Ульяну в приемном отделении оформили довольно быстро. Определили в палату, а потом начали водить по разным кабинетам для полного обследования. После, уставшая и измотанная, она попала к врачу. Он взял её за лицо, покрутил, потрогал. От него слегка пахло коньяком, кофе и сигаретами. Он посмотрел на неё яркими голубыми пронзительными глазами. Несмотря на возраст, они нисколько не утратили своего цвета. Дядечке было около семидесяти лет, а может, чуть больше.
— Смотри, дорогая, я могу тебе сделать операцию на твою разбитую скулу. Но заживать будет долго и больно. Или я сейчас аккуратно пальцами всё это дело соберу и подправлю. Болеть будет, но заживёт чуть быстрее, чем при операции. Если тебя никто не будет больше ударять по лицу и ты сама не будешь это всё усиленно тереть, то всё срастётся с минимальными костными мозолями — от этого никуда не деться.
Ульяна смотрела на него с удивлением. В голове шёл ровный белый шум, голова хоть уже так не болела, но состояние было не из приятных — лёгкое отупение и отстранённость от реальности.
— Ты меня поняла? — спросил её врач.
— Да, — ответила она.
— Так делаем операцию или я сейчас всё аккуратно соберу?
— Да, — снова повторила она.
— Что «да»? — он с удивлением посмотрел на Ульяну.
— Всё, — выдохнула она.
— Что «всё»? — не понял он.
Взглянул на неё внимательно.
— Ясно. Сильно ударилась? — спросил доктор.
— Да.
— А спина как, не болит?
— Копчик.
— Понятно. Я тебе направление напишу, посмотрят на твою спинку на аппарате. Но это уже завтра.
Врач тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, костяшками пальцев постукивая по столу.
— Ладно, раз ты сейчас не в себе, решу за тебя. Операцию делать не будем, доверимся моим волшебным рукам.
Он спокойно встал, подошёл к Ульяне и без предупреждения взял её лицо в свои жилистые руки.
— Держись, девочка.
Доктор аккуратно водил пальцами по скуле Ульяны, словно лепил ей новое лицо. Боль как-то уходила сама под его прохладными пальцами. Он отошёл от неё, внимательно посмотрел со стороны.
— Вот и всё. Теперь не трогай лицо и не спи на этом боку.
Он помыл руки, сел за стол и начал что-то писать, бормоча себе под нос:
— Всё, можешь идти к себе в палату. Сама доберёшься?
— Не знаю.
— Ну тогда жди.
Врач дописал в карте, встал со своего места и повёл Ульяну по коридору. Они дошли до постовой медсестры.
— Проводи девочку в палату, — заглянул он к ней.
— Хорошо, — кивнула она. — Вы у нас с какого отделения?
— Я головой ударилась.
— Ясно, идёмте за мной.
Медсестра провела Ульяну по длинному коридору, только в одном месте освещённому тусклыми люминесцентными лампами.
— Вот ваша палата, — указала она на дверь с потрескавшейся краской. — Соседка у вас уже есть, вроде тихая, не беспокойная.
Ульяна зашла в полутемную комнату с тремя кроватями. На дальней кровати сидела худенькая женщина лет сорока, склонившись над книгой. Она подняла глаза и молча кивнула.
— Ложитесь, отдыхайте, — сказала медсестра, поправляя подушку. — Через пару часов обход, доктор посмотрит.
— Уже? — удивилась Ульяна.
— Да, почти утро.
— Ого.
— Ну вот так. Если что, то я в коридоре.
Когда дверь закрылась, Ульяна осторожно опустилась на кровать. Голова снова начала ныть, но уже не так сильно, как раньше.
— Тоже по морде получили? — неожиданно спросила соседка, не отрываясь от книги.
Ульяна вздрогнула:
— Как вы догадались?
— Да тут полно таких, — женщина показала на свой подбитый глаз. — Муж. А у вас?
— Бывший, — коротко ответила Ульяна.
— Ага, классика, — соседка хмыкнула и протянула руку. — Я Таня, кстати.
Ульяна представилась в ответ. В палате воцарилось молчание, прерываемое только тиканьем часов над дверью.
— Не спится? — спросила Уля.
— Так голова раскалывается, никак её не могу на подушку уложить. Если ты хочешь, то давай попробуем просто полежать в темноте, может, получится уснуть.
— Давай, а то от света глаза уже болят.
Когда свет погас, Ульяна лежала и смотрела в потолок. Из окна падал тусклый свет уличного фонаря.
— Первый раз в больнице? — тихо спросила Таня из темноты.
— Нет, но в таком состоянии — да.
Таня уже не ответила, сделав вид, что уснула.
Ульяна закрыла глаза. Она то проваливалась в тяжёлый тягучий сон, то тут же просыпалась и резко вскакивала, то металась по кровати, и ей мерещились какие-то люди. Ульяна ворочалась на жёсткой больничной кровати, пытаясь найти удобное положение. Каждый раз, когда она начинала проваливаться в сон, перед глазами всплывало искажённое лицо бывшего мужа — его перекошенные от злобы черты, сжатые кулаки. Она резко открывала глаза, хватая ртом воздух, как будто всплывая из глубины.
В палате стояла тишина, нарушаемая только ровным дыханием Тани.
— Таня, — тихо позвала Ульяна. — Ты спишь?
— Нет, — последовал мгновенный ответ.
— Что-то как-то у меня всё не так, такое ощущение, будто я снова там.
Таня повернулась на бок, лицо её было скрыто в полумраке:
— Это нормально. После таких травм мозг как бы заново переживает всё.
— А у тебя тоже так было?
— Да. Первые ночи — самые тяжёлые. Знаешь, что мне помогает? — Таня села на кровати. — Считать.
— Считать?
— Да. До ста, потом обратно. Главное — сосредоточиться на цифрах.
Ульяна закрыла глаза и начала считать. Один, два, три... К десяти голова стала немного яснее. К двадцати — дыхание выровнялось. А потом она не заметила, как задремала.
Очнулась от того, что где-то заскрипели колеса. В палату закатили каталку. С неё на свободную койку перевалилась со стонами и всхлипыванием грузная женщина. Санитарка выкатила каталку, и за ней следом вошла медсестра со штативом и растворами. Она поставила капельницу новенькой.
Ульяне разговаривать совсем не хотелось, и поэтому она опять принялась считать, постепенно проваливаясь в сон. На соседней койке так и всхлипывала громко женщина.
— Ты прекратишь или нет? — рыкнула на неё Таня. — Мы тут все больные и со своей трагедией. Днём будем бедами делиться.
Скрип двери разбудил Ульяну. В палату вошла дежурная медсестра с тонометром в руках.
— Подъём, красавицы! — бодро объявила она. — Сейчас обход будет.
Солнечные лучи пробивались через мутноватое стекло. Ульяна осторожно приподнялась, ожидая привычной боли, но лицо болело гораздо меньше, чем вчера. Однако каждое движение отдавалось в затылке тупой болью.
Таня уже сидела на своей кровати, аккуратно расчёсывая волосы. Новая соседка — та, что прибыла ночью — стонала, прижимая руку то к боку, то к голове, то к лицу.
— Как спалось? — спросила Таня, заметив, что Ульяна проснулась.
— Считай, что и не спала вовсе, так чуть-чуть подремала.
Дверь снова открылась, и в палату вошёл знакомый врач с голубыми глазами — доктор Степаныч. За ним семенила молодая практикантка с картами.
— Ну-ка, посмотрим на наших пациенток, — его голос звучал устало, но доброжелательно.
Он подошёл сначала к новой больной, что-то записал, потом перешёл к Тане, потрогал её голову, посветил фонариком в глаза, потом легонько тронул её нос.
— Не унывай, всё наладится, — улыбнулся доктор.
С Ульяной он немного поговорил, провёл все те же манипуляции, что и с Татьяной.
— Отдыхайте, девочки, не забывайте про вкусные лекарства, — сказал он, выходя из палаты.
— Сейчас нам завтрак привезут, и потом можно будет опять валяться, — улыбнулась Татьяна. — Я месяц назад прямо мечтала лежать на кровати и ничего не делать. Ну вот — мечта сбылась. Так что, девочки, мечтайте правильно.
— У меня столько работы, — вздохнула Ульяна. — И проект горит, а от него зависят другие заказы от этого заказчика.
— Расслабься, сейчас ты ничего не можешь сделать, только позвонить начальнику и сообщить, что ты в больнице.
— Так и сделаю, — ответила Уля.
Автор Потапова Евгения