ЧАСТЬ 3: Больше, чем сад
Предыдущие части:
После скандала в библиотеке жизнь в доме словно застыла. Мила старалась быть максимально незаметной, но ощущала на себе любопытные взгляды остальных слуг. Даже обычно невозмутимая Зарина смотрела на неё с особым интересом.
На следующее утро Мила, как всегда, протирала пыль в гостиной, когда за окнами раздался скрип тормозов у подъезда. Спустя минуту послышались знакомые торопливые шаги на каблуках.
— Где он?! — взволнованно крикнула Анна. — Максим в кабинете у Виктора Петровича, — ответила ей Елена. — Но, если честно, я бы не советовала…
Анна всё же прошла к кабинету. Мила замерла и невольно прислушалась:
— Нам нужно поговорить! — решительно заявила Анна, распахнув дверь.
— О чём? — спросил Максим холодно. — Вчера ведь уже всё было сказано.
— Не всё! Ты не можешь так просто…
— Могу, — перебил он. — И уже сделал. Анна, пойми, между нами ничего не было и не будет.
— Из-за неё?! — вскричала Анна.
— Не смей, — отозвался Максим, и в его голосе зазвучала угроза. — Здесь не в Миле дело, а в том, как ты относишься к людям. Я уже давно это замечаю. Просто не хотел обижать отца.
Наступила пауза, и Мила уловила сдавленный всхлип.
— Значит, все эти годы… — с болью произнесла Анна. — Ты просто терпел меня?
— Ты же и сама знаешь, что между нами не было ничего, кроме детской привычки — и, может, дружбы когда-то, — тихо ответил Максим. — Остальное придумали наши родители.
— Неправда! — она всхлипнула громче. — Ты давал мне надежду!
— Какую надежду? То, что я молча терпел твои выходки? Или то, что не возражал, когда ты представляла меня кому-то как «своего жениха»? Может, наши отцы и хотели этого, но…
— Значит, всё решено? — горько спросила Анна.
— Да, — ответил Максим бескомпромиссно. — Я уже объяснил это обоим родителям. Никакой свадьбы не будет.
Стук каблуков послышался снова, удаляясь вдоль коридора. Анна вышла из кабинета и почти сразу хлопнула входной дверью, садясь в машину.
Грохот захлопнутой двери и рёв отъезжавшей машины смолк вдалеке. Мила сделала глубокий вдох: сердце у неё стучало так, будто собиралось выскочить из груди. «Это и впрямь точка невозврата? — мелькнуло в голове. — Отчего же мне одновременно и тревожно, и радостно?»
Около полудня в дом явился Игорь — отец Анны. Мила видела, как он стремительно проследовал к Виктору Петровичу. Оттуда почти сразу послышались раздражённые голоса:
— Это возмутительно! — громыхнул гость. — Мы ведь договаривались!
— Мы ни о чём не договаривались, — ровно ответил Виктор Петрович. — Я лишь позволил детям общаться. Всё остальное — твои фантазии, Игорь.
— Фантазии?! А как же наш план — объединить компании через брак наших детей?
— Прости, дружище, но это была твоя идея, не моя, — в голосе Виктора Петровича звучала сталь. — Я никогда не давал согласия. Просто не хотел тебя огорчать.
— И что теперь? Моя дочь унижена! А её проект…
— Её проект оказался несостоятельным, — жёстко перебил его Виктор Петрович. — И ты это знаешь. Только признаваться не хочешь.
После этого возгласы стали тише, и Мила не стала дальше подслушивать — нехорошо вмешиваться в чужие разговоры.
К вечеру, когда она уже заканчивала уборку, у выхода в вестибюль её перехватил Максим:
— Мила, подожди… — он смущённо остановился, глядя в сторону. — Давай прогуляемся? Мне нужно тебе кое-что показать.
Они вышли в сад. День клонился к закату, на деревья ложились длинные тени, но рабочие продолжали заниматься разметкой дорожек. Пахло сырой землёй и чуть горьковатым ароматом прошлогодней листвы.
— Знаешь, — неожиданно заговорил Максим, — я почти сразу понял, что это твои правки. Как только отец показал мне «исправленный» проект, у меня сложилось впечатление, что я уже видел это в твоих глазах… Ты же вечно останавливалась у окна и глядела на наш сад так, будто рисуешь его заново. И ещё… — он усмехнулся, — пару раз видел, как из твоей сумки торчит книга по ландшафтному дизайну.
Мила улыбнулась, они шли по тропинке рядом, стараясь держаться чуть в стороне от занятых делом рабочих.
— Я давно хотел поговорить с тобой, — продолжал Максим, понижая голос. — Но всё не решался. Сам не знаю, почему. А потом появилась эта путаница с проектом Анны…
— Не стоит, — тихо возразила Мила. — Я понимаю, как сложно…
— Нет, ты не понимаешь, — остановился он и повернулся к ней лицом. — Я должен тебе кое-что объяснить. Анна… наши родители дружили много лет, вот они и решили, что из этого «что-то» выйдет. Но мы с Анной и правда были больше друзьями в детстве. Когда она уехала за границу, вернулась уже другой. Родители же воображали, что у нас «любовь с пелёнок», — он криво усмехнулся. — А на самом деле я уже давно люблю другую. И всё гадал, когда это осознал по-настоящему.
Мила ощутила, как у неё буквально подкосились колени: сердце стучало так громко, что, казалось, слышно окружающим.
— К-кому? — прошептала она.
Вместо ответа Максим осторожно взял её за руку. Его пальцы оказались удивительно тёплыми и чуть дрожали.
— Угадай, — полушёпотом произнёс он.
В ту же секунду на крыльцо вышла Елена. Завидев их, стоящих посреди тропинки, она лучезарно улыбнулась:
— Наконец-то! Я уж думала, что вы никогда не скажете этого вслух друг другу.
— Елена, ну ты всё испортила! — воскликнул Максим, смутившись.
— Я ничего не испортила, — отмахнулась сестра. — Больше нет причин прятаться. Кстати, мама уже в курсе. И знаешь, что самое смешное? Её это ничуть не удивило.
— Мама… знает? — переспросил Максим.
— Ещё как знает! — Елена фыркнула. — Она давно заметила, как ты смотришь на Милу, да и как Мила краснеет, когда вы встречаетесь взглядами.
Мила почувствовала, как у неё не хватает слов: всё это и радовало, и пугало одновременно. «Неужели было так заметно?» — промелькнуло в голове.
— А папа… — нерешительно начала она.
— Папа доволен, что Мила оказалась такой умницей, — подмигнула Елена. — Если хочешь знать, он терпеть не мог Анну и её манеры, но молчал ради дружбы с её отцом.
Она продолжала говорить, но Мила уже не слышала слов. В ушах шумело, сердце билось словно колокол. Рука Максима по-прежнему не отпускала её ладонь, а от этого прикосновения всё внутри ликовало.
Сумерки сгущались, первые звёзды проявлялись на потемневшем небе. Но они всё ещё стояли там, на узкой садовой дорожке…
…После того вечера в саду жизнь Милы в особняке стала другой.
Утром она по-прежнему надевала форму горничной, но взгляды окружающих теперь были иными. Коллеги шушукались за её спиной, но уже не с насмешкой, а скорее с любопытством и даже уважением.
— Смотри, — услышала она однажды шёпот поварихи, — говорят, любовь все границы стирает…
— Какие там границы? — фыркнула Зарина. — Да она куда толковее той выскочки-«дизайнера».
Даже Алёна Никольская, обычно такая сдержанная, однажды тихо усмехнулась:
— Теперь, Мила, придётся всегда накрывать стол на пять персон…
От слова «всегда» у Милы и щеки пылали, и на сердце теплилось что-то невыразимо радостное. Тем временем сад продолжал меняться прямо у неё на глазах. Рабочие, которые прежде смотрели на неё косо, теперь нередко спрашивали совета:
— Мила, посмотри, — окликнул её однажды бригадир, — тут у нас «альпийская горка» по плану. Какие камни лучше взять, как думаешь?
— А розы где будем сажать? — вторил ему другой.
Все уже обращались к ней подчеркнуто вежливо, почти с почтением. Бригадир выглядел довольным:
— Наконец-то есть с кем работать по уму. А то с той «мадам» — одно мучение.
Теперь Максим всё чаще сопровождал Милу на прогулках по саду. Она увлечённо рассказывала, где будет небольшой пруд с кувшинками, а где — холм с беседкой, увитой глициниями.
— Слушай, а если перенести беседку чуть левее? — предложил он как-то вечером. — Оттуда закат лучше видно…
— Закат? — переспросила Мила.
— Конечно. Мы же собираемся по вечерам сидеть там вдвоём, — ответил Максим с улыбкой в голосе.
У Милы закружилась голова. «Всё это словно сон, — думала она. — Прогулки по саду, тёплая рука Максима и тот взгляд, от которого моё сердце колотится сильнее всяких колоколов…»
Но бывали и моменты беспокойства. Ольга Андреевна явно не могла решить, как относиться к происходящему. Порой она с подчеркнутым вниманием расспрашивала Милу о работе в саду, а иногда вдруг замолкала и становилась холодной, словно отстранялась.
Однажды она неожиданно пригласила Милу в гостиную:
— Садись, дорогая, — в голосе слышалась сдержанная вежливость. — Расскажи мне, как продвигается наша работа во дворе.
Мила начала объяснять, но осеклась, заметив, что хозяйка смотрит куда-то в сторону.
— Простите… Наверное, я слишком увлеклась…
— Нет-нет, всё в порядке, — Ольга Андреевна словно очнулась. — Продолжай. Я просто задумалась…
Она замолчала, будто не решаясь сказать что-то важное.
— Понимаешь, всё это… немного непривычно.
— Да, я понимаю, — тихо отозвалась Мила. — Может быть, вы считаете, что будет лучше…
— Нет, — резко перебила Ольга Андреевна, словно спохватившись. — Я вообще ничего не считаю. Мне просто нужно время, чтобы ко всему привыкнуть.
В тот вечер Мила пересказала бабушке Раисе свой разговор с хозяйкой.
— Ну, оно и понятно, — кивнула та, внимательно выслушав внучку. — Мать-то всегда хочет лучшего для ребёнка.
— Значит, я не «самое лучшее»? — горько вздохнула Мила.
— Глупенькая, — бабушка мягко погладила её по голове. — Ты и есть лучшее. Просто им нужно время, чтобы это осознать. Не торопи.
Но события развивались сами собой. Однажды днём, когда Мила с Максимом вышли проверить, как идут работы в саду, он вдруг остановился у ещё недостроенной беседки.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он.
— О чём?
— О том, что это место будто создано для самых важных моментов…
У Милы внутри всё перевернулось.
— Самых важных? — прошептала она.
Максим повернул её к себе.
— Например, чтобы сказать девушке, которую любишь…
Однако договорить он не успел: из дома раздался голос Ольги Андреевны:
— Мила! Максим! Время ужина!
Они переглянулись и, рассмеявшись, направились обратно. Момент был упущен, но оба понимали, что он ещё вернётся. Может, завтра, а может, когда беседку закончат или когда глициния расцветёт и закат окрасит небо в розовый цвет. А пока они просто шли рядом по садовой тропинке, их руки иногда прикасались друг к другу, и воздух был полон тёплой надежды.
За ужином Ольга Андреевна всё так же внимательно наблюдала за Милой, но теперь её взгляд уже не вызывал прежнего страха. Миле казалось, что лёд понемногу тает. «Осталось лишь дождаться, когда он растает окончательно», — думала она.
И тут Ольга Андреевна неожиданно спросила:
— Мила, а почему ты никогда не показывала нам свои другие проекты? Ну, те, что ты «для души» делала?
— Я и не думала, что кому-то это будет интересно…
— А вот интересно! — в голосе хозяйки впервые зазвучала неподдельная теплота. — Принеси их как-нибудь, мы все вместе посмотрим.
Ольга Андреевна улыбнулась, Елена радостно захлопала в ладоши, а Виктор Петрович одобрительно кивнул. Мила стояла, не в силах поверить, что всё происходит наяву. Её действительно принимали всерьёз… как равную!
Возвращаясь домой, Мила чувствовала, будто летит на крыльях. В её маленькой квартирке бабушка, как обычно, была занята выпечкой.
— Ну, как дела? — спросила Раиса, увидев сияющее лицо внучки.
— Кажется, всё наконец налаживается, — с облегчённым вздохом произнесла Мила.
— Слава Богу! — улыбнулась бабушка. — Я же говорила: им просто нужно время.
Наутро произошло нечто необычное: Виктор Петрович вызвал Милу к себе в кабинет.
— Присаживайся, — указал он на стул. — Надо обсудить кое-что важное.
Она машинально пригладила складки форменного платья и села на самый край, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.
— Я долго размышлял, — проговорил Виктор Петрович, покачивая в руке карандаш, — и понял, что не могу упускать талант, который у меня перед глазами. У нас в компании есть небольшой, но многообещающий отдел ландшафтного дизайна… Хотел бы предложить тебе работу. Что скажешь?
Мила ахнула:
— Но у меня же нет официального образования…
— Это легко исправить, — улыбнулся он. — Есть дистанционные программы, да и рекомендовать тебя я смогу. А что касается опыта… — он кивнул в сторону окна, за которым виднелся преобразившийся сад, — его у тебя уже достаточно.
В этот момент дверь кабинета с шумом распахнулась, и в комнату буквально ворвалась Ольга Андреевна:
— Виктор Петрович, ты сошёл с ума?! Сначала наш сын, теперь и это… Как мы будем выглядеть?
— Что в этом плохого? — невозмутимо спросил он.
— Как что? Ты собираешься взять на руководящую должность обычную служанку без диплома! Что люди скажут?
— Скажут, что мы ценим профессионалов, — жёстко оборвал её Виктор Петрович, — невзирая на их прошлое.
— Но… она… — Ольга Андреевна замялась.
— Мила — талантливый дизайнер, — послышался голос Елены из-за приоткрытой двери. — И, кстати, мама, именно благодаря ей наш сад сейчас лучший в округе.
— Значит, и ты на её стороне, Елена?
— Мама, пойми… — Елена вошла в кабинет. — Мы живём в XXI веке, и не так важно, кем человек был. Важно, кем он может стать.
— «Кем можно стать», — горько усмехнулась Ольга Андреевна. — Да если бы не…
Внезапно в кабинет зашёл Максим:
— Мама, я люблю Милу. И если она согласится, я женюсь на ней. Мне всё равно, что думают твои подруги из высшего общества.
Мила замерла, едва дыша: «Женюсь?» — именно это слово прозвучало громче всего в её сознании.
— Максим… — Ольга Андреевна вздохнула. — Ты же не можешь…
— Могу и уже решил, — упрямо ответил он. — И горжусь своим выбором. Ведь Мила всего добилась сама: без протекции, без денег, одним упорством и талантом.
Он обернулся к Миле и взял её за руку:
— Если только она сама не против провести жизнь с таким упрямцем, как я…
Слёзы выступили на глазах Милы, но она с трудом удержалась от всхлипа.
— Да… Конечно, да.
Ольга Андреевна села в кресло и прижала ладонь ко лбу. Было видно, как в ней идёт внутренняя борьба.
— Итак, вы всё решили без меня? Моё благословение уже не важно?
— Мама, оно для нас очень ценно, — негромко сказал Максим. — Но если ты будешь против…
— Ничего не придётся выбирать, — мягко вмешалась Елена. — Правда же, мама? Ведь очевидно, что они любят друг друга.
Ольга Андреевна помолчала, затем поднялась:
— Мне нужно время. Это слишком… неожиданно.
Она направилась к двери, но остановилась на пороге и бросила в сторону Милы странный взгляд:
— Знаешь, Мила… Я хочу понять, что именно он в тебе увидел, помимо красивых глаз. — И уголки её губ на миг дрогнули в слабой улыбке.
Когда она ушла, Виктор Петрович тяжело вздохнул:
— Ну что ж, лёд тронулся. Теперь бы не спугнуть этот хрупкий момент.
— Не спугнём! — с уверенностью возразила Елена. — Я знаю маму: она уже смирилась. Просто гордость не позволяет ей показать это сразу.
Максим всё ещё держал Милу за руку, и в этом жесте чувствовались уверенность и тепло.
— А как насчёт работы? — напомнил Виктор Петрович. — Твои планы не изменились?
Мила покачала головой:
— Нет, я согласна на всё.
В этот миг в её глазах светилась решимость: казалось, она готова была свернуть горы ради того, чтобы оправдать доверие этих людей и стать частью их семьи.
…Осень окрасила сад в багрово-золотые тона. Завершались последние штрихи ландшафтного проекта: рабочие заботливо укладывали камни на альпийском холме, кустарники приживались, и весь вид радовал глаз. Мила стояла на террасе, любуясь плодами общего труда. Всё вышло даже лучше, чем она могла себе представить.
— Невероятно, да? — послышался сзади негромкий голос.
Мила обернулась и увидела Ольгу Андреевну.
— Да… И не верится, что всё получилось, — ответила девушка.
— Признаюсь, изначально я была против… даже скорее против перемен, чем против тебя лично, — хозяйка дома на миг отвела взгляд в сторону. — Но теперь понимаю, что всё это пошло только на пользу.
Она пристально посмотрела на сад, а затем негромко добавила:
— Кстати, в понедельник совет директоров утвердит твой пост главы нового департамента ландшафтного дизайна.
— Так скоро?! — удивилась Мила.
— А разве ты не заслужила это? — Ольга Андреевна чуть улыбнулась. — Думаю, ты давно начала путь к успеху, просто не осознавала этого.
В этот момент к ним подошёл Максим и, улыбаясь, обнял Милу за плечи.
— Посмотри, мама, какая у меня талантливая… жена.
— Жена?! — хозяйка подняла бровь. — До свадьбы ещё месяц.
— Для меня она уже жена, — Максим подмигнул Миле так, что у неё внутри всё сжалось от радости.
Со стороны дома послышался звонкий голос Елены:
— Эй, молодожёны! Чтобы достался тортик, бегите скорее, а то ничего не останется!
Максим и Мила переглянулись и дружно рассмеялись. Он взял девушку за руку, и они почти вприпрыжку побежали к дому. А позади, словно доказательство силы любви и упорства, расстилался сад — тот самый, что не только преобразил местный пейзаж, но и связал судьбы людей воедино.