Девочка не спешила сегодня в школу, хотя занятия начинались с самого утра, но в последнее время она предпочитала опаздывать на уроки, чтобы не встречаться с одноклассниками, настроенными к ней не слишком дружелюбно.
– Маша! Маша! Постой же! – ее догонял соседский мальчишка, который норовил увязаться за ней каждое утро до занятий и непременно провожал ее до дома, когда уроки заканчивались.
– Привет, Пашка, – она сонно махнула ладошкой, дожидаясь пока парень поравняется с ней и станет идти нога в ногу. – А ты чего так поздно? Проспал, как и я?
Маша беззастенчиво врала. Проснулась она раньше обычного и даже вышла из дома заранее, но специально не спешила.
– Ага, проспал, – Пашка тоже соврал, потому что не решался выйти на улицу, пока не увидел ее в окошко.
– Влетит нам обоим, – как ни странно, но Машу это заботило в самую последнюю очередь. Больше всего ей не хотелось встречаться лицом к лицу с Дашей Беловой, обзывавшей ее «сиротинкой» и нагло тыкавшей пальцем в ее сторону, когда Маша попадалась ей на глаза. В отличие от сверстницы, у девочки действительно не было ни отца, ни матери, а воспитывала ее только бабушка Валя – Валентина Петровна.
Холодный осенний ветер подхватил листья и погнал их по дороге. Маша поежилась, чувствуя, как озноб пробирает до костей – легкая курточка уже не спасла от сырости, но другой подходящей одежды у девочки не было.
– Ты чего? – Пашка заметил, как нахохлилась Маша, но та лишь покачала головой, давая понять, что ему не о чем беспокоиться. Пашка прекрасно знал, по какой причине Маша теперь постоянно опаздывает на уроки, но ему не хватало смелости, чтобы осадить наглых одноклассников, предпочитавших травить любого, кто хоть чуточку слабее их. Он и сам в некоторой степени оказался в подобном положении, став посмешищем для одноклассника Кольки Пахомова – второгодника, который никак не мог осилить школьную программу пятого класса. Впрочем, он особо и не пытался перейти в следующий класс, предпочитая нагонять страх на младших ребят и отбирая у них деньги, которые родители давали школьникам на завтраки. Пашке даже пришлось вовсе отказаться от обедов в школьной столовой, чтобы не отдавать противному мальчишке деньги. Он сумел заверить своих родителей, что вполне способен дотерпеть до обеда, хотя сам изнывал от голода, наблюдая как на большой перемене ребята гурьбой мчатся в столовую, чтобы отведать макарон с биточком и компот. Мальчик вздыхал, но терпеть унижения от Кольки было куда страшнее, чем голод. Он спускался в школьный туалет и долго пил воду, чтобы избавиться от сосущего ощущения в желудке. Это ненадолго помогало, но на следующем уроке он снова хотел есть.
Маша знала, что Пашка не обедал в столовой из-за Кольки, поэтому периодически подкармливала товарища, подсовывая ему под партой конфету или пирожок, прихваченный из дома.
Вместе они добрели до школы довольно быстро, но ни тот, ни другой совсем не хотели идти на уроки, и у Маши даже появилась мысль вовсе прогулять сегодня школу. Возможно, так бы оно и случилось, если бы на крыльце они не встретились с тем самым Колькой Пахомовым, заприметившим одноклассников еще издалека.
– Тили-тили тесто – жених и невеста! – загоготал подросток, старательно пряча в кулаке зажженную сигарету, которую умыкнул из пачки отца, когда тот собирался на работу.
– Дурак! – проворчала пристыженная Маша, собираясь прошмыгнуть в дверь, но Колька оттолкнул девочку, не собираясь спускать ей оскорбление.
– Чего ты сказала, малявка? – никто не смел так к нему обращаться и должен был быть наказан за свою вольность.
Маша неловко попятилась и, зацепившись ногой за ступеньку, упала на спину, больно ударившись локтем.
– А ну не тронь ее, гад! – Пашка насупился и пихнул недруга в грудь, отчего тот опешил и выпучил глаза, совсем не ожидая такой прыти от мальца, почти на голову меньше него.
– Это ты мне? – удивлению Кольки не было предела, он даже выронил недокуренную сигарету, которую тотчас подхватило ветром и унесло за клумбу прямо в лужу.
Пашка хотел что-то еще сказать, но в глазах тотчас заплясали цветные звездочки – Колька отвесил ему такую оплеуху, что мальчик на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Хулиган еще опасался бить сверстников кулаком в лицо, удар не был поставлен, да и боялся, что нечаянно сломает кому-нибудь челюсть, а это прямая дорога в колонию для несовершеннолетних, так как он уже стоял на учете в детской комнате милиции за мелкую кражу из продуктового магазина. Вместо этого, он отвесил ему пинок под зад и Пашка кубарем покатился с лестницы, оказавшись рядом с Машей, которая никак не могла подняться на ноги, чтобы отряхнуть от грязи заляпанную осеннюю оранжевую курточку.
Пашка уперся руками в землю, мгновенно испачкав ладони, но смотрел на врага снизу-вверх налитыми кровью от гнева глазами, собираясь вцепиться тому в горло зубами, если это потребуется.
– Придурки, – усмехнулся Колька, понимая, что он ничего не сможет ему сделать.
Прозвенел звонок на урок и почти сразу в школе стало очень тихо. Колька еще раз окинул поверженных врагов уничижительным взглядом и нехотя отправился внутрь, собираясь заявиться на урок с опозданием, зная, что ему все равно никто не посмеет сделать замечание – все учителя и так устали от его поведения и спускали ему все, глубоко в душе надеясь, что рано или поздно он совсем перестанет ходить в школу или все-таки загремит в колонию. Никто не собирался с ним возиться и заниматься его исправлением.
– Гад…, – Пашка заляпал штаны грязью и теперь тщетно пытался от нее избавиться. Рядом вздыхала Маша, тоже выглядевшая не лучшим образом – единственная курточка превратилась из оранжевой в черную, напитавшись грязной водой из лужи.
– Я не пойду на уроки, – Маша еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.
– Да ты что! – Паша не разделял ее мнение, считая, что прогуливать уроки нельзя ни в коем случае. – Я так не могу. Меня папка прибьёт.
Пятая точка парня еще помнила отцовский ремень, когда он принес домой две двойки подряд. Пашка не мог сидеть на заднице несколько дней и не собирался повторять плачевный опыт.
– Нас на смех поднимут, – девочка все-таки не удержалась и по ее щекам потекли предательские слезы. Она шмыгнула носом, подхватила свой ранец и поплелась прочь со школьного двора. Пашка не хотел прослыть предателем, но и прогуливать впервые школу было страшно. Он некоторое время колебался, повернулся лицом к двухэтажному строению, где размещалось учебное заведение, но решил, что бросать Машу одну нельзя. Махнул рукой и побежал догонять девочку, настигнув ее только за поворотом.
– Да не переживай ты так, – мальчик понятия не имел как успокоить Машу, которая продолжала всхлипывать и размазывала по лицу соленые слезы, перепачкав при этом лицо грязью, – придешь домой, поменяешь куртку и пойдем обратно. Ничего нам за это не сделают.
– Нет у меня другой одежды, – неожиданно заявила Маша и разревелась пуще прежнего.
От неожиданного признания Пашка даже замер с открытым ртом, осознав, что некоторые дети живут совсем иначе нежели он, хотя и сам Павел чаще всего донашивал одежду за старшим братом, не испытывая недостатка в обносках. Но тут сказать было действительно нечего – наступили непростые времена, и детская одежда исчезла с прилавков словно ее никогда там и не было. Он бы и рад был помочь, с удовольствием бы отдал свою куртку, но та совсем не подходила по размеру и была мужской. Впрочем, Маша бы все равно не приняла такой презент – девочка порой была слишком гордой.
В молчании они добрались до дома. С неба стал сыпать мелкий промозглый дождь и Пашке тотчас захотелось запереться в родном доме и никуда больше из него не выходить, но он знал, что сейчас сменит одежду и бегом помчится в школу, чтобы не пропустить занятия.
– Я зайду через десять минут, – пообещал Пашка и скрылся за калиткой в своем дворе. Подергал входную дверь дома, чтобы убедиться, что никого из родителей нет и только тогда снял с шеи шнурок, на котором носил ключ от дома, отпер дверь и скрылся внутри.
Маша всхлипнула и направилась к своей калитке, посеревшей от времени. На крыльце ее встретил кот Том, он стал тереться о ноги хозяйки, надеясь, что та пустит его домой, но животное было наказано и теперь обреталось на дворе. Кот умудрился забраться на стол, опрокинуть банку с молоком и вылакать половину, прежде чем бабушка застала его на месте преступления.
– Извини, котя, – Маша виновато пожала плечами и не пустила кота в дом, но тот даже не обиделся и поспешил скрыться за забором, заприметив лохматого соседского кота, который решился забраться на его территорию и сейчас будет изгнан прочь с позором.
– Маша! – баба Валя всплеснула руками, завидев неприглядный вид внучки, ее перепачканную крутку и грязное лицо. – Батюшки светы! Что случилось?
– Я упала, бабушка, – Маша не собиралась рассказывать, что всему виной хулиган из ее класса, зная, что баба Валя наверняка помчится в школу и заставит подростка извиняться перед ней, а ей совсем не хотелось выглядеть глупо, над ней и так все насмехались.
– Как же тебя так угораздило? – казалось, что бабушка расстроена не меньше внучки, но она быстро взяла себя в руки и стянула грязную одежду с девочки, отправила ее умываться, а сама принялась отстирывать куртку от темных пятен.
Маша насухо вытерла лицо вафельным полотенцем, посеревшим от времени и беспрестанных стирок, и уселась спиной к натопленной печи, поглядывая как злая осенняя муха жужжит и мечется на оконном стекле, тщетно пытаясь выбраться наружу. Летом девочка ловила насекомых руками и спешила на улицу, чтобы подарить им свободу, но когда с наступлением осени те стали больно кусаться, то теперь вооружалась газетой, старясь прихлопнуть муху, совсем позабыв, что еще совсем недавно не могла даже допустить мысли об убийстве.
Валентина Петровна долго возилась с курточкой в тазу, отжала ее и повесила на веревке в кухне.
– В школу ты сегодня не пойдешь, – решительно проговорила женщина, – я напишу записку учительнице, что ты заболела.
Для Валентины Петровны это оказалось единственным выходом. Другой верхней одежды у девочки не было, можно было бы одеть ее в зимнее пальто, но и оно ей обмелело, а на новое пока не хватало денег, да и купить его сейчас было совсем негде. Детскую одежду можно было отыскать только на городском рынке по воскресеньям, но и та появлялась там крайне редко, а если появлялась, то ее скупали так быстро, что многие оставались ни с чем. При этом цены бывали очень кусачие для ее совсем небольшой пенсии.
Пашка зашел за девочкой, но был вынужден идти в школу один, отчего настроение мальчика сразу испортилось. Ему очень хотелось помочь Маше, но он совсем не знал, что для этого можно предпринять. Зато внутри закипала злоба на Кольку Пахомова, которого он обещал себе обязательно побить, когда вырастет побольше и станет с ним вровень ростом.
Баба Валя налила внучке ароматный мятный чай и поставила перед ней пол литровую банку с малиновым вареньем, опасаясь, что девочка могла ненароком простудиться. Маша сделала несколько глотков, чувствуя, как обжигающая жидкость проваливается внутрь и засмотрелась на улицу, где деревья роняли последнюю листву, оказываясь совершенно голыми и какими-то беззащитными. Такой чувствовала себя сейчас и она, как эти деревья.
Невольная вспышка гнева, заставила ее резко выдохнуть воздух после чего раздался неожиданный звон – чашка упала на пол и разбилась на мелкие осколки, хотя Маша была уверена, что не прикасалась к ней.
– Аяяй, – сокрушалась Валентина Петровна, подбирая черепки с пола.
– Это не я…, – клялась потрясенная девочка, совсем не понимая, как так могло получиться, но баба Валя и не обвиняла ребенка, прекрасно понимая, как тяжело девочке без родителей, внезапно исчезнувших из ее жизни несколько лет назад.
– Все хорошо, деточка, – бабушка тяжело поднялась с колен и бросила осколки в мусорном ведро, затем вооружилась веником и стала подметать пол, чтобы подобрать то, что не видели ее подслеповатые глаза.
Девочка не могла больше сопротивляться нахлынувшим на нее чувствам тоски и уныния. Она побежала в спальню, уткнулась лицом в прохладную подушку и дала волю слезам. С полочки на нее смотрела фотография, где отец и мать вместе с ней улыбались, держась за руку. Как же давно все это было…
Начало истории здесь.