Из-за угла вынырнула Лидия Сергеевна. Волосы ее были взъерошены, на щеках проступили красноватые пятна, как будто она уже полчаса ругалась с кем-то. В руках она держала старую тряпичную сумку.
— А-а, вот и вы! — выкрикнула она, и по ее голосу было понятно, что усталость и раздражение переполняют ее настолько, что она едва контролирует себя.
Я настороженно посмотрела на мужа, пытаясь прочитать хоть какие-то подсказки в его глазах. Но он только пожал плечами.
— Мам, — выдохнул Дима. — Что происходит?
— Что происходит? — передразнила она, нервно переступая с ноги на ногу. — Я уезжала по делам, хотела взять документы из кладовки, которые тут оставила еще при жизни отца. А кто-то сменил замок! И ты еще спрашиваешь, что происходит?
Она подошла ближе, и я отступила на шаг, почувствовав, как моя спина упирается в дверной косяк. Лидия Сергеевна вскинула подбородок, пытаясь выглядеть неприступной, но по дрожанию ее рук и несобранной пряди у уха я поняла: ей больно и обидно.
— Вы серьезно считаете, что я буду выпрашивать разрешения войти в дом, который когда-то строил мой свекор? — В ее взгляде вспыхнули слезы, но она тут же отвернулась.
— Мам, ну хватит, — Дима прошептал, будто просил прощения. — Никто не хотел тебя обидеть. Просто… дед завещал дом мне. И я поменял замок еще прошлой весной, чтобы туда не влезли мародеры, потому что старый еле держался.
— А мне не сообщил? — Лидия Сергеевна вскинула брови так, что они чуть ли не слились в одну линию.
— Ты не спрашивала, мама, — я решилась вставить слово. — К тебе ведь эта дача имеет косвенное отношение. По закону.
— Что ты понимаешь в этом законе, девочка? — она повернулась ко мне, и я укололась о ее взгляд, словно осколком стекла. — Знаешь, что мне завещали? Горсть воспоминаний и кучу нереализованных мечтаний. А теперь, когда мне действительно понадобилось, я не могу даже войти!
Боль пронзила меня, как будто я выпила горького настоя без сахара. Я хотела что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу. Дима осторожно протянул ей ключи:
— Вот, возьми. Мы не запрещаем тебе приходить. Но… предупреди нас в следующий раз?
Она молча взяла ключи, прикусила губу, и мне показалось, что по ее щекам вот-вот пробегут слезы. Но Лидия Сергеевна лишь вскинула голову и пошла внутрь.
Мы проследовали за ней. Внутри запах старых обоев перемешивался с ароматом липовой пыли. На полу скрипели доски, мы осторожно ступали, словно боялись разбудить воспоминания.
— Все такое… — прошептала я, потеряв дар речи от того, как давит атмосфера. Полумрак, тусклая лампочка под потолком. В углу когда-то стоял дедов сервант с засушенными цветами, теперь там только блеклая тень на стене да странные пятна сырости. Я даже услышала, как тихо похрустывает старый линолеум под ногами.
— Не люблю я это место, — буркнула Лидия Сергеевна, озираясь. — Призраки…
— Мам, какие призраки? — Дмитрий попытался пошутить, хотя смех получился натужным.
Она ничего не ответила, только приоткрыла дверь в заднюю комнату и исчезла там. Я услышала ее тяжелые шаги и какой-то стук, словно она что-то передвигала. Через минуту Лидия Сергеевна вернулась с небольшим свертком: очевидно, документы были спрятаны в старом шкафчике.
— Мне этого хватит, — сказала она вполголоса. — Остальное оставьте себе.
Она метнула взгляд на старые семейные фотографии, кое-где еще висящие на стенах. И я заметила, как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Может, она вспоминала времена, когда сама была юной, когда они всей семьей собирались здесь за столом?
— Мама, а может, останешься? — предложил Дима. — Мы как раз хотели немного привести дом в порядок.
Она лишь молча отвернулась. Пройдя через коридор, вышла на улицу. Мы переглянулись, и я пожалела, что не успела остановить ее хотя бы словом. Но догонять уже не стала: знала, что Лидия Сергеевна не переносит излишней жалости.
Когда я вышла следом за ней на крыльцо, то увидела, как она быстрыми шагами идет к калитке, чуть ли не спотыкаясь об выступающие корни старой березы. И у меня внутри всё сжалось, будто кто-то сдавил мое сердце. Хотелось крикнуть, позвать, но горло перехватило дыхание.
— Может, это к лучшему… — пробормотал Дима, касаясь моей руки.
Я почувствовала его тепло и поняла, как мы оба истощены. Но тут во дворе раздался голос, не принадлежащий ни одному из нас:
— Ой, а что за громкий скандал у вас тут? Успелось-то как раз на представление, хе-хе-хе!
Мы повернули головы — и в калитку вошла моя двоюродная сестра Маша, маленькая, юркая, со взъерошенными волосами цвета спелой пшеницы. На ней была легкая кофточка, а через плечо перекинута сумка с надписью «Всем заправлюсь сама!». Я совсем забыла, что обещала ей показать нашу дачу, когда она вернется из тура по Европе.
И в тот миг я поняла: теперь всё может измениться еще сильнее. Потому что Маша всегда приносила собой неожиданные сюрпризы… Читать далее...