Вечером я сбежала из квартиры, не выдержав холодной атмосферы. Взяв с собой только рюкзак и папку с документами, я пошла бродить по городу. Прошлась вдоль оживлённых улиц, где трещат объявления в динамиках, орут зазывалы, пахнет жареными каштанами и хот-догами. Потом свернула в тихий переулок. И вдруг услышала тихое:
– Эй, Ольга, стой.
Обернулась – это Макс, тот самый юрист. Он выглядел как-то растерянно, лицо у него было бледным, и шарф уже не в клетку, а серый.
– Откуда вы тут взялись? – спросила я без особого энтузиазма.
Он пожал плечами:
– Случайно увидел вас. Слушайте, мне нужно вам кое-что сказать, – он понизил голос. – Наша с вашей сестрой договорённость… не совсем законная. Вернее, там есть серые моменты. И я не уверен, что хочу в этом участвовать дальше.
Я мигом насторожилась.
– А почему вы вообще работаете на Алену? – чуть резче, чем нужно, спросила я.
– Она заплатила… – Макс отвёл взгляд, застеснявшись. – Я адвокат-самоучка, точнее, учусь на последнем курсе. И мне отчаянно нужны были деньги. А ваша сестра предложила быстренько замять всё, если я помогу «убедить» вас подписать бумаги. Но… – он замялся, – в этих бумагах были кое-какие фальшивые подписи. Я видел, что почерк вовсе не вашей бабушки, а искусно подделанный. И… это меня пугает, понимаете?
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Подделка?! То есть Алена пошла на преступление ради квартиры?!
– Но почему вы сейчас решились мне это рассказать? – прошептала я, губы пересохли от нервозности.
– Потому что меня гложет совесть. И, скажу честно, ваша бабушка оставила второе завещание, где чётко прописано равное разделение. И я видел у Алены этот экземпляр. Но она сделала вид, что он утерян.
У меня подкосились колени. Выходит, всё это время моя сестра сознательно лгала, шантажировала и уничтожала улики. Мои глаза наполнились слезами – от ярости, печали, предательства…
Макс взглянул на меня с неожиданным сочувствием.
– Я… могу помочь вам. Подскажу, как действовать в суде, и всё такое. Только, умоляю, не говорите Алене, что я проговорился. Она может меня разорить или, хуже, подать жалобу на меня в институт.
– Вот оно что, – я прикусила губу, чувствуя горькую усталость. – Хорошо, я никому не скажу. Но… что мне теперь делать?
Он вдруг сделал шаг ко мне, взял за руку, его пальцы были холодные и слегка дрожали.
– Не падайте духом. Бабушкин оригинал завещания может быть у Алены, но есть способ проверить всё через нотариальную базу. Завтра сходите к другому нотариусу, всё выясните. А я… я пришлю вам образец иска, если надо.
Я еле выдавила «спасибо», а он, кивнув, исчез в переулке, оставив меня наедине с ночными огнями фонарей. На мгновение мне показалось, что этот человек и сам жертва в каких-то тёмных схемах. Алена, похоже, связалась с не самыми чистыми людьми, и Макс застрял между ними и своей совестью.
И лишь одной мыслью я жила в тот момент: я обязана вернуть справедливость, как бы ни было больно. Читать далее...