Боунсы проживали в уютном домике за городом. Две совы уютно устроились на заборе и порой открывали один глаз, смотря на дорогу. Тае, жена Ричарда, была низенькой женщиной с тёмными, кудрявыми волосами. Беременность округлила её, придав уютную красоту. Но в остальном она была точно пламя, даже движения её были резки и энергичны. Увидев меня ещё с крыльца, она замахала рукой и, открыв дверь, закричала:
— Ричард, Ричард! Луи уже на подходе, проверь абрикосовый пирог!
Амелия, их дочь, сосала палец, уютно устроившись на детском стульчике. Дитя и правда было милым и здоровым на вид. Но Ричард поспешил, сказав, что она похожа на мать. Красивые, бронзовые кудри явно достались ей от него.
— А, Луи! — Ричард вышел из дома и на ходу протянул мне руку. — Как же я рад! Тае, это мой напарник Луи. Луи, моя любимая, обожаемая и просто…
— Ох, ну и болтун же ты! — Она шлёпнула игриво мужа по плечу и заключила меня в объятья. Я сразу ощутил запах хлеба, цветов и, кажется, шампуня для волос. — Просто Тае, никаких миссис.
— Хорошо, — мы прошли в дом, и я сразу понял: именно такие дома представляли в приютах дети. Здесь пахло ДОМОМ. Не знаю, как это объяснить…
— Ужин почти готов, — Тае взяла дочь на руки, и малышка посмотрела на меня своими большими глазами. — Идите пока в гостиную, а я накрою стол.
Мы с Ричардом уселись на диван, и я оглядел портреты, украшавшие стену.
— Моя семья, — Ричард достал трубку. — Большой род Боунсов! — Хохотнул он. — Дом когда-то принадлежал отцу, до этого — его деду, а тот…
— Прадеду?
— Нет, — Ричард набил трубку. — Какому-то маглу, у которого мой дед его выкупил. Наше поместье сгорело, и, приняв это за плохой знак, моя семья нашла другое место. Сохранить удалось немногое, поэтому этими портретами я дорожу больше всего.
Из кухни донеслись приятные запахи, и я ощутил голод. Ужин прошёл хорошо: я наелся так, что едва мог сидеть. Мы пошли с Ричардом на задний двор смотреть, как заходит солнце. Тая осталась в гостиной, пока посуда мыла саму себя. Я слышал, как она читает дочери, и, закрыв глаза, просто позволял последнему тёплому осеннему ветерку ласкать своё лицо.
— Ты считаешь себя хорошим волшебником, Луи?
— Я хорошо учился…
— Учиться и знать — разные вещи.
— Думаю, я хорош в трансфигурации.
— Прям хорош? — Ричард затянулся и выдохнул дым.
— Да, — я улыбнулся, не открывая глаз.
— Палочку выбить у меня сможешь?
— Ричард, похоже, вы переборщили с вином… — я приоткрыл один глаз.
— Да ну! Давай! — Ричард, чуть пошатнувшись, опёрся рукой о деревянное кресло и встал. — Пошли, выбьешь у меня палочку! Давно я не разминался…
Может, вино, а может, вид вечернего дворика — не знаю, но мне тоже захотелось поддержать палочку. Тёплое дерево хорошо легло в руку, и я спустился с веранды. Глубоко вдохнув, я встал напротив Ричарда. В голове сразу всплыла дуэль, если её можно было так назвать, с Томом. Пальцы крепче сжали палочку.
— Ну? — Ричард мотнул головой. — Готов?
— Просто выбиваем палочки?
— Можешь оглушить меня…
— Ты пьян… — внезапно глаза Ричарда стали ясными, а губ коснулась лёгкая улыбка. — И это будет нечестно.
— Как скажешь, — быстрый взмах, и палочка вылетела из моих рук в траву. Ещё один, и я отлетел назад, прокатившись по газону.
Запах травы забился в нос и рот. Тяжело вздохнув, я перекатился на спину и посмотрел на небо, которое уже стало тёмным.
— В порядке? — пухлая рука Ричарда возникла надо мной, но я проигнорировал её, продолжая смотреть на небо.
Шелест. Он лёг рядом со мной, и мы вместе смотрели на небо. Вдалеке зажглись две звезды. Я увидел боковым зрением, как поднимается дымок от трубки.
— Прости, если вдруг…
— Нет, всё хорошо, — я вновь закрыл глаза. — Просто я переоценил себя.
— Нет. Ты недооценил противника.
— А в чём разница?
— В первом случае, Луи, ты считаешь себя сильным. Во втором — ты считаешь слабым своего противника. — Выдохнув, Ричард издал смешок. — Я думал, ты разозлишься и кинешься на меня, попросишь повторной дуэли. Будешь удивлён, но явно не тем, что ты ляжешь у меня на заднем дворе.
— Я так и не научился сражаться… — глубоко вдохнув, я выпустил воздух носом. — Я так и не стал сильным.
— А ты пытался?
— Что? — Я резко открыл глаза и повернул голову.
— Ну, ты пытался? — Ричард внимательно посмотрел на меня. — Что ты сделал для того, чтобы уметь сражаться? Ты тренировался? Сражался? Что ты делал, кроме того, что закончил школу и поступил на работу в Министерство?
— Я… — Что я?
— Луи! Недостаточно просто получить образование! — Ричард приподнялся на локте. — Даже родись ты талантливым волшебником, любое мастерство требует того, чтобы его оттачивали! Как, например, моя страсть к моим игрушкам…
— Игрушкам?
— Да, — Ричард улыбнулся и покачал головой. — Знаешь, я ведь иногда создаю детские игрушки. Для моей дочки я заколдовал куклу. Та и песенку ей споёт, и сказку прочитает, если Тае плохо себя чувствует. Если родится сын, то его будет ждать железная дорога, которая будет ездить по всему дому, точно поезд до школы. Я вырежу из дерева человечков, и те будут выполнять его указания. Ту-ту! — Он дёрнул за невидимую ручку. — Поезд маленького Эдгара прибыл на кухню, чтобы взять парочку лимонных пирожков!
На сердце у меня стало тепло, и мне даже захотелось хлопнуть по плечу этого мужчину.
— Вашим детям повезло.
— Знаю, — мы встретились взглядом и рассмеялись.
Уехал я за полночь. Трансгрессировав в свою квартирку, я упал лицом в подушку и улыбнулся. Давно мне не было так тепло и хорошо. Нежные, горячие руки Тае, казалось, по-прежнему гладят мою спину при прощальных объятиях. А плечо горит от пожатия Ричарда. И даже малютка Амелия с её большими глазами грела моё сердце. Перевернувшись, я закинул руки за голову и подумал, что хотел бы вернуться в этот дом. Поиграть с маленьким Эдгаром в поезд, есть пирожки Таэ и сидеть вечерами с Ричардом за беседами. А потом ложиться спать, зная, что на следующий день всё это повторится. Улыбка медленно сползла с моих губ, и сердце ощутило холод. Их дом не был моим домом. Я не был Боунсом. И всё это никогда не будет принадлежать мне. А затем другое чувство, пусть и не такое тёплое, но довольно приятное, расцвело в моём сердце. Я не был Боунсом, но я полюбил их за этот вечер, пусть они и никогда не смогут понять этой любви. Вновь улыбнувшись, я решил сделать им подарок в благодарность за этот вечер. С этой мыслью я и уснул.
Предыдущая часть
Следующая часть
