В мае прозвенел последний звонок, а вскоре подоспел и выпускной вечер у Ирины. Галина смахнула слезу, провожая внучку в школу в последний раз.
Её красавица повзрослела и похорошела. Ещё недавно Иришка была ласковым ребёнком, затем стала угловатым, ершистым подростком и вот уже превратилась в стройную, светловолосую красавицу, которая никому из одноклассников больше не доверяла и, тем более, не запускала в сердце, памятуя о серьёзной обиде, нанесённой сплетнями. С тех пор взгляд на жизнь у девушки резко изменился. Ирина не была замечена среди прятавшихся по сеновалам и рощам старшеклассников, да и вить семейное гнездо в Алькино девушка не планировала. Галина, конечно, вздыхала по этому поводу, но желала для любимой внучки лучшей доли.
Сегодня Ирина прилетела домой окрыленная. От опытного глаза бабушки это не ускользнуло.
- Не расскажешь, что хорошего в твоей жизни приключилось? - спросила она, раскатывая тесто по столу.
- Ба, я познакомилась с парнем... - сообщила Иришка и устроилась возле бабушки на табурете.
- Кого ты ещё в Алькино не знаешь?
- Он не здешний. На грузовике из города приехал. Пока машину загружали, мы с ним поболтали. Попросила прокатить. А он спросил: не боюсь ли я, молоденькая девчонка, вот так с незнакомым парнем поехать?
- Правильный вопрос, - согласилась Галина. - И что ты ответила?
- Ответила, что ничего не боюсь...
- И как звать твоего шофёра?
- Зовут его Анатолий. Сказал, что на следующей неделе приедет снова.
Анатолий приезжал всё лето и осень. Иришка всё это время жила ожиданием встречи и часто находилась где-то далеко-далеко, в другом мире. Похоже девчонка уже вся до последней клеточки принадлежала той любви. В октябре кавалер, наконец-то, пришёл домой вместе с Ириной. Здоровый, ростом под два метра парень, с изучающими зелёными глазами производил приятное впечатление. Николаю понравился молодой человек. Серьёзный, на семь лет старше дочки, самостоятельный - имеет однокомнатную квартиру в городе. Но, главное, видно, что девчонку любит. Галина с Ириной накрыли стол, накормили гостя, выпили немного за знакомство, после чего Анатолий сказал:
- Мы с Ириной любим друг друга, хотим расписаться и уехать жить в город...
В следующий приезд Анатолия так и поступили.
Без лишней шумихи расписались в сельсовете, затем немного отпраздновали дома. Верку ни на регистрацию, ни на домашнюю посиделку Ирина звать отказалась.
Верка лишь от Серёжки узнала о предстоящем замужестве старшей дочери и подкараулила её возле ворот.
- Что даже мать на регистрацию не позовёшь? - спросила она, заглядывая дочери в глаза.
- А ты свою позвала? Где, вообще, твоя семья? Они же совсем рядом, в соседнем селе жили... Чем они заслужили твою немилость? - выпалила заранее подготовленный ответ Ирина.
- Мать всё-таки... - следом попробовала переубедить внучку Галина.
- Кто мать? Она? Ты, бабуля, всю жизнь мне за маму была. А с этой ничего общего иметь не хочу. Тема закрыта навсегда, - решительно заявила внучка.
Спорить с Ириной бабушка не стала, вытащив откуда-то из глубины памяти воспоминания о свадьбе Николая, когда Верка не пригласила никого из своей родни и даже не познакомила с родителями... "Всё в жизни повторяется..." - подумала она и громко вздохнула.
На следующий день молодые уехали. Галина без Иришки словно осиротела и от тоски заболела. Пару дней она пролежала в кровати, рассматривая на стене плюшевый ковёр "Три богатыря", тосковала, тихонько плакала и молилась за свою девочку. Николай же отнёсся к замужеству дочери, как к должному. Девчата всегда уезжают жить к мужу. Ничего с этим не поделать, нужно привыкать к новой жизни, да пацанов поднимать.
Прошумели весенние ливни, отгремели летние грозы и вот наступили серые осенние дни, когда мелкий моросящий дождь закрыл пеленой весь мир. После того, как дочь не познакомила Верку с женихом и не пригласила на регистрацию, настроение женщины стало под стать погоде: серое, безнадежное, глухое.
Всё чаще она сидела возле окна и смотрела на улицу. Никакого просвета. Ни в погоде, ни в жизни. Ворончиха уже несколько месяцев мыла пол в фельдшерском пункте. Не сказать, чтобы она была в восторге от такой работы, но зато полтора часа и свободна. Остаток вечера она иногда проводила с подружкой под рюмочку и задушевный разговор. Томка любила выпить и посмаковать подробности Веркиной жизни. Почему-то вдруг после неприятного разговора с дочерью у Ворончихи сначала промелькнула мысль, а затем зародилось подозрение... Почему всё, что обсуждали с подругой, тотчас разносилось по селу? Ведь она и раньше знала, что у Тамарки всегда была завистливая натура и очень поганый язык. Неужели это её рук дело? Осталось только найти подтверждение своей догадки, а затем действовать...
Всегда всё и обо всех в Алькино знала только баба Фима. По слухам, в последнее время старуха совсем занемогла и даже на улицу выходить перестала. Старость пришла не то чтобы неожиданно, но как-то не вовремя, да застала Фиму дома одну. Деда своего в прошлом году схоронила, дети давно разъехались кто куда, а племянникам никакого дела до тётки не было. И вот сейчас у старухи ноги болели, трудно было ходить, голова гудела так, что в глазах время от времени темнело, поясницу ломило... А иногда глаза застилала пелена, и приходилось подолгу ждать, когда же вновь возникнут неясные очертания давным-давно знакомых предметов. Тяжело передвигаясь по избе, старуха по утрам грела себе чай, одиноко завтракала и садилась у окна поглазеть на улицу.
Во дворе Ворончиха появилась неожиданно. От страха у бабки сердце громко заколотилось. Никогда не знаешь, чего ожидать от этой Верки.
- Доброго здоровья, хозяйка! - слащаво произнесла незваная гостья, входя в избу.
- Спасибо, Верочка! Не помешало бы... Совсем занемогла я... - пожаловалась Фима и скривила в плаксивой гримасе тонкие губы. - Вот раньше тройным одеколоном ноги натирала, так и бегала, как козочка. Геннадий Андреевич уколы назначил, да только они совсем не помогают...
- Я, как знала, прихватила тебе флакончик, - сказала Верка и протянула старухе заветный бутылёк. - Это погода так на тебя действует. Свекровь вон тоже из дома не выходит. Всё болит...
- Спасибо, добрая душа! Да, Галька тоже немолодая уже... - вздохнула старуха. - А ты какими судьбами?
- Шла мимо. Дай, думаю, к своей старой знакомой зайду. Может, тебе в магазин сходить или воды принести? - несколько отстранённо спросила Ворончиха.
- Спасибо! Мне с утра соседский Максимка всё сделал... - ответила Фима и выжидающе посмотрела на Ворончиху.
Расчёт хозяйки оказался верным. Когда все условности и приличия гостьей были соблюдены, она перешла к делу и спросила:
- Баба Фима, тебя случайно Тамара из фельдшерского пункта ни о чём не просила?
Ворончиха испепеляла взглядом старуху, которая боялась её дурного глаза. Под таким натиском глазки у Фимы заблестели и забегали. Чувствовалось, что на этой почве она на какое-то время забыла о болячках.
- Просила... но я отказала ей...
Конечно, Верка не поверила бабке, но подыграла, чтобы добраться до истины.
- Что просила?
- Хотела про тебя по деревне молву пустить, что ты гулящая. Я так и обомлела. Оказывается, она про Степана и сыночка твоего ангелочка всё знает... Отказала я ей сразу. Зачем мне про хорошего человека дурную славу пускать? - объясняла Фима, из-зо всех сил стараясь быть убедительной.
- Как думаешь, кто ей помог?
- Кто ж его знает? К ней ведь всё село ходит... - плаксиво ответила старуха, вспомнив о болезни. - Зря я на уколы проходила, только хуже стало... - опять перевела разговор на болячки Фима. Создавалось впечатление, что кроме них сейчас её больше ничто не трогало и не интересовало.
Веркины подозрения оправдались. Просчиталась Тамарка, когда обратилась к бабе Фиме. "Не знала подружка о её продажной душёнке..." - улыбалась про себя Ворончиха.
Всю дорогу до дома она придумывала план мести, а на следующий день поспешила начать его воплощать в жизнь. Боль уязвлённого женского самолюбия страшней атомного взрыва. План мести строился на любви Томки к выпивке. По такому случаю Верка прихватила с собой на работу пару бутылок водки. Настроение у подруги резко улучшилось, и она даже помогла с уборкой, чтобы не терять драгоценное время, когда Ворончиха показала ей их.
В избе было тепло. В печке, которую Тамара успела затопить между пациентами, приятно потрескивали дрова. Сегодня нужно поспешить напоить подруженьку, пока та не начала закусывать. Верка сразу же откупорила бутылку и разлила по стаканам. Себе налила в точно такой же гранёный стакан простой воды, якобы запивать.
- О, ты сегодня очень решительная! - громко заржала Томка, потрясывая большим бюстом.
Долго уговаривать хозяйку не пришлось. После третьей стопки она принялась крыть матом всё и вся. Ворончиха пила воду и делала вид, что запивает из второго стакана. Потом она доливала то водку, то простую воду, чем окончательно запутала захмелевшую подружку.
Первую бутылку Томка выпила одна, практически не закусывая. На второй бутылке она, пошатываясь, водрузила на стол кастрюлю с куриным супом, который гостья с удовольствием принялась есть. А у хозяйки организм уже закуску принимал плохо, требовал водки. Ворончиха любезно наливала. Тамарка уже несколько раз поплакала из-за своей никчёмной жизни и попросила Верку найти для подруги мужика. Недюжее здоровье позволило Тамарке выпить ещё половину бутылки, после чего она замертво упала на диван.
Гостья ухмыльнулась, взяла ключи от фельдшерского пункта, из процедурного кабинета забрала весь спирт, принесла его домой к Томке и поставила на стол. Лишние стопки помыла, пустую и початую бутылки унесла. На следующий день Тамара не смогла поднять головы. В ФАПе с раннего утра возле процедурного кабинета толпились больные. Геннадий Андреевич, не застав коллегу на рабочем месте, пошёл к ней домой. На стук в дверь реакции не последовало. Зато когда фельдшер вошёл внутрь, застал очень нелицеприятную картину. Тамара лежала на диване с тряпкой на голове, на столе стоял флакон со спиртом и за версту пахло перегаром.
Геннадий Андреевич, на дух не выносивший пьющих людей, а особенно пьющих женщин, отреагировал на прогул Тамары принципиально, потребовав уволить её без отработки. На следующий день Томка съехала из ФАПа обратно в свою деревню, не попрощавшись со своей бывшей одноклассницей. Через неделю её место заняла другая медсестра, постарше возрастом и без вредных привычек...