Путь вёл вверх.
С каждым шагом воздух становился суше, а звуки — дальше. Песок остался внизу. Камни начали говорить — не словами, а хрустом под ногами. Омар поднимался медленно, по тропе, которую рисовали только козы и ветер. Никаких строений. Лишь в самом верху — тонкая струйка дыма, будто сама гора курила трубку. Хижина была врезана в скалу.
В ней жил человек с лицом, которое было старше времени, и глазами, которые отдыхали на любом пейзаже. Он не сказал "здравствуй". Просто жестом предложил сесть.
Потом — показал казан.
И жестом спросил: "Голоден?" Омар кивнул. Отшельник вытащил из складчатой сумки глиняную чашу, потёртую, с отполированными краями — будто много лет ею не ели, а вспоминали. Он насыпал туда горсть перловки — сухой, тугой, как крошечные камни реки. Они упали с глухим звуком — как если бы кто-то бросал в тишину семена, надеясь, что хоть одно прорастёт. Потом достал травы — длинные, в спутанных узлах, побуревшие, будто их сушило не только солнце, но и молчание.
Среди них