Подпрыгиваю на месте и вижу, как подруга вытягивает шею и дергаными движениями указывает куда-то головой.
— Не смотри! — шипит она, когда я разворачиваю корпус тела в ту сторону, куда она указала.
Диссонанс (3)
— Ноутбук.
Это всё, что мне удается вымолвить. Молодец, смогла выдавить целое одно слово. Серьезно, я горжусь этим. Потому что рядом с полуобнаженным Адонисом (а мысленно я называю его именно так) думать решительно невозможно!
От меня же уже не воняет, правда? Пока греческое божество задумчиво сдвигает брови, пытаясь понять, что я от него хочу, принюхиваюсь. Нос улавливает нотки собачьих экскрементов. Да не может быть! Это всё нехорошие воспоминания, у меня живое воображение, вот и всё! Не, надо не только дезодорант менять, гель для душа с миндальным молочком – тоже. Блинский! Почему я не благоухаю идиотским сладеньким молочком?!
— Прошу прощения? — подает голос Адонис.
Сглатываю. Добавляю деталей.
— Ноутбук. Мой.
О-о-о. Брависсимо! Прогресс налицо, у нас тут родилось новое слово.
Через секунду выясняю, что говорить проще, если не пялиться на его пресс.
— Подруга распоряжается моими вещами, как хочет. Отправила меня сюда, потому что одолжила мой ноутбук… Э-э…
Отрывая взгляд от пола, обнаруживаю, что в дверном проеме уже никого нет. Меня вдруг осеняет. Как будто кто-то пощечину отвешивает. Смачную такую.
Тома влюбилась в моего Адониса!
Ну, что за невезуха! И… моего? Совсем ку-ку, Паулина? Что за мысли?
Хотя… если он учится в нашем не самом престижном универе, может, он и не такая уж важная птица? А значит, у меня мог бы быть шанс… гхм… ладно, замнем. Никаких шансов у меня нет. Потому что, как бы там ни было, Тома важнее. И, будем честны, вместе мы бы смотрелись странно. Греческий бог и карлик. Вот это парочка!
Вежливое покашливание мгновенно выводит меня из транса.
— Не хочется прерывать твой внутренний диалог, но… — Адонис успел накинуть рубашку, в вытянутой руке он держит мой старенький ноутбук. — Вот.
— Что еще за «внутренний диалог»? — хмурюсь я. — Это как понимать?
Зачем нападать-то на него сразу? Он же решит, что ты бешеная истеричка! Поблагодари за ноутбук и уходи.
— Ну, ты жестикулировала и шевелила губами, — охотно отвечает Адонис, застегивая пуговицы на рубашке и поглядывая на меня из-под длиннющих черных ресниц. — Либо ты говорила сама с собой, либо у тебя раздвоение личности, и сейчас включилась какая-то другая.
Поблагодари и уходи.
— Ты че, меня чокнутой назвал?! — я это выпаливаю с такой претензией, что парень замирает, удивленно глядя на меня.
— Оу. Эта агрессивная, — он усмехается.
Прижимаю ноут к груди, чтобы заглушить громкие удары сердца.
— Павлин! И как я только могла подумать, что…
— О чем подумать, Микки?
Он меня дразнит. Греческие божества умеют читать мысли, он прочел меня, как книгу, и теперь дразнится! Самодовольный… самодовольный баран!
— Ни о чем. Ясно? Ни о чем!
Я подрываюсь с места, разворачиваюсь на пятках и иду с высоко поднятой головой по коридору. Это подиум, я – модель. Шаг от бедра, вот так. Спотыкаюсь о собственную ногу, но, к счастью, умудряюсь удержать равновесие. Модель из меня отстойная...
— О чем ты подумала? — кричит он мне в спину, а затем смеется.
Черт, как же красиво он смеется! Ну, за что мне это всё?!
Когда слышу, как за спиной закрывается дверь, перехожу на бег. Нужно куда-то выплеснуть эмоции.
Я всю жизнь мечтала встретить кого-то похожего на меня саму, близкого по духу. Кого-то веселого и безрассудного, с кем бы было просто и хорошо. Мистер Совершенство абсолютно не вписывается в эти рамки, если, конечно, забыть о его внешности. Так чего ж в груди так тесно и горько от мысли, что он никогда не посмотрит на меня влюбленным взглядом? Отчего я испытываю такое волнение, думая о нем?
Замирая возле своей комнаты, выбрасываю все мысли об этом красавчике. Пусть о нем думает Тома. Пусть все девки в универе будут думать о нем. Только не я! Его больше для меня не существует. Вот так!
***
Возможно, если бы у меня не было соседок по комнате, мне бы и удалось придерживаться этой установки, но… они есть. Мы с Томой сидим в столовой, и подруга без умолку трещит о том, какие у ее избранника восхитительные глаза. Будто я этого не знаю. Не видела Адониса три дня, но его глаза, темно-каштановые, глубокие, манящие, – въелись в память намертво.
— Он здесь! — вдруг выпаливает Тома, больно ущипнув меня за руку.
Я, старательно делающая вид, что выполняю на ноутбуке очень важное задание для учебы, подпрыгиваю на месте и вижу, как подруга вытягивает шею и дергаными движениями указывает куда-то головой.
— Не смотри! — шипит она, когда я разворачиваю корпус тела в ту сторону, куда она указала. Адонис и правда здесь. Мурашки по коже… Он не один, в компании симпатичного улыбчивого парня с ежиком темных волос. К счастью, они нас не замечают.
— Да ты определись, смотреть или нет?! — громким шепотом психую я, возвращая ей недовольный взгляд.
— Вот сейчас можно, — разрешает Тома. — Смотри! Да не пались ты так, нормально посмотри!
Совсем у бедняги колпачок сорвало. Смотрю я, видите ли, ненормально.
— О чем сплетничаем, куры? — на стул рядом со мной плюхается Нинка.
На ней вызывающе короткий топик в блестках и джинсы в облегон. Сиськи навыкате, как всегда. Ниночка в боевой готовности.
— Ни о чем, — тут же смущается Тома и подносит к губам чашку с остывшим кофе.
— Мы вообще молчали, — поддакиваю я.
— Ой, да ла-а-дно, — протягивает Нинка, загадочно улыбаясь. — Видела я, что вы о мальчиках шептались. Артем Волконский – лакомый кусок, да?
— Ну, нет, — отвечает Тома, пожав плечами. — Он как Эдвард Каллен. Невозмутимый, недоступный. Чертовки красив, но, по-моему, слишком самовлюбленный и какой-то… холодный. Не в моем вкусе.
Они про Адониса или про его друга?
Нина плотоядно смотрит на парней, облизывает губы и выдает:
— А я бы дала этому вампирчику себя немножко покусать.
— Не сомневаюсь, что дала бы, — замечаю я, но Нинка пропускает мои слова мимо ушей.
— Позову их к нам! — после пяти секунд раздумий решает она, подскакивая на ноги.
Мы с Томой не успеваем даже моргнуть, как Нинка оказывается возле их столика, встряхивает крашеными волосами, щебечет соловьем, привлекая внимание парней.
— Я щас умру, — не своим голосом говорит Тома, круглыми глазами глядя на меня.
— Держись, — пытаюсь поддержать подругу я, хотя у самой душа не на месте. — Слушай, один маленький вопросик… Этот Эдвард Каллен – тот, что в костюме?
— Угу, — мычит Тома. И это лучшее мычание из всех, что я слышала.