Глава 39
Я вынашивал этот момент всю неделю, почти как садовник, который с терпением дожидается цветения редкого цветка. И вот, на этой уединённой ферме я наконец нашёл то самое место – точку на карте, что казалась будто сошедшей со страницы романтической поэмы. Оно отвечало каждому моему ожиданию, даже тем, о которых я сам не догадывался. Я лелеял надежду, что всё, что я задумал, пусть даже с простыми жестами, сделает Марию счастливой, хотя бы на мгновение.
Среди этой зелёной роскоши, как кусочек волшебства, выделялось дерево – не просто растение, а настоящее природное чудо: цветущее вишневое дерево. Его крона была полна белоснежных цветов, словно облако опустилось на землю и решило задержаться. Именно под его благоуханной тенью я задумал устроить наш скромный, но сердечный пикник.
– Боже, какое дерево! – с восхищением в голосе воскликнула Мария. Её глаза загорелись, и она, как ребёнок, отпустила мою руку и кинулась к дереву. – Это настолько идеально, что не верится, будто это правда.
Её восторг стал моим собственным восторгом. В этот миг я понял: ничто не может быть важнее, чем просто быть рядом с ней и наблюдать её счастливую улыбку. Никакие заботы, суета, ни города, ни люди – ничего не имело значения, кроме этого момента и этой женщины.
– А как насчёт пикника? – произнёс я с лёгкой улыбкой, отвлекая её от дерева.
Она повернулась, встретилась со мной взглядом и бросилась обратно, обняв меня крепко, с той же силой, с какой море обнимает берег.
– Ты сделал этот день ещё более совершенным, – прошептала она, прижимаясь ко мне. Моё сердце заколотилось быстрее, словно отбивало победный марш. Я обнял её за талию и направился к дереву.
Я аккуратно расстелил плед на этой чудесной поляне и помог Марии присесть. Поставил рядом корзину, набитую до краёв, и опустился рядом. Её лицо светилось улыбкой – лёгкой, естественной, той, что не требует слов. Пожалуй, это был знак, что я двигаюсь в правильном направлении.
– А что ты принёс в корзине? – поинтересовалась Мария, заглядывая внутрь с весёлым любопытством.
– Честно? Я не уверен, что вообще существует «официальная» еда для пикника, так что я захватил всё, что показалось хоть немного романтичным: сэндвичи, пирог, фрукты, печенье, шоколад, круассаны... – ответил я, пожав плечами.
Мария рассмеялась – её смех был как колокольчики в тёплый весенний вечер.
– Похоже, ты взял еды на небольшую свадьбу, а не на двоих! – сказала она, смеясь, и я тоже не удержался.
– Ну, да, возможно, я слегка перестарался, – признался я с улыбкой.
Мы начали трапезу – неторопливо, со вкусом, словно каждый кусочек был частью особенного ритуала. В это время я не мог оторвать взгляда от Марии. Её волосы были распущены, и ветер играл с ними, как музыкант со струнами. Её глаза сверкали даже при дневном свете, а улыбка была настолько искренняя, что могла согреть даже камень. Как же я люблю эту женщину... И как же ничтожно мало всех моих стараний, чтобы выразить это.
– Вадим? Ты меня слышишь? – Мария помахала рукой перед моими глазами. Я настолько увлёкся ею, что на несколько секунд оказался вне времени и пространства.
– Извини, ангел мой. Что ты сказала? – вернулся я в реальность.
– Да ничего особенного, просто спросила, будешь ли ты доедать последний сэндвич, – указала она на тарелку.
– Нет, любимая, на самом деле... Я хочу сказать тебе кое-что, – ответил я, чуть более серьёзно, чем собирался. В её глазах мелькнула тревога, и она коснулась моей руки.
– Ладно. Говори, – сказала она сдержанно, но я почувствовал напряжение. Я взял её ладони в свои, стараясь быть предельно искренним.
– Честно говоря, я не знаю, как это сказать... Я никогда ничего подобного не делал, – вздохнул я, собираясь с мыслями. – Прежде всего, я просто хочу напомнить тебе, что люблю тебя. Да, мы говорим это каждый день, и всё же – этих слов всегда мало. Я люблю тебя, Мария. Ты изменила меня до основания. Ты пробудила во мне что-то настоящее, чистое, почти забытую способность чувствовать глубоко. Я и не подозревал, как сильно мне нужна твоя любовь, пока не ощутил её силу. Спасибо, что заполнила пустоты в моей душе и наполнила мою жизнь смыслом. За это я не смогу отблагодарить тебя никогда – разве что своей верностью и любовью.
Её глаза заблестели от слёз, и я не знал – радует меня это или пугает. Я достал из кармана маленькую коробочку и, собравшись, продолжил:
– В мыслях ты всегда была моей девочкой. Для мира – моей девушкой. А теперь... Я хочу попросить тебя быть моей невестой официально. – Я раскрыл коробочку, показывая кольцо.
Мария молчала. Слёзы катились по её щекам, и моё сердце замерло – я вдруг испугался, что она откажет.
– Я очень, очень хочу быть твоей невеста, Вадим, – сказала она, голос её дрожал.
Я выдохнул, будто впервые за день вдохнул воздух по-настоящему. Я вынул кольцо, надел на её палец, и нежно поцеловал её руку. Оно было усыпано крошечными бриллиантами – я чуть было не выбрал кольцо больше и дороже, но продавщица сказала: «Такое кольцо надо оставить для самого главного вопроса». Я прислушался.
Мария достала второе кольцо и надела его на мой палец. Оно было скромным, без излишеств, но говорило одно: я принадлежу ей, и только ей. Она поцеловала мою руку, и мы немного отдалились друг от друга, чтобы как будто взглянуть на себя со стороны.
– Оно тебе нравится, любимая? – спросил я, мягко вытирая её слёзы пальцем.
– Оно идеально. Даже если бы это был жестяной ободок, я всё равно была бы счастлива, – ответила она с такой улыбкой, от которой мир становился светлее.
– Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Даже бриллианты – ничто по сравнению с тобой, – сказал я, притянул её к себе, коснулся губами её шеи и поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй всё, что чувствовал.
***
Я проснулась, ощущая, как его рука крепко охватывает мою талию, будто желая не отпустить ни на миг даже во сне. Это объятие было не сдерживающим, а наоборот – утешительным, дарящим ощущение уюта и принадлежности. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять: рядом он. Мужчина, с которым мне не страшно просыпаться. Мужчина, с которым я могу быть настоящей.
Когда я всё же открыла глаза, моё сознание сразу вернулось в реальность: комната, обставленная с особым вкусом, с той уютной простотой, которую не купить за деньги. Всё здесь напоминало о нём – о его выборе, его любви к деталям, его решении купить эту старую ферму и вдохнуть в неё новую жизнь. Я улыбнулась – да, мы на ферме Вадима.
Я повернулась к нему лицом и увидела, как мы по-прежнему лежим, обнявшись, будто даже во сне ищем друг друга. Его лицо – спокойное, расслабленное – притягивало мой взгляд, как огонь притягивает замёрзшие ладони. Я не смогла устоять. Осторожно, чтобы не разбудить, я коснулась его щеки ладонью, ощущая под пальцами тепло живой кожи. Медленно, почти благоговейно, я погладила его щёку, позволяя пальцам запомнить каждый изгиб, каждый штрих, будто рисую его в своей памяти.
Он был красив – не так, как на обложках журналов, а по-настоящему. Его красота не кричала, она звучала тихо, как любимая мелодия в сумерках. Я приблизила лицо к его, едва коснувшись лбом его лба, а кончиком носа – его носа. Мои пальцы продолжили своё неторопливое путешествие, скользя по его лицу, запоминая текстуру и тепло его кожи.
Я так сильно люблю его, что вся моя жизнь до него кажется выцветшей фотографией. Лица, события, чувства – всё будто смылось дождём. Остался только он. Только сейчас. Только эта любовь, в которой я чувствую себя свободной и в то же время полностью принадлежавшей ему. Как будто я всегда знала, что принадлежу именно ему. И он – мне. Наши кольца на безымянных пальцах – не просто украшения, а твёрдое обещание быть вместе навсегда.
Я осталась ещё немного, прислонившись лбом к его лицу, ловя его дыхание на своей щеке. Оно было равномерным и спокойным – как сама природа за окном. Когда убедилась, что он по-прежнему крепко спит, осторожно освободилась от его объятий, с лёгкостью выскользнув из постели, и бесшумно направилась в ванную. Вода разбудила тело, но душа ещё витала рядом с ним.
Когда я вернулась, он всё ещё спал. И я знала – разбудить его сейчас было бы почти преступлением. Вадим выглядел таким умиротворённым, словно в этом сне нашёл своё укрытие от мира. Я не хотела лишать его этой тишины.
Комната была залита мягким утренним светом, и у большого окна стоял уютный диван, словно созданный для того, чтобы смотреть на мир, не вставая с колен. Я подошла, села, подогнув ноги, обхватила колени и уставилась в окно.
Ферма утопала в зелени. Пастельные тона рассвета окрашивали траву и деревья в нежные оттенки надежды. Я не верила, что действительно здесь. Что это моя жизнь теперь. Что я могу вот так просто – сесть у окна, дышать свежим воздухом и знать: никто не отнимет у меня это утро.
Когда Вадим сказал, что отвезёт меня в особенное место, я ликовала. И когда он встал на одно колено под тем самым деревом с белоснежными лепестками и сделал предложение... всё стало на свои места. Цветущая вишня, лёгкий ветер, его голос – это был момент, который невозможно повторить, но который навсегда останется в моём сердце. Ничего не было показного, только мы, только истина.
Теперь кольцо на моём пальце сияло в утреннем свете, как крошечная звезда. Я смотрела на него, затаив дыхание. Оно казалось волшебным. Слишком прекрасным, чтобы быть моим. Я никогда не носила настоящих украшений, и теперь иногда ловлю себя на том, что всё ещё боюсь уронить или потерять его. Оно – часть его любви. Символ, материальный след его обещания.
Вадим жил в мире роскоши, но не кичился ею. Он делился с любовью, не с показухой. И если он подарил мне такое кольцо, значит – он действительно видит во мне ту самую. Это не просто жест. Это язык его сердца.
Я снова перевела взгляд на ферму за окном, наполняясь спокойствием, словно кто-то плеснул в душу утреннего света.
Прошло около пятнадцати минут в этом молчаливом наслаждении, когда мне пришла идея. Простая, домашняя, но от сердца. Я встала, стараясь не издать ни звука, открыла дверь и на цыпочках вышла из комнаты. Вадим даже не пошевелился. Его сон был глубже всех слов.
Я босиком прошла по деревянному полу, наслаждаясь его теплом. Вчера Вадим показал мне каждый уголок дома – он хотел, чтобы я чувствовала себя здесь, как дома. И я чувствовала.
На кухне я сразу принялась искать нужные продукты. Хотела приготовить завтрак в постель. Не как в романах, а просто – поблагодарить его. За всё. За дом, за утро, за любовь. За нас.