Вера остервенело ковырялась в разваренной гречке, будто пыталась найти в ней хоть какое-то оправдание своей экономии.
Кастрюлька, старенькая, с облупившимся эмалевым боком, помнила еще времена, когда в ней варили марокканские оливки и пряные супы, а теперь...
Теперь в ней ютилась безвкусная гречка с постным маслом — апофеоз семейного аскетизма, возведенного ее мужем в культ.
Денис любил называть это "разумным потреблением"
— Слушай, может, в следующем месяце я смогу провести в студии еще один мастер-класс по вышивке? — Вера аккуратно перекладывала гречку в тарелку мужа, стараясь, чтобы та хоть как-то выглядела аппетитно. — Девочки просят. И это плюс пять тысяч к бюджету.
Денис поднял глаза от смартфона — новенького, с нестертым еще защитным слоем на экране (странно, ведь еще неделю назад он доказывал, что его старый телефон "вполне жизнеспособен" и "новый аппарат — это бессмысленная трата").
— Вер, ну о чем ты? Какие мастер-классы? Ты же знаешь наше положение, — его голос звучал устало-снисходительно, как у учителя, объясняющего таблицу умножения тугодуму-третьекласснику. — Платеж за квартиру, коммуналка, кредит за машину. Ты лучше подумай, как сократить расходы. Вон, соседка Маринка говорит, в "Светофоре" гречка на тридцать процентов дешевле.
Вера почувствовала, как что-то холодное и склизкое шевельнулось внутри.
Семь лет!
Семь лет она считает каждую копейку, выискивает скидки, штопает колготки и варит суп из куриных шей, пока он... пока он что? Пока он якобы "вкалывает" логистом в транспортной компании за шестьдесят тысяч в месяц?
Иногда ей казалось, что даже кошка смотрит на нее с сочувствием
— Кстати, я тут нашла какую-то выписку на столе... Денис, это откуда столько денег на счету? — она старалась, чтобы голос звучал обыденно, но предательская дрожь все равно прорвалась сквозь наигранное спокойствие.
Он дернулся так резко, что опрокинул солонку. Крупинки соли брызнули во все стороны, рассыпаясь мелким несчастьем по клеенке с выцветшими подсолнухами.
— Какую еще выписку? — лицо Дениса, только что расслабленное и снисходительное, внезапно обрело ту хищную сосредоточенность, с какой кот следит за птицей за окном. — Покажи!
Вера медленно положила вилку, с которой капало постное масло — жидкое золото, на котором они так старательно экономили.
— А почему ты так нервничаешь, Денис? Это просто вопрос. Я случайно увидела цифры... с шестью нулями.
Он встал из-за стола так резко, что стул опрокинулся с грохотом, напугавшим кошку. Ладони Дениса легли на столешницу — крупные, с идеальным маникюром (еще одна странность для мужчины, который уверял, что маникюрные салоны — это "выброшенные на ветер деньги").
— Где она, эта выписка? — в его голосе прорезались стальные нотки, которых она никогда раньше не слышала. — Вера, немедленно неси сюда то, что ты нашла!
Гречка в тарелках остывала, как их семилетний брак
— Денис, ты меня пугаешь, — прошептала она, отступая к холодильнику. — Что происходит? Откуда у нас могут быть такие деньги, если я экономлю на стиральном порошке?
Взгляд его метнулся к сумке Веры, и она поняла — он знает, что бумага там. И он ее боится. Боится так, как не боялся ничего за все семь лет их совместной жизни.
— Вера, у каждого мужчины должны быть свои... финансовые резервы, понимаешь? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как след от ржавого гвоздя на стене. — Я просто откладывал на наше будущее, на большой дом, о котором ты мечтаешь...
Его телефон вдруг разразился звонком. На экране высветилось "Алиса" и маленькое сердечко рядом с именем.
Вера почувствовала, как реальность трещит по швам, как дешевая блузка из секонд-хенда...
Они познакомились в "Шоколаднице" — Вера сидела у окна, обложившись эскизами вышивок и рисунками для будущих сувениров, когда Денис буквально ввалился с улицы, спасаясь от внезапного ливня.
Вода стекала по его волосам, по кожаной куртке (дешевенькой, с подозрительно кривыми швами), капала на кафельный пол кофейни, образуя лужицу, в которой отражались лампы и лица посетителей.
— Можно к вам? — спросил он, улыбаясь той особой улыбкой, от которой у женщин начинают подрагивать коленки, а у мужчин — сжиматься кулаки от смутного предчувствия соперничества.
Вера, застенчивая от природы и оттого еще более замкнутая после неудавшегося романа с художником (тот оказался художником преимущественно по части красиво жить за чужой счет), кивнула, торопливо сгребая свои рисунки.
— Оставьте, пожалуйста, — он мягко коснулся её запястья. — Я сто лет не видел, как рождаются настоящие вещи. У вас талант. Правда.
Эту фразу она потом вспоминала тысячи раз
А потом был кофе — не один, а три чашки, и разговор, разбегающийся, как горошины из порванного пакета, по всем закоулкам их жизней.
Он рассказывал о своей работе логистом в транспортной компании ("Ничего особенного, просто слежу, чтобы грузы попадали из пункта А в пункт Б"), о съемной комнате на окраине, о планах когда-нибудь "выбиться в люди".
Она — о своих мастер-классах по вышивке, о крошечной студии, которую снимала вместе с тремя такими же энтузиастками рукоделия, о мечте создать свою линию одежды с авторской вышивкой.
За окном дождь превратился в настоящий потоп. Улицы тонули в пенящихся ручьях, зонты прохожих выворачивало наизнанку, а собаки, которых выгуливали хозяева, напоминали жалкие мокрые комки шерсти.
— Переждите у меня, — сказал он тогда. — Я живу в двух кварталах отсюда.
Она согласилась — не потому что была легкомысленной, а потому что в его глазах читалось то самое, чего она так ждала в своей жизни: надежность.
Человек, который не подведет. Человек, с которым можно строить дом и жизнь, кирпичик за кирпичиком.
Как же она ошиблась
Вера вздрогнула от воспоминания.
Сейчас, глядя на изменившееся лицо мужа, на его дрогнувшие руки при виде выписки, она не могла понять: тот надежный Денис из кофейни был маской или настоящим?
А может, маской был как раз тот скряга, который последние семь лет заставлял её экономить на всём?
Их свадьба три месяца спустя после знакомства была скромной — "Зачем тратить деньги на пышное торжество, когда можно отложить на первый взнос за квартиру?" — и тогда эти слова казались ей признаком мудрости, а не скупости.
Родители неодобрительно качали головами: "Слишком быстро"
Квартиру они действительно купили — типовую "двушку" в спальном районе, с видом на пыльный двор и детскую площадку с вечно скрипящими качелями.
Денис работал с утра до вечера, часто ездил в командировки, а когда бывал дома — постоянно считал семейный бюджет, занося каждый потраченный рубль в специальную таблицу в своем ноутбуке.
— Вера, зачем ты купила этот сыр? Он на сорок рублей дороже того, что я записал в список, — говорил он, морща лоб, словно разница в сорок рублей могла обрушить их финансовое благополучие.
А она, воспитанная в семье, где отец говорил: "Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи", сначала недоумевала, потом злилась, а затем... затем смирилась.
И стала считать копейки вместе с ним, радуясь скидкам в супермаркетах, как маленьким победам.
Свою студию рукоделия Вера не бросила — там была часть её души, которую она не могла отдать никому.
Она проводила мастер-классы по вышивке, делала сувениры на заказ, а заработанные деньги честно приносила в семью. Денис морщился, глядя на её "копейки", но брал их — "в общий котёл".
А между тем её работы становились все лучше, всё изысканнее. На мастер-классы записывались за месяц вперед, сувениры часто заказывали корпоративные клиенты.
"Ты бы могла развернуться по-настоящему, — говорила ей подруга Нина, художник по текстилю. — Открыла бы свою студию побольше, наняла помощников. У тебя же золотые руки!"
А у мужа, как выяснилось, золотые запасы
Лишь изредка сквозь плотную ткань их быта прорывались странности. Однажды Вера встретила коллегу Дениса по транспортной компании, и тот искренне удивился, услышав, что "Денис работает с нами".
Другой раз она случайно увидела на его ботинках бирку известного итальянского бренда — такие стоили как минимум три её месячных заработка. Денис отмахнулся: "Повезло на распродаже".
А в последние полгода командировки участились. Он уезжал раз в неделю на два-три дня, всегда в одно и то же время — четверг, раннее утро. И возвращался в субботу или воскресенье — посвежевший, отдохнувший, пахнущий незнакомым одеколоном. "Наконец-то крупный контракт с иностранцами, — объяснял он. — Компания расширяется, будет премия к концу года".
— Премия к концу года, — повторила Вера, глядя на телефон мужа, где всё еще светилось имя "Алиса" с сердечком. — А что это за "Алиса", Денис? Тоже часть твоего... контракта с иностранцами?
Он метнулся к телефону, но Вера оказалась быстрее.
Семь лет экономии, семь лет "мы не можем себе этого позволить", семь лет отложенных желаний и несбывшихся планов.
А выписка из банка, которую она нашла случайно, пока искала квитанцию об оплате коммунальных услуг, говорила совсем о другом.
— Вера, отдай телефон, — его голос стал низким, угрожающим. — Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Нет, это ты не понимаешь, во что влез, — ответила она, чувствуя, как внутри растет что-то новое — не обида, не злость, а холодная, расчетливая решимость. — Я хочу знать правду, Денис. Всю правду. Прямо сейчас!
Правда оказалась такой, что даже стены их типовой квартиры, казалось, подались назад — от страха или отвращения.
— Я не буду ничего объяснять под дулом твоих истерик, — Денис вдруг преобразился: исчез затюканный муж-экономист, перед Верой стоял хищник с высокоподнятой головой и прямой спиной, как у человека, привыкшего, что все расступаются перед ним. — Если хочешь поговорить, давай без этого любительского детектива.
Вера сглотнула. Будто рядом не муж стоял, а какой-то незнакомец, просто похожий на Дениса.
— Мне все семь лет роли раздавал любительский режиссер, — она удивилась своему голосу — звонкому, без привычной заискивающей нотки. — Кто ты на самом деле, Денис?
Телефон в её руке снова завибрировал – Алиса была настойчива
Он вырвал телефон так резко, что Вере показалось — сейчас замахнется. Но вместо этого Денис просто отключил его и бросил на диван.
— У меня бизнес, Вера. Большой транспортный бизнес. Я владелец, а не наемный работник.
— Семь лет... семь лет экономии на зубной пасте. Семь лет "давай купим куриные шеи вместо грудки". — Она вдруг расхохоталась, запрокинув голову. — И все это время ты...?
— Я защищал тебя и наши деньги! — он вдруг перешел в наступление. — Ты хоть понимаешь, что такое большие деньги? Это опасность. Это конкуренты, рейдеры, проверки. Меньше знаешь — крепче спишь. Ты жила тихой, спокойной...
— Нищей! — выкрикнула Вера. — Я жила нищей жизнью!
— Зато в безопасности, — отрезал он.
Безопасность и голод — родные сестры в этой семейке лжи
Вера обвела взглядом их кухню — обшарпанные шкафчики, треснувшая столешница, потёртый линолеум — свидетельства семи лет экономии.
Да, она не просила золотых кранов. Но всё это время она отказывалась от малейших радостей, веря в их общее будущее.
— А кто такая Алиса? — тихо спросила она.
Денис поморщился, будто у него внезапно заболел зуб.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Денис? — Вера подошла к холодильнику и достала бутылку дешевого вина — подарок коллеги на день рождения, который она берегла для "особого случая". — Что тебе надоела твоя жена-рукодельница? Что командировки по четвергам — это совсем не про работу?
Вера сорвала крышку с бутылки и, не утруждая себя поисками бокала, сделала большой глоток прямо из горлышка.
— Брось это, — поморщился Денис. — Это дрянное пойло. У меня в машине есть нормальное вино.
— В машине? — Вера изумленно подняла брови. — В нашей старенькой "Ладе"?
— Лада осталась в паре кварталов отсюда, — он смотрел на нее прямо, без тени смущения. — На парковку возле дома я приезжаю на Мерседесе. Просто пересаживаюсь перед домом.
Вот он, спектакль века: "Бедный муж возвращается с работы"
Вера почувствовала головокружение. Словно кто-то выбил из-под ног привычную реальность.
— Я хочу всё видеть, — сказала она решительно. — Всё, что ты прятал от меня семь лет. Твой бизнес, твою машину... — она запнулась, — ...и твою Алису.
Денис наконец сел, обмяк в кухонном стуле. Вдруг в кармане его домашних брюк — старых, застиранных, "чтобы сэкономить на бытовой химии", — зазвонил второй телефон. Тонкий, изящный, последней модели, о которой Вера только читала в интернете.
— Прости, это важно, — он даже не попытался скрыться и ответил прямо при ней. — Да, Марк. Да, я помню про показ. Завтра в 14:00. Будут все наши девочки. Да, и Алиса тоже.
Вера похолодела. "Наши девочки". "Показ". Внезапная догадка пронзила её как электрический разряд.
— Ты... ты что-то связанное с модой? С одеждой? — она вспомнила свою мечту о линии авторской одежды, о той самой мечте, которую она откладывала годами, потому что "сейчас не время тратить деньги на авантюры".
Денис посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом, словно прикидывал — стоит ли сказать правду или продолжать плести паутину лжи.
— Я владею сетью магазинов дизайнерской одежды, — медленно произнес он. — И финансирую молодых дизайнеров. Им нужен старт, а мне... мне нужны свежие идеи и... благодарность.
— Благодарность? — переспросила Вера, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Личная, Вера. Очень личная благодарность, — он произнес это с такой непристойной интонацией, что ей вдруг захотелось вымыться.
В комнате запахло дешевой мелодрамой и дорогим предательством
Вера молча накинула плащ и схватила сумку.
— Куда ты? — Денис даже не встал со стула, настолько был уверен, что она никуда не денется.
— Хочу посмотреть на твою империю, построенную на моей экономии, — она сама не узнавала свой голос. — И на твоих... благодарных подопечных.
— Не глупи, — он наконец поднялся. — Поговорим завтра, когда успокоишься. Я всё объясню. Это просто бизнес, Вера.
Она обернулась в дверях:
— И много их? Твоих... бизнес-партнеров с глубокой благодарностью?
Денис раздраженно провел рукой по волосам:
— Послушай, у всех мужчин есть... ну, ты понимаешь. Маленькие слабости. Я всегда возвращался к тебе, разве нет?
— Да, — кивнула Вера. — Возвращался. С пустыми карманами и историями о том, какие мы бедные.
Она хлопнула дверью и выбежала на лестничную клетку, но остановилась не у лифта, а у щитовой. Трясущимися руками набрала на телефоне номер подруги Нины.
— Нина? Это я. Слушай, ты можешь сейчас встретиться? Мне очень нужно, чтобы ты проследила за моим мужем, когда он выйдет из дома. Да, именно так. Как в плохом детективе. Нет, я не сошла с ума. Я просто наконец прозрела.
Через час Нина прислала фотографию: Денис садится в черный "Мерседес" последней модели в двух кварталах от их дома.
Еще через тридцать минут — снимки роскошного бизнес-центра, куда он вошел. На вывеске красовалось: "Fashionista Group — сеть бутиков дизайнерской одежды".
Мир Веры трескался по швам, как дешевая ткань на распродаже
А вечером, сидя в квартире у Нины, Вера увидела фото самого страшного предательства — не любовного, а творческого. На большом баннере у входа в один из торговых центров красовалась реклама: "Уникальная вышивка от Диас Фэшн — прикоснись к роскоши".
Те самые узоры, те самые цветовые сочетания, которые она годами разрабатывала в своих эскизах, которые показывала Денису, мечтая когда-нибудь запустить свою линию одежды.
— Он украл мои идеи, — прошептала Вера, глядя на фотографию.
Нина положила руку ей на плечо:
— Знаешь, в этом мире за всё приходится платить. Но, кажется, счет пришел твоему муженьку.
Вера задумчиво смотрела на баннер. Внезапно в её глазах появился странный блеск.
— Нина, ты же работала в пиар-агентстве. Скажи, как можно попасть на этот их показ завтра? Тот, о котором говорил Денис?
— В качестве кого? — прищурилась Нина.
— В качестве... журналистки модного блога, — медленно произнесла Вера. — И мне понадобится твоя помощь. И наших девочек из студии. И... твоего бывшего из полиции. Нам нужно кое-что проверить по базам данных.
План мести вызревал быстрее, чем тесто на теплой батарее
Той ночью Вера не сомкнула глаз.
Она сидела за ноутбуком Нины и просматривала сайты всех бутиков сети "Fashionista".
В каждой коллекции она видела отголоски своих идей — те самые техники вышивки, которые она годами оттачивала на мастер-классах, те самые цветовые решения, о которых рассказывала Денису долгими вечерами.
Утром она позвонила в редакцию популярного модного онлайн-журнала:
— Здравствуйте, это Вера Климова. Я хотела бы рассказать вам интересную историю о новой коллекции "Диас Фэшн"...
Модный показ коллекции "Весенняя благодать" от "Диас Фэшн" проходил в стеклянном атриуме элитного торгового центра.
Вера, с бейджем "Модный обозреватель" на груди и с маленьким диктофоном в сумочке (одолженной у Нины — своих приличных сумок у неё отродясь не водилось), лавировала между рослыми девицами на шпильках и мужчинами с такими надменными лицами, словно они проглотили по вешалке.
Бокалы с шампанским звенели, как её нервы
Денис стоял в центре зала — король в своем королевстве. Безупречный костюм, выверенная улыбка, снисходительная щедрость в жестах.
Совсем не тот человек, который вчера вечером выяснял, почему она купила йогурт за восемьдесят рублей, а не за семьдесят пять.
Рядом с ним крутилась фигуристая блондинка в платье из новой коллекции — том самом, эскиз которого Вера набрасывала прошлой осенью, когда мечтала о собственной линии одежды.
Теперь её узор из полевых цветов красовался на ткани, облегающей чужое тело. На груди блондинки поблескивал бейджик: "Алиса Воронова — креативный дизайнер "Диас Фэшн".
— Милый, а когда начнется показ? — Алиса повисла на руке Дениса с такой собственнической уверенностью, что Вера едва не поперхнулась шампанским, которое только что схватила с подноса проходящего мимо официанта.
— Через десять минут, котёнок, — Денис небрежно коснулся губами её виска.
Вера замерла.
Эта интонация, это "котёнок" — словно открылось окно в параллельную вселенную, где жил другой Денис.
Совсем не тот, кто морщился от каждой её покупки, кто говорил с ней только о бытовых проблемах усталым, раздраженным голосом.
С таким же успехом он мог бы оказаться марсианином
Она сделала несколько фотографий на телефон, стараясь оставаться незамеченной.
Нина, согласно их плану, должна была сейчас быть в другом конце зала, изображая светскую львицу и отвлекая на себя внимание.
Операция "Возмездие" шла полным ходом.
Показ начался оглушительной музыкой и вспышками света. По подиуму, рассекая воздух бедрами, зашагали модели в нарядах с вышивкой — её вышивкой!
Её идеи, её узоры, её сочетания цветов — все, что Денис годами высмеивал как "ерунду для домохозяек". А теперь эта "ерунда" продавалась по цене месячной зарплаты учителя за одно платье.
— Наша новая коллекция — это синтез традиций и современности, — вещал ведущий в микрофон. — Уникальные узоры, созданные креативной командой "Диас Фэшн" под руководством талантливого дизайнера Алисы Вороновой...
Вера почувствовала, как кровь стучит в висках. Стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Семь лет унижений, семь лет экономии на всем, семь лет "мы не можем себе этого позволить". А тем временем он строил империю на её таланте.
И вдруг микрофон взвыл от резкого звука обратной связи. Музыка оборвалась. Ведущий растерянно оглянулся, ища источник помех.
— Добрый день, уважаемые гости и пресса, — новый голос, усиленный микрофоном, разнесся по залу. Это была Нина, каким-то чудом завладевшая вторым микрофоном. — У нас для вас сенсация! Настоящий автор всех этих прекрасных вышивок и дизайнов здесь, среди нас!
Денис дернулся, словно от удара током. Его взгляд заметался по залу, ища источник угрозы.
— Вера Климова, фактический создатель всех этих узоров, которые "Диас Фэшн" бесстыдно присвоила себе! — Нина указала в сторону Веры.
В зале повисла тишина — вязкая, как остывший кисель
— Какого черта?! — прошипел Денис, наконец заметив Веру. Его лицо исказилось от злости и страха.
Но Вера уже шла к подиуму. Её колени дрожали, но походка была твердой. Она поднялась на сцену и взяла микрофон из рук растерявшегося ведущего.
— Здравствуйте, — её голос предательски дрогнул, но тут же обрел силу. — Я Вера Климова. Семь лет я создавала эти узоры, пока мой муж говорил мне, что это бесполезная трата времени.
Она кивнула кому-то в толпе, и на огромном экране за спиной вдруг появились фотографии: её эскизы с датами создания, её мастер-классы, её работы в процессе — и рядом фотографии из каталога "Диас Фэшн" с идентичными узорами.
— Мой муж, Денис Климов, он же владелец "Диас Фэшн", годами воровал мои идеи, пока заставлял меня экономить на всем, внушая, что мы едва сводим концы с концами, — её голос окреп. — А вот он, кстати.
Прожектор, управляемый кем-то из технического персонала (Нина говорила, что у неё "связи повсюду"), выхватил из толпы обезумевшее лицо Дениса.
— Охрану! Немедленно! Выведите эту сумасшедшую! — он попытался перекричать гул, поднявшийся в зале.
Но было поздно. На экране появилось новое изображение — та самая банковская выписка, только теперь с подсвеченными суммами и выделенными транзакциями.
— Пока я шила сувениры за копейки, мой муж построил модную империю. А знаете, что в этом самое интересное? — Вера обвела взглядом притихшую публику. — Он даже не понимает ценности того, что украл. Для него это просто бизнес. Для меня — это жизнь.
— Верка, ты сдурела?! — Денис наконец прорвался к подиуму, расталкивая гостей. — Немедленно прекрати этот цирк!
Лицо его перекосилось, как дешевая вязаная кофта после стирки
— Цирк? А как назвать то, что ты устроил с нашей жизнью, Денис? — она говорила спокойно, но каждое слово било, как пощечина. — Семь лет лжи. Семь лет двойной жизни. Семь лет ты строил свою империю на моем таланте.
Алиса, растерянная, с размазанной тушью, подбежала к Денису:
— Милый, что происходит? Кто эта женщина?
— Я его жена, — спокойно ответила Вера. — А вы, должно быть, его... бизнес-партнер?
— Жена? — Алиса отшатнулась, будто её ударили. — Ты говорил, что разведен! Что у тебя никого нет!
— И заодно присваивал мои эскизы, выдавая их за работу своих дизайнеров, — добавила Вера.
Вспышки фотокамер озаряли лицо Дениса, превращая его в гротескную маску ужаса. Журналисты, почуяв сенсацию, обступили подиум плотным кольцом.
— Ты все не так поняла, — он попытался схватить Веру за руку, но она отступила.
— О, я все прекрасно поняла, Денис, — Вера усмехнулась. — И еще кое-что: я подала заявку на регистрацию авторских прав на все эти узоры. С датами создания, подтвержденными моими студентами и клиентами. А еще — заявление о мошенничестве.
Паника на его лице стоила всех унижений последних лет
В этот момент на подиум поднялся еще один человек — невысокий мужчина в строгом костюме с папкой документов.
— Денис Климов? — спросил он официальным тоном. — Я представитель юридической фирмы "Право и Защита". Имею полномочия вручить вам уведомление о возбуждении дела о нарушении авторских прав и мошенничестве в особо крупном размере.
Денис лихорадочно огляделся, ища выход, но натыкался только на камеры, микрофоны и любопытные взгляды.
— Вера, давай поговорим, — его голос сорвался на хрип. — Я все объясню... Мы можем решить это по-семейному...
— По-семейному? — Вера расхохоталась, и этот смех, звонкий и освобождающий, эхом разнесся по притихшему залу. — А где была семья, когда ты крал мои идеи? Где была семья, когда ты завел вторую жизнь с "котёнком"?
Алиса всхлипнула и бросилась к выходу, расталкивая толпу.
— Я подаю на развод, Денис, — сказала Вера, и её голос был тверд, как алмаз. — И на компенсацию за все украденные идеи. А еще — за украденные годы моей жизни.
Она стояла на подиуме — впервые по-настоящему заметная
— Ты не можешь так со мной! Я сделал тебя своей женой, дал тебе крышу над головой! — взревел Денис, окончательно теряя самообладание.
— Нет, дорогой, — Вера покачала головой. — Это я сделала тебя модным магнатом. А теперь — я тебя разорю.
Гул в зале превратился в овацию. Кто-то начал аплодировать, и через секунду весь зал взорвался аплодисментами. Вера стояла на подиуме, и слезы текли по её лицу — не слезы горя, а слезы освобождения.
А Денис — некогда успешный, уверенный в себе владелец модной империи — стоял один посреди круга из камер, микрофонов и осуждающих взглядов. Его безупречный костюм вдруг показался дешевой подделкой, как и вся его жизнь.
— Пожалуйста, — прошептал он, но его голос утонул в шуме аплодисментов и вспышках камер.
Имя Веры Климовой грохотало в новостях всю неделю — "Золушка модной индустрии", "Рукодельница против магната", "Как украсть талант и попасться".
Денис не показывался дома, исчез с радаров. Ее звонки перенаправлялись на автоответчик, сообщения оставались непрочитанными.
Квартира, еще недавно казавшаяся тесной клеткой, теперь выглядела просторным полем боя.
Вера методично паковала вещи, сортируя их на три кучи: "взять с собой", "выбросить" и "сжечь к чертям собачьим".
В последнюю категорию попадало всё, что напоминало о семи годах экономии — застиранные занавески, потрескавшиеся кружки, старые тапки с протертыми подошвами.
Свобода пахла картонными коробками и чайным деревом
Нина сидела на подоконнике, с наслаждением вдыхая дым тонкой сигареты:
— Адвокат звонил. Говорит, Денису крышка — инвесторы массово выходят из его проектов, бутики требуют расторжения договоров. Никто не хочет иметь дел с мошенником, который ворует идеи у собственной жены.
Дверной звонок разорвал тишину квартиры. Вера вздрогнула, но не остановилась — продолжила складывать в коробку свои альбомы с эскизами.
— Открыть? — Нина выпрямилась, готовая встать на защиту подруги.
— Я сама, — Вера отложила альбом. — Хватит прятаться за чужими спинами.
На пороге стоял Денис — бледный, с красными прожилками на белках глаз, в помятом костюме. Три дня щетины серебрились на впалых щеках. От него пахло дорогим алкоголем и дешевым отчаянием.
— Мне нужно с тобой поговорить, — он сделал шаг вперед, но Вера не отступила, и ему пришлось остановиться, не переступив порога.
— Говори, — она скрестила руки на груди.
— Не при посторонних, — Денис кивнул в сторону Нины, которая демонстративно затушила сигарету в горшке с чахлым фикусом.
— У меня нет от неё секретов. В отличие от тебя, я не веду двойную жизнь.
Каждое её слово впивалось в него, как булавка в бабочку
Денис осунулся, под глазами залегли темные круги. От былой уверенности не осталось и следа.
— Хорошо, пусть будет при свидетелях, — он нервно облизнул губы. — Вера, я... я пришел предложить тебе сделку.
— Какую еще сделку? — её голос был холоднее январской проруби.
— Ты отзываешь все претензии, а я... я даю тебе двадцать процентов компании и признаю твое авторство.
Нина фыркнула с подоконника:
— Двадцать процентов своего собственного таланта? Щедро!
Вера покачала головой:
— Ты ничего не понял, Денис. Дело не в деньгах и не в процентах. Ты предал не только меня как жену, ты предал меня как творца. Ты украл мою душу, мои идеи, мое будущее. И еще имел наглость заставить меня экономить на собственной жизни.
— Я защищал тебя! — выкрикнул он с отчаянием утопающего. — Ты слишком наивна для этого мира! Они бы сожрали тебя с потрохами там, в модной индустрии!
— А ты решил сожрать меня сам, да? — тихо спросила Вера.
Тишина звенела, как треснувшее стекло
— Послушай, — Денис понизил голос до интимного шепота, — мы можем все вернуть. Я признаю свои ошибки. Я куплю тебе новый дом. Машину. Что захочешь. У меня есть деньги, много денег, Вера.
— Да что ты говоришь? — язвительно протянула она. — А я-то думала, мы на грани разорения, раз уж пришлось покупать макароны по акции.
— Я виноват, признаю! — он вдруг рухнул на колени, протягивая к ней руки. — Но я всегда любил только тебя! Эти девочки, Алиса — это всего лишь развлечение, бизнес...
— Боже, какой же ты мерзавец, — Вера произнесла это без злости, с каким-то отстраненным удивлением.
Нина соскользнула с подоконника и встала рядом с подругой:
— Знаешь, Денис, пока ты тут разыгрываешь спектакль "Раскаяние подлеца", твой директор по маркетингу сливает журналистам инфу о том, как ты годами уклонялся от налогов. А твоя Алиса дает развернутое интервью о том, как ты заставлял её подписывать документы задним числом, чтобы присвоить авторство дизайнов.
Денис побледнел еще больше, если это вообще было возможно.
— Что?
— А ты думал, твои "деловые партнеры" будут хранить тебе верность? — усмехнулась Нина. — После того, как "Бизнес-вестник" опубликовал статью о том, как ты обчистил собственную жену? Милый, в бизнесе крысы бегут с корабля первыми.
Под ногами Дениса трещал паркет его разваливающейся империи
Вера наклонилась к мужу, все еще стоявшему на коленях:
— Ты знал, что когда я начинала вышивать первые узоры, моя бабушка всегда говорила: "В каждом стежке должна быть твоя душа, иначе это просто дырка в ткани". В твоей жизни, Денис, слишком много дырок.
Он схватил её за руку — цепко, отчаянно:
— Я всё исправлю! Клянусь! Дай мне шанс, Вера!
— Нет, — она высвободилась одним резким движением. — Я даю шанс себе. Без тебя.
Дверь их квартиры закрылась перед его носом с тихим, но отчетливым щелчком.
Последнее, что увидел Денис, — спокойное лицо женщины, которую он считал слишком слабой, чтобы жить без него.
Через месяц, когда первое заседание суда по делу о мошенничестве и нарушении авторских прав было назначено, Вера получила письмо от адвоката Дениса.
Её муж предлагал щедрое мировое соглашение: полный отказ от прав на компанию, признание авторства всех работ и значительная денежная компенсация.
— Он сбежал, — сообщила Нина, вбегая в маленькую студию, которую Вера сняла на первое время. — Упорхнул в Таиланд или куда-то еще, где нет экстрадиции. Счета арестованы, но явно не все — он подстраховался.
Вера сидела за столом, заваленным новыми эскизами. Её пальцы были перепачканы акварельными красками, а в глазах плескался тот особенный свет, который бывает только у людей, наконец-то делающих то, что им предназначено.
— Я соглашусь на мировую, — спокойно сказала она, не отрываясь от работы. — Компания все равно обанкротится без него, а мне нужны деньги на запуск собственного бренда.
— Ты уверена? — Нина плюхнулась на стул напротив. — Он заслуживает наказания! Тюрьмы!
— Он уже наказан, — Вера подняла взгляд от эскиза. — Он потерял всё: репутацию, бизнес, московскую жизнь. Теперь он будет прятаться по курортам, вздрагивая от каждого стука в дверь.
Месть — это блюдо, которое лучше не готовить вовсе
Неделю спустя она подписала соглашение. Компенсация оказалась даже больше, чем она ожидала — видимо, Денис действительно запаниковал. Документы о разводе были оформлены заочно.
А еще через два месяца крошечный шоурум "VeraKlim" открылся в одном из торговых центров Москвы. Скромный, но со вкусом оформленный, с узнаваемыми авторскими вышивками на каждом изделии. К удивлению самой Веры, на открытие пришли журналисты, блогеры и несколько известных стилистов.
— Вы теперь знаменитость, Вера Андреевна, — сказала ей молоденькая журналистка с диктофоном. — Как ощущаете себя после всего случившегося?
Вера оглянулась на свою первую настоящую коллекцию — платья, блузы, шарфы, каждый со своей историей, с отпечатком её души — и улыбнулась:
— Знаете, у меня такое чувство, будто я всю жизнь носила одежду не по размеру, а теперь наконец надела то, что сидит идеально.
В её голосе не было ни горечи, ни сожаления — только облегчение
В тот вечер, запирая свой первый магазин, она нашла на прилавке забытый кем-то глянцевый журнал. На обложке красовалась Алиса Воронова с подписью: "Бывшая муза "Диас Фэшн" запускает собственный бренд в Дубае". Вера усмехнулась и бросила журнал в урну.
Ее телефон звякнул сообщением. Нина прислала фото: торт с надписью "Первый день новой жизни" и бутылка шампанского.
— Буду через час. Отмечаем!
Вера заперла дверь своего первого магазина, и в отражении витринного стекла увидела себя — выпрямившуюся, будто сбросившую с плеч тяжелый груз. Женщину, у которой наконец-то было будущее.
А где-то в Бангкоке, в дорогом, но безликом гостиничном номере сидел мужчина с бокалом виски в руке. На экране его ноутбука светилась новость: "Бренд "VeraKlim" произвел фурор на модном рынке Москвы". Денис залпом допил виски и с силой захлопнул крышку компьютера.
Два года спустя Вера стояла перед зеркалом в просторной гримерной Московского Дома Моды. За дверью шумела толпа — журналисты, байеры, модные критики. Все они ждали её, создательницу бренда "VeraKlim", чьи коллекции теперь продавались в семи странах.
Её пальцы нервно перебирали нитки браслета — она сама вышила его накануне, талисман для важного дня.
Сегодня она представляла свою первую полноценную коллекцию верхней одежды, расшитую вручную по особой технологии, которую разработала вместе с командой из пятнадцати вышивальщиц.
Тех самых "домохозяек с иголками", как презрительно называл их когда-то Денис.
Иголки оказались острее его бизнес-хватки
— Вера Андреевна, пять минут до выхода! — в дверь заглянула ассистентка, совсем юная девочка с блокнотом и горящими глазами, напоминавшая ей себя семилетней давности.
— Иду, Машенька, — Вера в последний раз поправила воротник своего платья — особенного, с той самой вышивкой полевых цветов, из-за которой всё началось.
Проходя мимо столика с косметикой, она заметила глянцевый журнал. На обложке — фотография мужчины с шикарной седой шевелюрой и загорелым лицом, подпись гласила: "Денис Климов: Возвращение блудного короля моды. Эксклюзивное интервью из Бангкока".
Вера усмехнулась. Бывший муж пытался вернуть себе место под солнцем, давая интервью глянцевым журналам. Что ж, пусть пробует. У неё давно не было времени следить за его похождениями.
Прошлое стало таким же далеким, как прошлогодний снег
Выйдя в коридор, она столкнулась с Ниной — теперь официальным директором по маркетингу "VeraKlim" и по-прежнему лучшей подругой.
— Там аншлаг! — Нина обняла её за плечи. — И знаешь, кого я видела в первом ряду? Алису Воронову! Сидит с каменным лицом, делает вид, что ей скучно, но глаза-то завидущие!
Вера рассмеялась:
— Пусть смотрит. Может, научится чему-нибудь.
Они шли по коридору, и каблуки Веры отбивали уверенный ритм по мраморному полу — совсем не тот робкий перестук, с которым она когда-то шагала по жизни, боясь лишний раз потратить деньги на такси.
У входа в зал её ждал пожилой мужчина — седовласый, с аристократической осанкой и острым взглядом.
— Вера Андреевна? Михаил Левитан, глава Дома высокой моды Парижа, — он протянул визитку с золотым тиснением. — Хотел бы обсудить с вами возможность коллаборации. Ваши работы произвели на меня впечатление.
— Спасибо, — она приняла визитку с легким кивком. — Позвоните моему секретарю, мы назначим встречу.
Когда-то она мечтала о таком моменте, штопая колготки над кухонной раковиной
Перед самым выходом на сцену Вере передали конверт. Без подписи, простой белый прямоугольник. Внутри — записка, всего три слова: "Ты была права".
Почерк был до боли знакомый — резкий, с острыми углами букв. Денис. Он здесь? Прячется где-то в толпе? Вера огляделась, но увидела только море незнакомых лиц, жаждущих её новой коллекции.
Она аккуратно сложила записку и опустила в карман платья. Не для того, чтобы хранить — просто чтобы не мусорить перед важным показом.
Ведущий объявил её имя, и зал взорвался аплодисментами. Вера вышла на сцену — прямая, уверенная, сияющая. Взяла микрофон и обвела взглядом притихший зал:
— Добрый вечер! Сегодня я представляю коллекцию "Цена свободы" — о женщинах, которые нашли в себе смелость начать сначала.
В первом ряду она заметила то, что не увидела раньше: Дениса, постаревшего, в скромном сером костюме, сидящего с краю, словно боящегося быть замеченным. Их глаза встретились на краткий миг — и она кивнула ему без улыбки. Простое, сдержанное признание его существования — не больше.
Некоторые долги невозможно вернуть, даже с процентами
После показа, когда толпа восторженно аплодировала финальному выходу моделей, Вера заметила, как Денис тихо встал и направился к выходу. Не дождался её триумфа до конца. Впрочем, это было ожидаемо — он никогда не умел быть на вторых ролях.
Вечером, вернувшись в свою новую квартиру — просторную, с окнами от пола до потолка и видом на ночную Москву — Вера выгрузила из сумочки все, что накопилось за день: помаду, телефон, ключи, записки с пожеланиями от поклонников. Денисова записка выпала последней.
Она повертела её в руках, разглядывая знакомый почерк. Затем решительно смяла и бросила в мусорное ведро — туда же, куда когда-то отправились ее мечты о собственном бренде, старательно высмеянные мужем.
— Нет, Денис, — сказала она пустой комнате, — права была не я. Права была жизнь.
Вера подошла к окну. Там, внизу, мерцала огнями ночная Москва — город возможностей, город жестоких уроков и заслуженных побед. Где-то в этом лабиринте огней сейчас бродил человек, которого она когда-то любила — потерянный, одинокий, с потрёпанным паспортом и счетами в офшорах.
А она стояла здесь — в квартире, купленной на собственные деньги, заработанные собственным талантом, — и впереди было столько дорог, что дух захватывало.
Вера отвернулась от окна и направилась в свою мастерскую. На рабочем столе лежал недошитый образец для новой коллекции — платье с таким сложным орнаментом, что над ним пришлось бы работать всю ночь.
Она села за стол, вдела нитку в иголку и сделала стежок.
***
ОТ АВТОРА
В жизни очень часто мы не видим того, что прямо перед глазами.
Сколько лет Вера жила в добровольной нищете, пока её талант использовался другим человеком для обогащения.
История Веры — это не просто рассказ о предательстве, это история о том, как человек находит силы перестать быть жертвой обстоятельств.
А вам знакома ситуация, когда один партнер экономит, а второй транжирит деньги? Пожалуйста, поделитесь в комментариях.
Если рассказ понравился — не забудьте поставить лайк!
Ваши комментарии дают мне силы и вдохновение продолжать писать!
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые истории о сложных жизненных ситуациях, которые никого не оставят равнодушными!
На моём канале вы найдёте новый рассказ каждый день — всегда будет чем скоротать вечер за чашечкой чая.
Пока я занята созданием нового рассказа, приглашаю вас познакомиться с другими жизненными историями: