- Вы… вы… вы… - повторяю, заикаясь от страха с одной стороны и от внезапного ступора с другой. – вы меня напугали.
Наконец-то получается выговорить. Реально страшно. И эта немыслимая скачка и то, что сейчас чувствует моё глупое сердце.
Оно замирает и подаёт совсем ненужные сигналы.
Этому сердцу очень хочется, чтобы мы с Серканом продолжали нестись вскачь, он бы обнимал меня дальше, крепко-крепко, а потом остановил бы скакуна где-то далеко, в полях, над обрывом, и прижался бы к моим губам в страстном поцелуе.
Бред сумасшедшего.
И надо скорее кончать с этим.
С мечтами. И с покатушками.
- Можно меня на землю? Я обратно пешком пойду?
- Марья, правда, прости, я думал, ты у нас такая смелая.
- Я у вас смелая, когда не в двух метрах от земли на бешеной скорости.
- Да не такая уж и бешеная… Просто… немного покатались.
- Ну, покатались, пора и честь знать. Правда, мне на земле как-то лучше.
- Я не могу тебя тут отпустить. Во-первых, просто не знаю, сколько отсюда идти обратно, во-вторых – тут вокруг лошади, они, конечно, не агрессивные, приученные, но…
- Нет. К лошадям не надо. – перебиваю, вообще напрочь забывая о субординации. Да и какая может быть субординация, когда он меня только что чуть до сердечного приступа не довел?
В общем, Иван Данилович еще раз извиняется, разворачивает коня, и мы медленно-медленно шагаем к конюшням, где остались бабуля и дети.
Это та еще пытка! Может, было бы лучше ему спустить меня и фиг бы с ними с другими лошадками?
Просто… Чувствовать за собой горячее тело красавчика босса – отдельный вид мазохизма.
Сразу в голову лезут разные мысли. А что было бы. Если бы он всё-таки посмотрел на меня, как на девушку? На свидание бы позвал? Ухаживал бы…
Ох, Маруся, Маруся? Когда ему ухаживать? Он же на работе двадцать пять на восемь! У него на сына времени нет совсем, какие уж тут, девушки и ухаживания?
Стоп. А правда… Ну… он же красивый мужик? Неужели… это ему не надо? Совсем? Или…
Краснею густо от своих мыслей.
Возможно, Дюжев не так уж много работает? Просто, после дня в офисе он приезжает к какой-нибудь красотке и… зависает на пару-тройку часов. Почему нет? Сын под присмотром няньки. Накормлен, одет, гулял, мультики смотрел, даже учился чему-то, потому что я из тех нянь, для которых важно не только, простите, попу подтереть, но и научить самому это делать.
В общем, уверена в том, что мой шеф наверняка не теряется и прекрасно устроил свою личную жизнь, что, собственно, меня вообще не касается.
И меня это на самом деле не должно волновать!
Да и не волнует.
Ах, кому ты врешь, Маша?
Не важно. Себе вру. Мне уговорить себя надо, что до Серкана мне никакого дела нет.
Он работодатель. Он – табу!
- Марусь, ты чего такая молчаливая? Обиделась?
Хочется зашипеть на него. Молчаливая я, потому что вы весь такой прекрасный и недоступный! Вот!
- Просто устала. Извините. Вы о Дане поговорить хотели?
- Я о тебе хотел поговорить.
Упс. Вот это номер.
- А что обо мне? У меня… все хорошо. Есть какие-то проблемы?
- Я не знаю. Как тебе у нас? Я в курсе про Алису Карловну, она будет держаться подальше. В целом как?
- Что, как? Данька у вас молодец, с ним не сложно, да, чудит иногда, но всё решаемо.
- По Даньку я сам вижу, и говорю с ним. Я о тебе.
- А что я?
- Как ты устроилась?
Хм, он серьёзно? Он же был в нашей с бабулей квартире, даром, что профессорская? У меня там комнатка была – кровать, шкаф, стол, и не развернуться. А тут – хоромы!
- Марусь, давай, не молчи. Рассказывай.
- А что рассказывать? Шикарно устроилась, вы же сами видите? Спальня огромная, кровать удобная. Для Пышки все условия.
- А для тебя? Ты ведь весь день, получается, привязана?
- Так я же работаю? Поэтому и привязана. И то, меня ваша Марина Ивановна часто выручает, если надо детей на пару минуток оставить.
- Хорошо. Но ты же еще и учишься?
- Так я же не на дневном? Мне каждый день ходить никуда не надо.
- Это понятно, но заниматься ты успеваешь?
Конь идет довольно медленным шагом, а я прикидываю, сколько ещё продлится этот допрос.
И пытка.
Пытка Серканом, ахах!
Ну, как бы вы себя чувствовали? Под вами огромное горячее животное, а за вашей спиной не менее крупный, не менее горячий красавец-мужчина!
А вы романтичная «наивняша», верящая в любовь!
Вот сейчас он развернет вас к себе, прижмет к груди и скажет – Маруся, вы моя на веки! И поцелует таким поцелуем, от которого подгибаются пальчики на ногах и сердце разрывает на атомы, ахах, какие там еще клише есть в бабулиных романах?
Б-р-р-р…
Эх, да нет, конечно, я не такая. Не «наивняша». И в любовь я не верю. Ну, почти. Конечно, есть пример бабушки-дедушки, мамы-папы. Но мой опыт говорит, что это скорее исключение из правил, чем правило.
И горячий красавец Серкан Данилович – не по мою душу точно.
- Марья, что замолчала?
- Серкан Дани… Ой… простите, Иван Данилович, я всё успеваю. Мне у вас работается прекрасно, и с учёбой все отлично. И зарплата меня устраивает. Тем более сейчас мне и тратить почти не на что. Вы меня кормите, на дорогу тратиться не надо. Все просто класс.
- Отлично. Я рад, что ты довольна. Тем более что… скоро обстоятельства несколько изменятся, и я хочу, чтобы ты была к ним готова.
Так. А вот это уже мне совсем не нравится.
- Изменятся обстоятельства? То есть? Мы переедем? – вспоминаю, что в скором времени должны были доделать ремонт в его особняке, может, он это имеет в виду?
- Нет, пока мы будет здесь, просто… приедет моя невеста.
Час от часу не легче!
- Добро пожаловать, как я рада вас видеть, приятно познакомиться! – репетирую улыбку перед зеркалом в собственной ванной, готовясь ко сну.
Просто… бешусь, по сути, и не без причины. Потому что, кому нужно мое «добро пожаловать»? И кто я такая, чтобы говорить невесте босса – «добро пожаловать»? И «рада вас видеть»? А уж насчет «приятно познакомиться» - тут вообще отдельная тема. Не скажу, что мне прям очень приятно.
Не потому, что я уверена, что невеста Дюжева окажется какой-то противной мажоркой или гламурной стервой. Нет. Возможно, она очень даже милая девушка. Но, блин…
Поэтому я и бешусь, потому что новый человек в доме, к которому надо будет привыкать. Как она отнесется ко мне? А к Даньке? Нет, возможно она его уже знает и любит, но…Будет ли очень рада, что с её женихом на постоянной основе проживает молодая девушка?
Да, разумеется, я не чета ей, тут к бабке гадалке не ходи.
Невеста Серкана должна быть нереальной красоткой, явно модельной внешности. Может, конечно, красоткой круто подфотошопленной косметологами и хирургами, но разве мужчины на это обращают внимание? Нет, то есть как раз обращают. Иначе не были бы все эти как под копирку скроенные девочки невестами и женами самых-самых богатых мужчин.
Как раз такие как я натуральные, да еще и языкастые не в чести.
Так. Что я опять о себе? У меня свой путь.
Я должна думать о том, как приезд невесты отразится на моей работе и на моей зарплате!
А все остальное… ерунда!
Я и думаю.
Но как же, чёрт возьми, было душно, и горько, когда я услышала это слово!
Невеста!
Эх…
Нет, я же не мечтала, не рассчитывала, ну, почти… Ну, ладно, мечтала! Да! Но, опять же – всё это я проговариваю вслух, глядя на свое отражение в зеркале и мысленно ругая себя за то, что тупо схожу с ума! – опять же, я мечтала о Дюжеве, не как о Дюжеве, а как о Серкане Болате! Как о чём-то недостижимом! Как Оскар для Ди Каприо. Ну, почти. Ну… с двадцать пятой попытки. Ахах… как весело!
Совсем мне не весело.
Мне обидно.
Почему я не гламурная красотка?
Почему, увидев меня в образе Мальвины он не упал к моим ногам и не сказал – Маруся, я ваш навеки?
- Дурочка ты, Марья. Наивная глупышка. Такие как Дюжев женятся на крутых девчонках. На своих. Таких же богатеньких и красивых. И умных. Которые ум свой умеют прикладывать туда, куда надо, а не туда, куда ты.
Показываю отражению язык и закручиваю кран с водой.
Хватит. И так весь день на нервах.
И после сообщения Серкана о невесте. И после пробежки на вороном скакуне. И после того как босс меня с этого скакуна снимал.
Нежно и бережно.
Еще и в глаза смотрел с улыбкой.
А у самого невеста!
Гад!
Но я была холодна и черства. Вернее, просто старалась быть такой. И еще деловой. Я же няня? Вот и выполняла остаток дня свои «няньские» обязанности. Правда, Дюжев не дал мне заниматься Даней, он же был дома? Поэтому всё время тёрся с нами. И на улице, и в детской, и в столовой.
Ну и бабуля, конечно! Куда без неё?
Мне показалось, или она намеренно постоянно рассказывала Серкану Даниловичу какая я хорошая, умная, красивая?
Он снисходительно кивал и поддакивал.
А самого, небось, тошнило от этого.
В конце концов я не выдержала и ляпнула, мол, бабушка, хватит меня тут сватать, я работаю на господина Дюжева и между нами не может быть никаких отношений кроме деловых и вообще, у него невеста.
После этого было минуты две тишины.
Дальше Дюжев пришёл в себя и, извинившись, дематериализовался в свой кабинет.
А бабуля настучала мне по голове, сказав, что мозгов у меня нет, и она не понимает, в какую дырку от бублика они утекли. Ведь были же? Не могло не быть!
Эх…
Опять показываю отражению язык, а потом улыбаюсь.
И совсем я не обычная и не бесцветная. Красивая я девчонка. Просто… Серкан мне не по плечу. Да и больно ли надо?
Мне бы простого парня Ваню! Я так раньше и говорила, что у меня будет муж – Ванечка, и будем мы с ним – Иван, да Марья!
Упс.
Понимаю, что Дюжев как раз Иван!
Но это ничего не значит!
Пора ложится спать. Бабуле выделили отдельную спальню, мы уже с ней попрощались, пожелали друг другу приятных снов. Дашутка сладко сопит в своей кроватке. Даня сегодня спит у себя, в детской, рядом с комнатой отца.
Ложусь. Хорошо бы что-то почитать из лекций, открываю телефон, куда скачивала конспекты и вижу сообщение от бабушки.
Просит принести ей водички.
Ох, лиса! Уверена, что она не просто так просит! Хочет снова мне мозг промыть насчёт шефа!
Ну, зачем? Зачем бередить? Она ведь тоже в курсе про невесту!
Ладно, принесу ей воды и сразу уйду. Никаких разговоров!
Быстро накидываю на себя халатик, всё-таки в майке и шортах тащится на кухню не комильфо, а надевать что-то другое – долго и лень. Халатик шелковый, вполне приличный.
Бегу босиком – вообще люблю ходить босиком, за что постоянно получаю от бабули на орехи.
В доме темно, только из окон пробивает свет фонариков.
До кухни добираюсь без приключений.
Приключения начинаются там, когда я залетаю, хватаю стакан, начинаю набирать воду и слышу за спиной шум.
Резко разворачиваюсь прямо со стаканом, который, конечно же летит из моих рук, и – дзинь! – разлетается на сотни осколков, как и моё сердце, потому что прямо передо мной стоит Серкан Данилович Дюжев собственной персоной. Без майки.
Играет грудными мышцами – или мне кажется.
Он такой красивый, божечки-кошечки! Так бы и облизала всего!
- Марья, ты…
- Простите.
- Стой на месте, Марья, весь пол в осколках, а ты босая. Сейчас я тебе помогу.
Он делает шаг – на его ногах кроссовки – и легким движением руки поднимает меня, обнимая за талию и прижимая к себе.
Время для меня останавливается.
Не дышу.
Ох… так… так хорошо!
Хочется закрыть глаза, обнять, прижаться к нему и…
- Марья, ты же знаешь, что босиком по дому нельзя? Ну что ты как маленькая? – он говорит это тихо, шепчет на ухо. Так… интимно.
Ой, божечки-кошечки, кажется, я попала!
- Куплю тебе завтра десять пар тапочек, и буду штрафовать, если ты не в них, ясно? – Серкан Данилович всё еще держит меня на руках, чтобы вы понимали!
- Ясно, - тоже шепчу, цепляясь за его плечи.
Они влажные. Кажется, он был в бассейне, или после душа. Пахнет ароматным гелем. Я плыву.
Хруст стекла под его кроссовками, несколько шагов в сторону и меня, увы, ставят на стул.
- Нужно собрать осколки. Постой пока.
- Если вы мне принесете обувь, я могу…
- Стой смирно. Не думай слезать.
Говорит, а сам быстро идет к небольшой кладовке. Надо же! Он знает где в его доме прячется инвентарь! Там метелка и совок. И пылесос, который беспроводной, как швабра. Я-то уже тоже всё знаю несмотря на то, что я няня и не должна убирать за подопечными – есть же горничные, но я лучше сама соберу мусор, если мы с малышами устроим кавардак.
Иван Данилович возвращается.
Блин, почему у меня нет с собой телефона? Сделала бы пару видосиков, продала за бешеное бабло! «Миллиардер Дюжев подметает пол». «Владелец заводов, газет, пароходов, сам берёт швабру в руки». «Дюжев-групп скоро останется без босса – он уходит в клининг».
Мне смешно от своих мыслей так, что я не могу сдержаться. Стою на стуле, как велели и хихикаю.
Серкан поворачивается, головой качает:
- Марья, прекрати ржать, премии лишу!
- А что, у меня и премия будет? – наглею я.
- Теперь, скорее всего нет. Но… если подпишешь бумагу о неразглашении…
- Какую бумагу?
- Ты никогда не расскажешь никому о том, что видела этой ночью.
- А что я видела?
- Ничего! – смотрит, многозначительно довольно умело заметая мусор.
И тут во мне начинают закрадываться сомнения, или в меня? Мне, как будущему филологу вообще непростительно задумываться о таких вещах. В общем, не важно. Прощу скажу – я начинаю сомневаться в том, что передо мной олигарх! Да, да, именно! Он ведь просто… самый обычный мужчина! Сейчас даже выглядит молодо, ну, парень, лет двадцати пяти! Какой из него миллиардер? Обычный Ваня!
Осколки в совке, он отправляет их в мусорное ведро – еще одно откровение, олигарх знает где ведро!
Кажется, я в него влюбилась! Он просто душка!
- Вроде всё. Но лучше тебе не рисковать.
Дюжев подходит к стулу, останавливается рядом, поднимая руки, чтобы взять меня, кладёт ладони на мою талию и…
Нет. Никакой он не обычный. Он… офигенный.
Я не знаю, сколько времени это длится. Может быть в реале это просто доли секунды, но мне кажется, что мы словно зависаем друг на друге.
Глаза в глаза.
И я чувствую, как щеки неумолимо окрашиваются в алый цвет. Горячо почему-то. И… как-то щекотно внизу живота.
Никогда такого не было.
Я вообще считала, что я такая… ну… в общем, всё, что касается чувственных отношений – не для меня. Я больше по юмору, иногда по драме.
Любовь и страсть – для других девочек.
Или просто меня еще не разбудили?
Так сестрёнка говорила. Обещала, что обязательно в моей жизни появится тот самый-самый, который возьмёт и поцелует Спящую красавицу.
Вспоминаю Марианну и сразу накатывает, сама не понимаю, что делаю, обнимаю Ивана Даниловича за плечи крепко-крепко, и всхлипываю.
- Маруся, ты чего? Эй? Марья?
- Я… я просто…
- Тише, малыш, успокойся. Я… я же не хотел ничего плохого сделать, просто поднять тебя и отнести в комнату. Чтобы ты не наступила на стекло.
Увы, поздно. Кажется, я уже… наступила.
Потому что в сердце кровоточит рана.
Почему такие как он не влюбляются в таких как я?
Почему?
- Извини, Марусь, пойдем. – его голос становится каким-то глухим. Чужим. Другим.
Он поднимает меня так легко, поворачивается, чтобы выйти, крепко прижимая к себе.
В этот момент зажигается свет, который мы почему-то не включили, Иван даже подметал в темноте, но нам это не казалось странным – всё освещал уличный фонарик.
- Что здесь происходит? Ваня? Кто это?
Упс…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Няня для олигарха», Элен Блио
Содержание:
Благодаря этой партнерской публикации канал развивается и продолжает радовать вас интересными рассказами. Просим отнестись с пониманием.
Если вы тоже хотите нас поддержать, можете оформить Премиум-подписку.
