- Ах ты бестолочь, как же я устала от тебя, а ну-ка отвечай сейчас же, ты стащила сигареты у Артура? Ну-ка говори.
Мать вцепилась в волосы и дёргала резко то в одну сторону, то в другую. Она истерично что-то выкрикивала, взвизгивая периодически прям возле уха Агаты. От ужаса хотелось закрыть уши, она сходила с ума от таких громких криков.
- Ничего из тебя путёвого не выйдет, так и знай. Лучше бы я тебя утопила в бочке, когда родила, ведь хотела же. И на что только ты мне, никакой пользы, одни убытки.
Ещё какое-то время мать продолжала кричать, позже швырнув ребёнка прочь от себя, позволяя наконец-то той исчезнуть. Столько лет прошло, но Агата не могла забыть эту сцену, у неё никак не получалось вычеркнуть прошлое, забыть насовсем. Оно преследовало её во снах и воспоминаниях, всплывающих неожиданно в самый неожиданный момент.
Историю о том, что мать собиралась её утопить за ненадобностью сразу же, как только та родилась, Агата слышала не раз и не два. Мать любила мусолить эту историю, словно бы ощущая какое-то приятное чувство, наслаждаясь болью, которую причиняла дочери.
Повернувшись на бок, она положила руку на мужа, спокойно посапывающего рядом и вновь закрыла глаза стараясь подумать о чём-то приятном и наконец-то уснула.
***
Матвей не торопился домой, дорога была всегда возможностью подумать, немного уйти в свои собственные мысли и воспоминания. Мать опять промывала ему мозги тем, что переживает за него. Не спокойна была она пока её сын всё ещё жил с Настей, сердце ей подсказывало, что есть какая-то опасность, исходящая от неё.
Трактовала она это своё предчувствие просто: могут родиться больные дети, да и сопьётся Настя точно со временем, даже если сейчас нет такой склонности у неё. В своих предположениях мать и не понимала всю трагедию, всё то, что таилось в душе родного ребёнка.
Их было двое, во дворе никто не мог обидеть Матвея, все знали, что Дикий, такой кличкой называли Артура, не имеет страха и за своего брата просто разорвёт любого.
«Надо всё в жизни попробовать», - уверял Артур. Не было у брата какого-то страха, периодически накрывающего Матвея. Он всегда хотел быть таким же храбрым и сильным, но словно бы не дотягивал до него.
Будучи ещё совсем молодым Артур спутался с ребятами, из-за которых позже и срок получил по малолетству, а когда вышел, то справиться мать с ним уже не могла. Работать парень не собирался, подстраиваться под какие-то приличия, навязанные матерью, он тоже не имел желания.
Дикий всегда бунтовал, словно бы шёл против системы, не боясь ничего. У Матвея же присутствовал природный страх, ограждающий его от нарушения закона, уберегающий от многих необдуманных поступков.
Связь братья держали всегда, что бы не происходило в жизни обоих. Бывало, что Дикий мог не отвечать матери, так как чувствовал себя не в состоянии разговаривать с неё, но вот брату он отвечал всегда.
Однажды Артур перестал брать трубку. Матвей начал переживать уже на следующий день, так как это обозначало только одно, что с братом что-то случилось.
Матвей обошёл большое количество мест, где мог быть его брат. В последнее время тот жил с женщиной, но у неё Дикого не было и ответить на вопрос, где он может быть, сожительница никак не могла.
Брата он нашёл спустя две недели. Один из его друзей дал наводку, подсказал, куда захаживал Дикий.
- Помнишь бабу, которую ещё убили, Диана её звали. Дело тогда Дикому не пришили, не смогли, его в городе не было. Он после смерти бабы свой ещё в доме её жил несколько лет, пока дочка из детского дома не пришла. И вот он часто туда наведывался, мне рассказывал, что девка ему та нравится, всё обхаживает её. Там проверь, может его и найдёшь, - парень оскалился, показывая не весь ряд зубов, похихикал и добавил, - может согласилась молодуха, чего ему с евошней время терять, когда тут получше вариант имеется.
Дом был пуст, а дверь не заперта ни на крючок изнутри, ни на замок снаружи. Матвей легко проник в чужой дом, не понадобилось даже усилия прикладывать.
Первое, чему удивился молодой человек, было прибрано. Он вспоминал свой единственный визит к брату, когда тот в этом же доме проживал с женщиной по имени Диана. Та была старше брата на десять лет, но своей любовью к уюту не отличалась. В доме вечно было грязно, всё валялось, тут редко топили печь или готовили еду.
Матвею не нравилось бывать в таком неухоженном доме, но теперь он видел сложенные стопкой полотенца на стуле, чистые тарелки, установленные в единственном шкафчике, выкрашенный в бордовый цвет пол, заправленную кровать.
Позвав хозяев дома и не получив ответа, Матвей вышел, решив посмотреть в сарае или в огороде, где ещё могут быть люди, но не нашёл и там никого. Он вернулся в дом и почему-то решил открыть дверцу, ведущую в подпол.
Дикий лежал на спине с открытыми глазами, не реагируя на свет, а на внутренней стороне доски, которую Матвей обнаружил при открытии дверцы, было засохшее красное пятно. Брат был мёртв.
Расследование ничего не дало, убийцу брата так и не нашли. Кроме того, следователи закрыли дело с трактовкой несчастный случай, посчитав, что мужчина, оказавшийся в чужом доме, просто упал в подпол случайно, закрыв при падении за собой крышку.
Дочь Дианы, которая должна была вернуться в свой дом для проживания, на самом деле пыталась там жить, но испугавшись каких-то видений, ушла, стала проживать у тётки.
Алиби молодой особы подтвердили соседи, живущие рядом с домом Дианы, и соседи тётки. Агата, дочь Дианы, и правда жила уже месяц у своей тёти, не желая возвращаться в собственное жилище.
После закрытия дела, Матвей начал своё расследование, но в тот момент у него ничего не вышло. Одна встреча помогла разгадать загадку смерти брата. На свободу вышел дружок Дикого, который и открыл все карты. Спустя четыре года Матвей узнал имя убийцы.
Со злостью справиться было сложно, хотелось тотчас отомстить обидчику. Если бы Матвей был хоть на йоту похож на своего брата, то и раздумывать не стал бы, тут же бы поквитался с убийцей.
К тому же Матвей всегда отличался своим умом, он обдумывал план мести, позволяющий не просто уничтожить человека, но сделать как можно больнее ему и окружающим, чтобы человек мог прочувствовать всю боль, что пережил он после утраты брата.
Он уже сворачивал в Малиновку, где его ждала жена. Извиняться Матвей не собирается, так как виноватым себя он никогда не чувствовал по отношению к жене. Она и правда его раздражала. Ему часто хотелось ударить её кулаком по голове, вымести всё негодование, бушующее внутри. Настя очень сильно в нём провоцировала воспоминания о брате, о том, что его кто-то лишил жизни.
Оставив машину перед калиткой, не став загонять её внутрь, Матвей вошёл во двор, тут же взбегая по ступенькам. Дверь была отворена, а жена занималась приготовлением завтрака, словно бы знала, что он сейчас прибудет.
- Что у тебя там? – не здороваясь, он сунул свой нос за плечо Насте, замечая несколько яиц в сковороде, - мне тоже разбей парочку, я голоден, как волк. У матери не поел с утра.
Настя не ответила, подойдя к холодильнику и взяв оттуда ещё три яйца, чтобы разбить их в сковороду. Позже она посыпала сверху зелёного лука с укропом, посолила и накрыла крышкой.
- А зелень, где взяла? Ты же не посадила ничего, - это был то ли упрёк в том, что Настя не занималась огородом, то ли простой вопрос из любопытства, но Матвей ждал ответ, смотря на жену.
- Агата мне разрешает срезать сколько захочу, - она ответила спокойно, не смотря на мужа.
Не было у жены ни радости, ни каких-то эмоций, какими она обычно его встречала после долгого отсутствия. Она даже не собиралась что-то спрашивать или выяснять отношения. Настя вела себя так, словно бы выполняла какие-то свои обязанности машинально, как робот.
- Поди пожаловалась ей на то, какая ты несчастная, - ехидно произнёс Матвей.
Ответа не последовало. Поставив сковороду на стол, Настя взяла тарелку и выложила на неё часть приготовленной еды, удаляясь вместе с тарелкой на улицу, где стала есть, присев на выступ крыльца.
Она его опять раздражала, поэтому съев всё, что было, он тут же удалился в гараж, чтобы там отвлечься и заняться своим делом. Один из постоянных клиентов должен был пригнать свою Ниву, у которой опять барахлил двигатель, поэтому можно было и подготовиться, прибрав в гараже после ремонта предыдущей машины.
Из гаража в дом за весь день Матвей так и не заходил. В обед Настя принесла поднос с тарелкой, где были макароны с двумя котлетами и крепкий кофе, как любил Матвей. Она молча поставила еду на свободное место на грязной столешнице и ушла.
Вечером Матвей так устал, что был готов встретится с женой дома, в такой момент, он уже не имел сил чувствовать ненависть или же какое-то негодование.
Перед тем, как всё же войти в дом, он отправился в огород, чтобы постоять немного в самом конце и посмотреть вдаль, погружаясь в собственные мысли.
- Добрый вечер, Матвей, - послышался женский голос из соседнего двора.
Агата просто поздоровалась, закрывая курятник на ночь, больше не собираясь говорить ещё о чём-либо. Ему показалось, что поведение Агаты было таким же, как и его жены. Она точно знала, что произошло в их доме, но никаких замечаний или же своих наблюдений не выказывала. Безразличие со стороны обеих дам вновь заставило испытать неприятное ощущение.
- А чего детей не заведёшь? Всё с курями, как с детьми малыми возишься, - вместо приветствия Матвей задал свой вопрос.
- Заведу и детей в своё время.
- В какое? Уходит же оно. Не надо было к старику переезжать, молодого бы лучше поискала, у кого сил полно. Если что, обращайся, подсоблю в этом деле.
Агата не видела выражения лица Матвея, но предполагала по его голосу, что вслед за этой фразой последовала наглая ухмылка. Демьяна дома не было, и Матвей об этом прекрасно знал.
- Спасибо, я люблю своего мужа, - она ушла, чувствуя его неприятный взгляд.