Весь день проходил, как в тумане. Я бегала из комнаты в комнату, стараясь убраться, то ли пытаясь заглушить в себе тревожные мысли. Кристина ушла к подруге заночевать, пообещав вернуться завтра. А Сашка… он стал каким-то замкнутым. Сидел в спальне, что-то строчил в телефоне, подолгу смотрел в одну точку.
Вечером, когда я уже колдовала у плиты (бросила в кастрюлю картошку, зажаривала лук, а в воздухе витал аромат растительного масла и приправ), он вдруг заявился на кухню. Встал за моей спиной.
– Ты почему не сказала, что твоя сестра влипла в долги?
– А это что, имеет значение? – я старалась говорить спокойно, но голос звучал на полутоне выше обычного. – Она попросила у меня помощь, но я пока не готова…
– Я же слышал, – перебил он, – что она намекает на часть нашей квартиры. Точнее, твоей квартиры… или как там? Квартира на всех и ни на кого. Ах да, ведь твоя мама вложилась, верно?
Его интонация была пропитана сарказмом и обидой.
– Да, мама вложилась. Это не секрет. – Я повернулась к нему лицом, стараясь не отвлекаться на шкворчание лука на сковородке. – Саша, зачем тебе это знать? Скажи прямо, что ты думаешь?
Он помедлил, затем приподнял брови:
– Думаю, что твоя сестра попросту хочет отжать у нас часть жилья. А ты, как обычно, не умеешь отказывать. И ещё – что твоя мама, вероятно, давно обсуждала это с ней, раз они обе так дружно всё за моей спиной выдумали.
– Не говори ерунды! – Я вскинула лопатку, чуть не плеснув горячим маслом в его сторону. – Мама не такой человек.
– Угу, давай не будем. – Он громко выдохнул. – Ты же знаешь, сколько я работал, чтобы выплачивать ипотеку. Да, твоя мама помогла, но и я вкладывался. Или я не прав?
Я закрыла глаза, чувствуя, как нарастает давление в груди. Грохнула лопатку на стол:
– Прав, Саша! Никто не отрицает твоих вложений. Но не забывай, кто именно сделал первый шаг к покупке. И теперь мне самой непонятно, как разрулить ситуацию. Ещё вчера ты говорил: «Уезжай к маме», а сегодня вдруг «не трожь наше жильё».
Он слегка разомкнул губы, в глазах блеснуло что-то – то ли чувство вины, то ли остаток злости.
– Я не хочу терять квартиру. И не хочу, чтобы твоя сестра влезала в наши дела. Но… – он запнулся. – Но я понимаю, что она твоя родня, и не могу тебе просто так запретить общаться.
– Вот именно, – выдохнула я. – И никто не собирается продавать долю. Я ей пока ничего не обещала. Но она в отчаянии. Да и с мамой мы ещё не обсуждали.
Сашка подошёл ближе, я ощутила его резковатый парфюм: горьковатый запах, перемешанный с табачной ноткой (хотя он и не курит, но иногда бывает, что ли, в компании?). Знаете, иногда этот аромат был мне притягателен, а сегодня раздражал.
– Ты не понимаешь, – сказал он сдержанно, – если мы сейчас вмешаемся в её проблемы, то втянемся по уши. Нам самим не хватает. Ипотека ещё не выплачена до конца. А если мы что-то продадим… Да это глупость.
Я хотела возразить, но осознала, что он в чём-то прав. Пытаясь держать равновесие между сестрой и мужем, я забыла о том, что у нас самим нет запаса – максимум пару месяцев подушки безопасности, да и то процентов на сорок это тоже мамина поддержка.
– Предлагаешь оставить Кристину без помощи? – пробормотала я, выключая плиту. Запах поджаренной картошки наполнял кухню, живот предательски заурчал.
– Предлагаю не принимать поспешных решений. – Он вдруг потрогал моё плечо – осторожно, будто опасаясь моей реакции. – И давай не будем ругаться, а? Я реально с ума схожу из-за всей этой бытовухи.
Я почувствовала горячие слёзы, подступающие к глазам. Хотелось разрыдаться, уткнувшись ему в грудь, и забыть все обиды. Но в моей голове крутились вчерашние слова: «Собирай манатки и уезжай к маме». Это застряло, как заноза.
– Ладно, – промолвила я наконец. – Обсудим позже. Я пошла в ванну, умоюсь…
И стоило мне выйти из кухни, как раздался телефонный звонок. Мамин номер.
Я сняла трубку и услышала такое, от чего сердце покатилось по наклонной… Читать далее...