Глава 1
Август 1942 года.
Зоя не спала всю ночь - у маленького Захарки резались зубы, он плакал. Она успокаивала малыша, чувствуя усталость. Не физическую, нет, душевную. Она плакала, глядя на ребенка, на деда, который сидел на крыльце и дымил трубкой. Она смотрела впереди себя на стол, где кроме ботвы свекольной и нескольких картошин больше ничего не было. Она знала, что впереди будет трудная, нелегкая зима, поэтому использовала любую возможность сделать запасы хоть немного впрок. Вместе с дедом они брали Захарку в лес, собирая грибы и ягоды, которые затем сушили на солнце. Яблонька, как и в прошлый год, хорошие дала плоды, да и старый сад тоже хорошо плодоносил, что позволило хотя бы фрукты и ягоды запасти на зиму, так же высушив одну часть, а другую часть отправить в погреб на хранение. Сахара не было, чтобы наварить варенье или сделать повидло.
Хлеба тоже было очень мало, как и муки, и круп. Многое уходило на фронт или в город, но люди не роптали, зная, что с каждой горстью пшеницы или зерна они приближают победу. Вновь и вновь перечитывала Зоя письма мужа и плакала, зная, что победа еще очень далека. Вот и теперь тревожные сводки приходили из Сталинграда.
Захар уснул и Зоя, устало глядя на его безмятежное личико, подумала о том, что здесь, на Алтае, им всё же легче, чем тем, кто сейчас под немцами или рядом с линией фронта. Она прижала тихонько к себе сына - ничего, всё проходит и это пройдет. Сомкнув глаза, Зоя задремала. Она проспала три часа, прежде чем услышала стук в калитку и громкий голос Людмилы.
- Люда? Что случилось? Отчего ты в такую рань? - она удивилась, увидев учительницу.
- Зоя, одевайся, к школе пойдем.
- Зачем? Каникулы ведь.
- Ребят привезли, надо решать, что с ними делать.
- Каких ребят, о чем ты говоришь? - Зоя еще не очнулась ото сна, к тому же захныкал маленький Захар.
- Пойдем, по дороге всё расскажу. А Захарку с дедом оставь. Я вот молока принесла немного в крынке, баба Дуня дала, пусть даст ему.
- Спасибо, Люда. Сейчас я соберусь.
Зоя спокойно вышла из дома, услышав, как сын замолчал в руках своего прадеда.
- Так какие ребята?
- Ой, Зоя, детишек к нам привезли, эвакуированных.
- Откуда?
- Из Сталинграда.
- Ого! А отчего же их так далеко везли-то? - удивилась Зоя.
- Чему ты удивляешься, Зоенька? Половина страны приняла у себя детишек из Ленинграда, из Подмосковья, из многих других городов, которые безжалостно разрушались. Вот и до нас черёд дошел. Говорят, детей было изначально более двухсот, но всех их распределили по детским домам и по семьям. К нам остаток довезли. Попросили на время принять, а там уж в Казахстан отправят или еще куда. Они сироты.
- А какая от меня помощь требуется? - Зоя едва поспевала за Людмилой.
- Надо по домам походить, кровати поспрашивать. Вот у Емельяновых два сына на фронт ушли, попросим хоть одну койку у них.
- А где же мы будем ставить эти койки?
- Так в школе, Зой. Не поняла ещё?
- А дети где учиться будут?
Людмила только тяжело вздохнула и Зоя поняла, что задала глупый вопрос. В первую очередь надо о сиротках подумать. С обучением что-то придумают.
Они подошли к сельской школе и Зоя встала как вкопанная, увидев детей. Самому старшему, на вид, было лет десять. Слезы стали душить её, когда она смотрела на девочку, худенькую, в порванном платьице, с куклой в руках, из которой торчала ватка и нитки. А рядом мальчишка, лет семи. На ногах у него ботинки явно размера на два больше, чем его нога. Тут подоспела как раз колхозная повариха с котелком в руках, металлическими тарелками и оловянными ложками. Она стала раскладывать серую вязкую кашу и дети как по команде накинулись не еду.
Уже не скрывая слёз, Зоя плакала чуть ли не навзрыд.
- Зой, пока они едят, пошли по домам, надо кровати попросить. - тронула её за плечо Люда. - Кормить их будут за счет колхоза, распоряжение пришло, с общей кухни станут для них еду приносить.
Весь день Зоя и Люда ходили по домам - они собирали кровати, матрасы, кое-кто из жителей поселка поделился вещами для детишек. Одна из женщин, доярка Василиса, забрала к себе самого младшего ребенка - четырехлетнего Никитку. Полгода назад она потеряла своего сына, он не пережил зиму, вот её сердце, измученное слезами, прониклось к мальчишке. Тем более, что его звали так же. Оставалось еще десять ребятишек. С того дня Зоя и Люда всячески опекали детей - они стирали их вещи, Зоя учила девочек шить и чинить свою одежду, мальчики ходили на реку рыбачить под приглядом учителя Ильи Алексеевича. Он тоже принимал непосредственное участие в жизни сирот. А еще Зоя заметила, что он с интересом поглядывает на Людмилу. А та, в свою очередь, краснеет от его пристального взгляда.
Он был хорошим учителем, но довольно скромным, не умеющим ухаживать и красиво говорить.
Наконец зимой, после Нового года он подошел к Зое и, переминаясь с ноги на ногу, спросил, как намекнуть Людмиле на то, что она ему нравится.
- Так и ты ей нравишься, - с деревенской простотой ответила ему Зоя. - Сделай первый шаг, наберись уж храбрости.
- Зоя, она с Алёшкой возится и с Машуткой. А что если я предложу ей жить вместе и воспитывать их?
- Вот прям жить вместе? Вот так сразу? - удивилась Зоя.
- А чего? Нам не по семнадцать лет. Мы люди взрослые, я даже постарше Людочки буду. Оба мы свободные, так чего стесняться?
- Не торопишься ты, Илья Алексеевич?
- Я давно её люблю, - набрался храборости учитель и признался Зое в этом.
- Ну раз любишь, иди да и скажи ей об этом! Зачем мне говоришь?
- А вдруг оттолкнет, или рассмеётся?
- Трус ты, Илья Алексеевич. Даром что мужчина. Ты сходи, сходи. Пока не скажешь - ничего не узнаешь.
- Пойду... - он вздохнул и собрался, будто в бой отправляли его.
- Постой, - Зоя нахмурилась. - Значит, Алешку и Машутку воспитывать... А остальные дети как же? Обещали их распределить, или дальше куда в детские дома отправить, но вот уже полгода как дети живут в школе. Двоих, правда, тоже по домам разобрали, но люди из соседнего села.
- Так смотри, - оживился Илья Алексеевич, - Варвара и Женька едут в город в интернат, на них уже документы пришли. Леночка и Саша пойдут жить к Ефимовым, разве ты не знала? Они неделю назад документы подали на усыновление. А четверых детишек мы тоже попробуем распределить по семьям.
- Троих, - тихо произнесла Зоя. - Я хочу Галочку взять к себе.
Впервые увидев маленькую девочку с рваной куклой в руках, худенькую и с печальными глазами, Зоя не могла теперь спокойно спать по ночам.
- Правда?
- Правда. Я уж в письме Васе об этом написала. Осталось еще с дедом поговорить.
- Вот и хорошо, думаю, Вася будет не против. Давай, Зоя, до встречи, пойду счастья попытаю.
- Илья Алексеевич, ты уж как-то посмелее, не мычи, по делу всё говори, - со смехом произнесла Зоя.
А чуть позже она хохотала в голос, когда Люда ей рассказывала, как подошел к ней Илья Алексеевич и замуж позвал.
- Выходи, говорит, Людмила, за меня замуж. Алёшку и Машутку будем вместе воспитывать. - фыркнула от смеха Люда
- А ты чего?
- Удивилась я, обомлела. Смотрю на него и думаю - уж не приложился ли он где головушкой своей?
- И чего?
- Не приложился, видимо, раз серьезно так глядит, кепку в руках мнёт, а глаза, как у щенка.
- Так ты согласие дала?
- Ради Машутки и Алешки, - кивнула Люда, а Зоя рассмеялась. Как же! Только слепой не видит, как смотрят они друг на друга.
Уже в субботу Люда и Илья Алексеевич расписывались, и в тот же вечер Алёшка с сестрой Машенькой пошли жить в новый дом к учителю старших классов.
Детей потихоньку разбирали. Через две недели после того, как Люда и Илья Алексеевич поженились, пришел ответ от Василия. Он писал, что нисколько не против будет, что дочерью звать станет и любить станет, как родную, пусть даже сейчас он не знает её. Вот с этим письмом она и пришла к деду Захару.
- Деда, ты не против? - тихо спросила она.
- Отчего же мне противиться, внучка? - он усмехнулся. - Где один ребенок, там и двое. Мне Галчонок тоже по сердцу пришлась, недавно увязалась со мной на рыбалку, так я запретил - мало ли чего, на льду опасно. А она глазки потупила, вздохнула и покорно согласилась. Чудо, а не ребенок. Другая бы капризничала, упрашивала, а эта только кивнула. Такая послушная, такая смышленная. Несчастная только. Так что веди, Зойка, девчушку. К председателю сам схожу, потолкуем. Ничего, что документы не готовы, это всё пустое.
Обняв деда, Зоя побежала к школе.
****
Уже к весне 1943 года детей всех разобрали, только Варвара и Женя уехали в интернат. У них отец на фронте, верили они, что он жив, вот и не захотели в чужую семью. Они разумно рассудили, что отцу так легче их будет найти.
Было голодно, было тяжело, но дети росли в семьях, дружили между собой и помогали своим приемным родителям. Вместе с ними они ждали долгожданную победу, известие о которой прозвучало лишь спустя два года в мае 1945.
Когда Василий вернулся домой, весь поселок благоухал цветущими садами и цветами сирени. Зайдя во двор, он буквально упал на лавочку под буйно растущей яблоней.
- Эх, как деревце-то выросло! - громко произнес он. Зоя, которая возле сарая перебирала лук-севок, вздрогнула, услышав голос мужа. Громко вскрикнув, она бросилась к мужу. Она плакала и смеялась от счастья. Он же прижал её к себе так крепко, что Зоя стала бояться за свои рёбра.
- Мама? - послышался детский голосок.
Василий отстранился, увидев трехлетнего Захара. Медленно, шаг за шагом он подходил к нему, потом поднял мальчишку, подкинул вверх и прижал к себе. Он смотрел в его лицо и улыбался. Мальчик удивленно глядел на отца.
- Захарушка, папка это твой. Папка вернулся. - счастливо говорила Зоя.
Василий засмеялся и посмотрел в сторону, где к стене жалась девочка. Галочке уж семь лет было.
- Здравствуй, Галчонок. Так вот ты какая, дочка... Иди же сюда! - он поманил её рукой и девочка, смущаясь, подошла к худому и высокому мужчине с приятной улыбкой. В этот момент она почувствовала, что у неё теперь и правда полная семья. И что эти её приёмные родители любят друг друга. Она уже привыкла называть Зою мамой, теперь есть тот, кого она назовёт отцом...
На следующий день рано утром Зоя вышла из дома и увидела дедушку, который сидел на лавочке под цветущей яблоней, склонив голову. В этом не было ничего удивительного - дед просыпался рано, как и все деревенские. Но он тут же выходил на улицу, первым кормил кур, затем садился перед домом и о чем-то много думал, дымя трубкой. Но сегодня он дремал, по всей видимости. И трубка лежала рядом.
- Деда, пойдем в дом, я кашу варить буду.
Ответом Зое была тишина. Подойдя к дедушке, она тронула его плечо и через мгновение поняла - его больше нет с ними...
Он прожил, как и обещал, до Победы. Понянчив внука, пригрев сиротку и дождавшись любимого зятя. Он ушел тихо, проведя последние минуты своей жизни, наслаждаясь ароматом цветущей яблони, которую сам лично посадил здесь несколько лет назад. Он ушел, зная, что у его близких теперь всё будет хорошо...
ЭПИЛОГ
Василий и Зоя прожили вместе долгую жизнь. Не получилось у них больше общих детей, не могла Зоя больше заберемененеть. Но судьба так распорядилась, что они пригрели в начале пятидесятых еще двух сироток из детского дома. Так и растили в любви и заботе родного сына Захара и троих приёмных - Галю, Ивана и Сонечку. Детей воспитывали так, что жили они меж собой дружно и в ладу.
Зато у Людмилы и Ильи Алексеевича детишки рождались один за другим. Помимо Алёшки и Машутки, которых они усыновили, у них в семье появились родные Дима, Матвей, Фёдор и Анна.
Семьи дружили и поддерживали друг друга. Зоя теперь только посмеивалась, вспоминая свою глупую ревность. Людмила оказалась и впрямь лучшим другом!
Благодарю за прочтение и поддержку автора.
При копировании прошу указывать ссылку на первоисточник.