй?!
Андрей провёл рукой по лицу, будто стирая масляную краску. И вдруг я вспомнила одну деталь из прошлого, которая пронзила меня, как хлопушка памяти. Папа когда-то отложил на мой счёт в банке крупную сумму, я совсем забыла о ней. С тех пор прошло лет пятнадцать… Мне было девятнадцать, когда отец сказал: «Пусть лежит на чёрный день». А потом мы с ним сильно поссорились из-за мелочи, и я уехала учиться в другой город. Кажется, книжка с банковским вкладом осталась в моих старых документах.
– Постойте… – я прикусила губу. – У меня, возможно, есть… кое-какая сумма. Старая, я думала, она давно сгорела, да может, ещё нет. Там, на сберкнижке, тысяч пятьдесят или чуть больше. Но прошло столько лет, не знаю, остались ли эти деньги.
Андрей смотрел на меня с надеждой. Полина затаила дыхание. Пятьдесят тысяч – может, капля в море, но всё-таки…
– Если там ещё что-то есть, – я продолжала, – мы могли бы… – в глазах потемнело от страха, что говорю глупость, – выкупить маленькую часть долга по ипотеке, а остаток – отдать Полине на лекарство. Так хоть что-то…
Мы посмотрели друг на друга, и в глазах у нас у всех проступило маленькое, еле заметное мерцание надежды. Но я не знала, остались ли те деньги вообще. Да и эти ли пятьдесят тысяч спасут мужа Полины?
В тот миг на телефон Андрея пришло сообщение от тёти Марфы. Когда он открыл его, лицо потемнело: «Упущенное время не вернуть, через неделю я подаю официальное заявление о вступлении в наследство». Значит, у нас осталось лишь семь дней… Семь адских дней! Читать далее...