Первый раз Лена увидела отца своего мужа, Алексея, на их свадьбе. Он не был приглашён — просто появился в зале, не обращая внимания на молнии в глазах своей бывшей жены Галины Львовны, и направился прямиком к молодожёнам.
— Знаю, что я нежеланный гость, — спокойно сказал он, протягивая Алексею пухлый конверт. — Но всё же ты мой сын. Не прийти в такой день — грех. Невеста у тебя чудо, уверен, она будет лучшей женой. Представишь нас?
— Папа, познакомься. Это моя жена — Лена. А это, — повернулся к девушке, — мой отец, Даниил Аркадьевич.
— Леночка, разрешите вас пригласить на танец? — с обаятельной улыбкой протянул руку свёкор.
Лена робко взглянула на Алексея, он кивнул. Танец был почти невесомым — лёгким, уверенным. Лена, стесняясь, вдруг поймала себя на мысли: он молодо выглядит, статен, благороден. А ещё — пахнет как-то особенно, приятно.
— От всей души желаю вам с Лёшей счастья, — прошептал Даниил, — и это мой личный подарок тебе.
Из внутреннего кармана он достал продолговатую коробочку. Внутри — золотой браслет и серьги с камнями. У Лены перехватило дыхание. Она родилась в простой семье, где подарок на 18-летие собирали втроём — тоненькая цепочка была её единственным золотом.
Даниил поцеловал ей руку, отвёл к Алексею и ушёл, будто и не было его.
— Лёш, может ты догонишь отца? — растерянно прошептала Лена. — Ну неудобно как-то…
— Я ж тебе рассказывал… Мама его на пушечный выстрел не хотела видеть. Он её предавал не раз. Даже когда она мной беременна была… А она… — он бросил взгляд на Галину Львовну. — Смотри, как сверлит.
Лена глянула. Женщина была напряжённой, лицо твёрдое, словно из камня. Неужели это мать? Та, что с первой встречи делала Лене "замечания" по хозяйству, по внешности, по тому, как она улыбается…
— Лёш, иди к ней, пригласи на танец. Это же наш день. Не хочу, чтобы он стал чужим…
Алексей послушался.
Галина Львовна ненавидела этот день. Она была старше Даниила на восемь лет и с ужасом признала: он по-прежнему красив. Такой — как и тогда. И как Алексей, в него вылитый. Она смотрела на Станислава, своего нынешнего мужа — лысоватого, с круглым животом, увлечённого закуской, и злилась на себя. Выходила за него назло. И всю жизнь так и жила — "на зло".
Прошло десять лет. За это время Лена с Галиной так и не стали близкими. Свекровь приходила в гости и проверяла холодильник, пыль под диваном, содержимое кастрюль. Алексей не заступался — отмахивался, смеялся:
— Мамка у меня строгая. А ты могла бы быть почище.
Когда Лена заговорила о ребёнке, он только фыркнул:
— Что, хочешь, чтобы мама сюда переехала? Она внука тебе не доверит.
— Это наш ребёнок будет, а не её! — выкрикнула Лена. — Ты что, хочешь маму-няньку или жену?
Но Алексей всё больше отдалялся. В какой-то момент Лена перестала его чувствовать. Он жил рядом, но словно в другой реальности. Говорил, что работает в командировках, что устаёт, что не до нежностей.
Однажды вечером, после особенно тяжёлой смены в продуктовом магазинчике, Лена не выдержала:
— Алексей… зачем я тебе? Мы как соседи.
Он даже не обернулся:
— Ты моя жена, и я тебя люблю.
— Неправда! У тебя кто-то есть. Я чувствую это!
— Лен, ну прекрати… — сказал он, не отрываясь от компьютера. — Успокойся.
Но Лена уже решила: утром она подаст на развод. Она вышла на работу и не знала, что видит мужа в последний раз.
Чуть позже в магазин зашла женщина.
— Ты жена Алексея?
— Да… — насторожилась Лена.
— Я Валентина. Мать Светланы. Света живёт с Алексеем уже три года. У них сын, Артём. И ещё ребёнка ждут.
Мир у Лены рухнул. Села прямо на стул, не в силах дышать.
— Ты молодая, красивая. Ещё встретишь мужчину. А моей дочке он нужен. У неё дети… — говорила Валентина, но потом замолчала.
— Он сегодня с ней поехал в область… на УЗИ. Света там рожать хочет.
— Уходите… пожалуйста, — тихо прошептала Лена, чувствуя, как сердце сжимается от боли.
Когда она вернулась домой — телефон был забыт. На экране — пропущенные от Алексея и неизвестного номера. Лена перезвонила.
— Екатерина… простите, — мужчина представился инспектором ДПС. — Алексей и его спутница погибли в ДТП. Нужно приехать на опознание.
Телефон выскользнул из рук.
Позже — больница, крики Валентины, обвинения. Лена в шоке, Валентина бьёт её, медсестры уводят женщину. И в тот момент, когда она готова упасть — крепкие руки Даниила Аркадьевича держат её.
— Я рядом, — говорит он. — Ты не одна.
Он не отходит от неё ни на шаг. Оформляет всё, оплачивает похороны, говорит с врачами, помогает с документами. Галина, мать Алексея, не переживает трагедии — её кладут в больницу. Станислав остаётся с ней.
Однажды Лена едва не падает от боли в спине. Даниил не стал ее слушать и повел в спальню.
— Ложись на кровать и раздевайся. Строго сказал свекр.
— Но…
— Я врач, невролог. Доверься мне, — спокойно говорит он.
Он находит источник боли, помогает ей лечь, обследует.
— Ты замечательная, Лена. Знаю, как тебе больно. Но тебе нужно выговориться. Расскажи мне всё.
И Лена — рассказывает. Про одиночество, обман, надежды. Про то, как хотела ребёнка и как Алексей говорил "потом".
— Почему мужчины так поступают? Вы тоже… изменяли своей жене?
Даниил грустно улыбается:
— Нет, Лена. Я её не предавал. Галина сама придумала мои измены. Ревновала ко всем, срывалась, устраивала сцены. Я терпел, доказывал, но всё было бесполезно. Ушла не я — ушёл от неё. Но сына я не бросил. Мы с Алексеем виделись тайно. Он всегда был для меня смыслом жизни.
Он замолкает.
— А теперь, когда Алексея нет… — Лена не договаривает.
— У меня осталась ты. И, возможно, внук — Артём. Я найду его. Постараюсь быть рядом.
Первые месяцы после гибели Алексея и Светланы Лена словно не жила, а существовала. Утром просыпалась и не понимала, зачем. Порой ловила себя на том, что сидит в тишине по часу, глядя в одну точку, будто замёрзла внутри.
Но рядом всё это время был он — Даниил Аркадьевич. Строгий, внимательный, спокойный. Он не задавал лишних вопросов, просто был — подвозил до работы, готовил еду, подсказывал, когда забыла закрыть окно, прикрывал, когда не могла выйти на смену из-за истерики.
— Я не понимаю, зачем жить дальше, — однажды выдохнула она, сидя на скамейке у дома.
Он сел рядом.
— Жить нужно. Ради себя. Ради тех, кто остался. Ради ребёнка Алексея. Он ведь тоже часть тебя. Ты могла бы быть его мамой.
— Но я не мама… — прошептала она. — У меня не получилось даже женой быть. Какой уж тут ребёнок…
Он положил ей руку на плечо.
— Не винить себя — уже половина пути к жизни. Вторая половина — простить. Себя, его, судьбу. И поверить, что всё только начинается.
Она впервые за долгое время заплакала — тихо, искренне. Не от боли — от облегчения.
Через пару недель Даниил сообщил:
— Я нашёл Артёма. Валентина Петровна — бабушка мальчика — не стала сопротивляться. Она понимает, что не справится одна. Мы с ней договорились: я буду помогать. Финансово, юридически, и просто — как дед.
— А я могу помочь? — спросила Лена, осторожно. — Я не знаю как… но хочу.
Он улыбнулся:
— Я бы был рад. Но готова ли ты?
Она кивнула.
Когда Лена впервые увидела Артёма — мальчику было четыре года. Светленький, с серьёзными глазами Алексея. Он не капризничал, не прятался, просто подошёл и сказал:
— Ты красивая. Ты кто?
— Я… — растерялась Лена, — я… Лена. Я друг твоего дедушки.
— А ты будешь моей тётей?
Она кивнула, улыбаясь сквозь слёзы:
— Если хочешь — буду.
С того дня она стала приходить в дом Валентины каждый день. Готовила Артёму обеды, читала сказки, учила его рисовать. Он тянулся к ней, как будто знал: она родная
Спустя несколько месяцев Валентина заболела. Диагноз — рак. Прогноз — неблагоприятный. Лена и Даниил не бросили её: отвозили в клинику, дежурили в палатах, говорили об Артёме.
— Забери его, — с трудом выговаривала Валентина. — Я знаю, ты его не родила. Но ты — мама. Я это вижу. А он… он чувствует.
— Он мне как сын, — прошептала Лена.
— Тогда и живите, как семья…
Через три месяца Валентины не стало.
Оформление опеки заняло ещё почти полгода. Галина Львовна — бывшая свекровь Лены — подняла бучу.
— Ребёнок от той? И Лена, эта девка, будет ему мать?! Никогда! У него есть я — родная бабушка!
Но суд присудил опеку Даниилу Аркадьевичу. Условия, забота, рекомендации от врачей, педагогов — всё было за ним. Лена стала официально "вторым опекуном". Галина подала апелляцию, но её отклонили.
Артём рос спокойным и ласковым ребёнком. Он называл Лену просто "Лена", но однажды, проснувшись с температурой, прошептал сквозь бред:
— Мам… водички.
Она замерла. Губы дрожали. Она сжала его горячую ладошку и наклонилась:
— Я рядом, малыш. Мамочка рядом.
В один из вечеров Даниил принёс ей кружку чая.
— Ты изменилась, Лена. Стала сильной. Светлой.
— Ты научил меня снова жить. Спасибо.
Он сел рядом.
— Я помог, потому что не мог иначе. Я видел в тебе — себя. Меня самого, тогда, когда всё разрушилось. И знаешь… я не просто помогал. Я тебя полюбил.
Лена молчала. А потом улыбнулась — по-настоящему, впервые за всё это время.
— А я — тебя. Просто боялась себе признаться.
Они не стали устраивать пышной свадьбы. Позвали только самых близких: Николая — друга Даниила и лечащего врача Лены, соседку, тётю Тому, что приглядывала за Артёмом, и двух коллег Лены из магазина.
Артём шёл впереди, с корзинкой лепестков, и был невероятно горд.
— Это моя мама! — сообщил он всем. — И мой дед теперь — мой папа. Ага!
Все смеялись. И плакали.
Прошло пять лет.
Лена открыла свой магазин — небольшой, уютный, со здоровыми продуктами. Даниил ушёл с должности в частной клинике и открыл семейный кабинет — он и его друг Николай консультируют пациентов вместе.
Артём пошёл в школу. Он стал уверенным, весёлым мальчишкой, обожал футбол и однажды сказал:
— Знаешь, мама, если бы ты не появилась, я бы не знал, что такое настоящее счастье.
Лена обняла его, прижимая к себе.
— А ты моё счастье, Артём.
На кухне, как всегда, пахло пирогами. Даниил варил кофе, напевая старую мелодию. За окном кружился первый снег.
Жизнь начиналась заново. И на этот раз — по-настоящему.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории.