"- Я сказал, молчать! – Аркадий рассердился не на шутку, потом оглянулся на закрытую в спальню дверь и зашептал, - Только посмей ей что сказать плохое! Доктор грозился на меня написать докладную, за Анькины синяки! Я сидеть не желаю, так что станешь её доводить- укажу, что ты это всё делала! Поняла?!"
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 7.
Анну выписывали из больницы, она была совершенно здорова, телом, конечно. Душа её словно бы умерла, ничего Аня не чувствовала больше. Может, тому лекарства поспособствовали, доктор Краснов лично следил за Аниным лечением, уделив особое внимание душевному состоянию молодой женщины.
Пока Аня собирала свои вещи перед выпиской, доктор Краснов имел обстоятельный и не очень приятный разговор с Аркадием. Разговор был неприятным для самого Аркадия, тот краснел, бледнел, пытался как-то оправдываться, но доктор пресекал все эти попытки.
- Не думайте, что я оставлю без внимания то, что видел на теле вашей жены, - сурово сдвинув брови, говорил Аркадию доктор, - И характер этих отметин мне известен! Если бы ваша жена не потеряла ребёнка, я бы непременно доложил о вас куда следует! Но сейчас ей и без того тяжело, и я хочу оградить её от допросов и разбирательств. Но учтите при этом, что я стану следить за её судьбой, и если только я узнаю, что вы снова взялись за рукоприкладство!
- Доктор, да я… я не это, это не я… я никогда… просто… она сама…, – Аркадий тряс головой и не знал, что сказать грозному доктору.
- Что – сама?! Не несите бред! Я вас предупредил! Я знаю, в деревнях это бытует зачастую, такое отношение к женщине, но с этим я, как доктор и как человек, всегда боролся и продолжу это делать! Через два месяца я лично приеду в ваш местный фельдшерский пункт, и приглашу вашу жену на беседу. И если я только заподозрю…
- Доктор, да чего вы из меня чудовище-то делаете, - со слезой в голосе заговорил собравшийся наконец Аркадий, - Думаете, я такой деспот?! Да я, между прочим, тоже потерял дочку… Пока жена в беспамятстве лежала, мне пришлось девочку хоронить… матери моей плохо стало, с сердцем слегла! Думаете, мне легко было?! А теперь вот жена… самому тяжело, и ей не показать того, надо её поддержать, выходить! А как? Как, если сам ночами не сплю…
Краснов посмотрел на потемневшее лицо Аркадия и чуть смягчился. Кто знает, как там у них в семье, ведь как известно – чужая семья потёмки, и он не может никого судить… Люди всегда люди, и доктору по долгу профессии приходится часто сталкиваться с горем, болезнями, обидами человеческими.
- Берегите жену, ей сейчас очень нужна ваша помощь и поддержка, - вздохнув, сказал доктор, - Следите за тем, чтобы она отдыхала больше, не нагружайте работой, помогайте. Следите за питанием и приёмом лекарств. Всё наладится, и у вас ещё будут дети, всё будет хорошо.
- Доктор, а мне бы тоже таблеток каких пропишете… для сна, - страдальчески вздохнул Аркадий, - Тяжело засыпать, в ночи всё кажется, что люлька скрипит и малышка плачет…
Краснов написал что-то на бумажке и дал Аркадию, а сам подумал, может и хорошо, успокоительное этому человеку не повредит. Пусть спит крепче и даст жене отдохнуть, восстановиться. Знакомы ему деревенские нравы, что уж, сколько ни ведут борьбу с этим мракобесием, а иной раз такое впечатление, что женщины сами не желают к себе иного отношения, традиционно страдают и считают это нормой! Просят не доносить на мужа, ведь кормилец… Хотел он было поговорить с Анной про синяки, обнаруженные на её теле, но… после смерти дочки, такой разговор ей ничем не помог бы, только хуже мог сделать.
Доктор наблюдал из окна, как усаживает Аркадий жену в сани, накрывает попоной ноги, закутывает в огромный овчинный тулуп. Может, ошибается он… надо проследить, как и обещал, вот поедут они с осмотрами по сёлам, тогда и поговорит он с местным фельдшером, всё разузнает.
- Анюта, ничего, мы с тобой справимся, - торопливо говорил Аркадий, не глядя на жену и поправляя попону у её ног, - Бывает всякое, а мы с тобой… дед вон тоже весь извёлся, а матушка, та вообще с кровати не вставала, как узнала про это. Ну, главное, ты сама выздоровела. Я ведь думал… ох, Анечка, прости ты меня, непутёвого! Клянусь тебе, чем хочешь поклянусь, мы будем хорошо жить!
Анна молчала, она сидела в санях и смотрела, как прыгают по заиндевелым кустам весёлые воробьи, стряхивая иней с веток. Она не слушала, что говорит муж, ей было всё равно… ничего не трогало, пусто было внутри, словно вместо горячей живой души зияла теперь огромная ледяная дыра.
Аркадий продолжал рассказывать ей, как он страдал сам и как болела мать, фельдшер даже ей какие-то сердечные лекарства выписал, Аркадий ездил в район, покупать.
Пока ехали до села, Аня не проронила ни слова. Только оказались у околицы, она сказала:
- Стой. Останови.
Аркадий вздрогнул от неожиданности, он успел чуть задремать на санях, колхозная лошадь дорогу домой прекрасно знала сама и размеренно шла по укатанной колее. Остановился, обернулся к Ане, думал, может ей нехорошо. Но она просто выбралась из саней, сунула руки в рукава и зашагала по едва приметной тропе в сторону сельского погоста. Аркадий понял, куда она идет и в растерянности стоял у саней. Вот что взбрело ей в голову сейчас-то туда идти? Уже темнеть на улице начало, рано зимой темнеет, чего там бродить… Можно было завтра с утра сходить вместе, он бы сам её сводил, показал. А теперь что? За ней идти? А ну как чего с ней станет, плохо там будет или что, так тот доктор, сволочь изрядная, и так Аркадия во всём обвинил… тогда уж точно настучит, им, докторам это не привыкать делать!
Чертыхнувшись, Аркадий сглотнул голодную слюну, он ведь предвкушал, как вернётся домой, а там мать уже щей наварила, курицу он сам накануне рубил… Завернув лошадь, Аркадий поехал дорогой к погосту, намереваясь по пути перехватить шагающую тропкой Анну.
- Садись, сейчас вместе доедем, – сказал он, нагнав жену, - Холодно ходить искать-то, покажу тебе… я ведь всё сам справлял по Машеньке нашей…
Аня села в сани, мороз крепчал, но она его словно и не ощущала, ничего не чувствовала, кроме пустоты. Наверное потому, что внутри у неё было так же холодно, как и снаружи.
Маленький холмик свежей земли, крест деревянный… легче не стало. Постояли они с Аркадием молча, тот всё вздыхал и поглядывал на бледное, словно окаменевшее лицо жены. Думал, ведь даже не плачет… может и рада она даже, что дочка от него, нелюбимого, ненавидимого, умерла… такая мысль пронзила всё нутро Аркадию. Думал он, сможет смириться с тем, что не любит его жена, да вот… не ждал, что это будет так больно. Взял Аню за руку, осторожно, потянул в сани.
- Идем, Анют, холодно. Доктор сказал, нельзя тебе на морозе долго.
В доме было жарко натоплено, Капитолина Федотовна как раз доставала из печи щи, поставила на припечек, вытерла руки о передник и уставилась на Анну. Аркадий поставил на скамью Анину сумку и стал помогать ей снимать пальто и шаль. Сам разделся, потёр озябшие руки и сказал:
- Ну, мать, вот и мы! Гляжу, как раз вовремя, щи готовы! Доктор сказал, Анюте надо хорошо питаться! Анюта, умывайся и давай садиться, обедать станем.
Аня молча взяла свою сумку и ушла в комнату, стала разбирать вещи, потом пошла умыться. Аркадий сам достал из буфета тарелки и ложки, стал резать хлеб, потом пошёл в комнату к Ане.
- Хочешь, я сюда тебе принесу, поешь?
Тут же вернулся, взял тарелку и два куска хлеба, сала солёного на ломти положил, принёс всё в их с Аней спальню, поставил на табурет, сам вышел и прикрыл дверь.
- Чего это? Она теперь в кровати станет исти-то?! – заскрипела Капитолина, - Не одна она такая, чего это…
Она хотела было продолжить, повышая голос, чтобы Анька её тоже услышала через закрытую дверь, но Аркадий стукнул по столу ладонью так, что Капитолина вздрогнула.
- Помолчи, мать! Сил нет у меня твои выходки терпеть! Чего тебе не живётся?! Она всё за тебя делала, и по дому, и на дворе чего надо делала, а тебе всё не так! Вот теперь сама будешь справляться, Ане доктор запретил!
- Как это запретил! – Капитолина от удивления на такие речи сына даже пятнами пошла, - Она ж не в родах дитя потеряла, сама виновата! Чего теперь, ей все станем прислуживать?!
- Я сказал, молчать! – Аркадий рассердился не на шутку, потом оглянулся на закрытую в спальню дверь и зашептал, - Только посмей ей что сказать плохое! Доктор грозился на меня написать докладную, за Анькины синяки! Я сидеть не желаю, так что станешь её доводить- укажу, что ты это всё делала! Поняла?! Вот, если не желаешь на старости лет тюремную похлёбку жpaть, так смири норов свой! Старая дуpa!
Капитолина так и застыла с куском хлеба в руке, такого она от сына не ждала! Отложила ложку, поджала тонкие губы… ну, ничего, она в своём доме никому не станет прислуживать, тем более какой-то голодранке Аньке, у которой из приданого что и было, так только перина да две подушки!
Дверь в спальню отворилась. Аня вышла с пустой тарелкой, посмотрела на мужа и сказала:
- Спасибо Аркадий. И вам, Капитолина Федотовна, спасибо, щи вкусные.
Она стала мыть свою тарелку и ложку, набрав воды в малый таз у печи, но Аркадий тут же подлетел, взял из рук Ани посуду.
- Я сам, не надо. Иди, полежи. После больничной-то койки, отдохни. Сейчас мать чай наладит, я тебя позову. А хочешь, и тебе принесу, в спальне выпьешь. Мать, мёд достань!
Капитолина чуть коркой не подавилась от такой «картины»! Это ж где такое видано, чтобы свекровь снохе прислуживала?! Но как тут Аркашку ослушаешься, у него вон, от злости желваки так и ходят!
Встала Капитолина, охая и прихрамывая пошла в клеть за мёдом. Ничего, недолго Аньке в барынях ходить…
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025