Часть 2: Жизнь после предательства
Кафе «Лавандовый угол» встретило Алису запахом корицы и приглушённой мелодией саксофона. Она выбрала столик у окна, за которым когда-то сидела с Дмитрием. Теперь здесь остались только отражения прохожих, спешащих спрятаться от ноябрьского ветра.
— Ты выглядишь… — Марина замолчала, разглядывая подругу. Алиса закуталась в чёрное пальто, а её волосы были собраны в тугой пучок.
— Как вдова? — горько усмехнулась Алиса. — Только я оплакиваю не человека, а себя.
Она рассказала всё: как Дмитрий преследовал её под дождём, как умолял дать шанс объясниться. Как она, дрожа, звонила Артёму, а он смеялся в трубку:
— Ты думала, я позволю тебе забрать мою квартиру? Ты же сама подписала контракт, дорогая.
Марина слушала, сжимая чашку так, что костяшки побелели. Когда Алиса показала ей распечатку переписки из агентства «Феникс», та ахнула:
— Они детально расписали твои слабости? Даже то, что ты рисуешь под Бетховена?
— Артём передал им всё обо мне, все мои слабости, — Алиса провела пальцем по пункту «страх одиночества». — Дмитрий знал, как стать моим спасителем…
За окном завыл ветер, и Алиса вдруг почувствовала запах бергамота. Её взгляд метнулся к двери — никого. Призраки преследовали её даже здесь.
Флешбек: три дня после побега.
Алиса сидела на полу новой студии, окружённая коробками. В углу валялся порванный эскиз — она и Дмитрий в образе Мастера и Маргариты. Вдруг в дверь постучали.
— Я принёс твои книги, — Дмитрий стоял на пороге с коробкой. Его лицо украшал синяк от её сумки. — Ты забыла их у меня…
Она хотела захлопнуть дверь, но он упёрся ладонью:
— Я не лгал о чувствах. Артём заплатил за встречу, но не за то, что случилось потом.
— Ты читал мне стихи, зная, что это часть сценария! — Алиса бросила в него книгой. «Фауст» угодил в стену, рассыпаясь страницами. — Ты целовал меня, пока он подсчитывал, сколько стоит моё предательство!
Дмитрий молча поднял листок с её рисунком. На обороте было написано: «Он видит меня».
— Я действительно видел. Тебя. Настоящую. — Его голос дрогнул. — И это разрушило все мои планы.
Он протянул конверт. Внутри — фотографии Артёма с другой женщиной. Датированные за год до их развода.
— Он изменял тебе первым. Контракт недействителен. Квартира твоя.
Алиса замерла. Воздух гудел, как натянутая струна.
— Почему ты не показал это сразу?
— Потому что тогда ты уйдёшь, — он сделал шаг назад, растворяясь в темноте подъезда. — А я… я ещё не готов сказать «прощай».
Кофе с пеплом прошлого
— И что ты сделала? — Марина придвинулась, опрокинув сахарницу.
— Позвонила адвокату. Квартира теперь моя, — Алиса крутила в пальцах чёрный ключ. — Но это не вернуло ни доверия, ни…
Она замолчала, услышав за соседним столиком смех. Там девушка в красном платье целовала мужчину. Тот поправлял ей прядь волос. Алиса резко встала, опрокидывая стул.
— Уйдём. Сейчас.
На улице она закурила, впервые за пять лет. Дождь гасил сигарету, но она всё равно затягивалась, пока горло не начало жечь.
— Он звонил сегодня, — выдохнула Алиса сизый дым. — Говорил, что вернул гонорар Артёму. Что уходит из агентства…
Марина выхватила сигарету, швырнув её в лужу:
— Ты же не поверила?!
— Нет. Но… — Алиса прикрыла глаза, вспоминая, как он плакал в ту ночь у её двери. — Я поверила, что он тоже стал жертвой.
Фонарь мигнул, и на мгновение ей показалось, что в переулке мелькнула тень в пальто цвета ночи.
Письмо, которое не сожгло память
После ремонта её квартира пахла краской и одиночеством. Алиса развешивала эскизы, когда в дверь постучали. Посыльный передал ей коробку и конверт, помеченный знаком «Феникса». Внутри — чек на 300 000 рублей и записка:
«Алиса,
Эти деньги не от агентства. Я продал коллекцию книг, которую собирал с детства. Ты права — некоторые истории стоят дороже гонораров.
Круассаны - малиновые, как ты любишь.
Д.»
Она раскрыла коробку, внутри — идеальные круассаны и записка: «При нагреве 180°C 10 минут. Не ешь холодными».
Коробка выпала из рук Алисы. Сладкий запах малины смешался с ароматом бергамота — он пробрался через вентиляцию, как призрак. Она включила духовку, чтобы сжечь письмо, но вместо этого поставила круассаны греться.
— Сумасшедшая, — прошептала она, ощущая, как по щеке ползёт слеза.
Финал, который, возможно, станет началом?
Утром Алиса стояла перед издательством с портфелем новых эскизов. На последнем рисунке Маргарита летела над городом не с разбитым сердцем, а с горящим. Внизу была подпись: «Страсть сжигает цепи».
— Ждём вашу иллюстрацию к «Фаусту», — улыбнулся редактор, разглядывая работу. — Кстати, вам звонил какой-то Дмитрий. Говорил, что принесёт редкое издание для вдохновения…
Алиса замерла. За окном шёл дождь. Где-то в городе бродил человек с глазами двух цветов, пахнущий бергамотом и предательством.
— Передайте, что я сама найду нужные книги, — она повернулась к выходу. — А редкие издания… они часто оказываются подделками.
На улице она вдыхала воздух, пахнущий дождём и свободой. В кармане жгло чеком, который она не стала рвать. Возможно, завтра отправит его обратно. Или купит краски. Или сожжёт в той же пепельнице, где когда-то гасил сигареты он.
Но сегодня ей нужно было научиться дышать снова. Без бергамота. Без лжи. Без него.