Предыдущая глава
Ангелина Игнатьевна о своём поступке не забывала. Во сне даже снилось, как отказ от второй внучки пишет. Не хотела она, чтобы правда когда-нибудь на поверхность всплыла. Ни сын, ни муж такого решения ей не простят. Разлучить двух сестёр - это очень жестоко.
И, глядя на подрастающую Светочку, она решила, что им необходимо уехать из Железногорска. В восьмидесяти километрах отсюда в прекрасном дачном посёлке у них находится прелестный домик, окружённый высокими пушистыми елями. Петру Владимировичу, супругу её, достался весьма обширный участок земли. По его службе он имел много льгот, блата и привилегий.
На пенсии, конечно, он теперь мало что сможет. Его коллеги тоже стареют, уходят в отставку. На смену им заступают молодые, энергичные. Да и времена меняются. Перестройка уж с каких пор идёт. А если Олег из Франции вынужден будет вернуться? Хорошо, если Подкаминский, пока может, поддержит зятя, а что потом?
С родителями Леры не сможет Олег жить. Вот и пригодится ему просторная родительская квартира, которая ему и достанется впоследствии. А там уж он сам распределит, кому из своих детей какие доли выделить. Свете, их общему ребёнку с Лерой.
По характеру Света, видно, будет расти тихой девочкой, послушной. Уж Ангелина собиралась воспитать её на свой манер. Мать её Тамару она на дух не выносила, а уж из внучки вырастит настоящую интеллигентную девушку и мужа ей достойного сыщет. Дожить бы, дай Бог до того времени.
Впрочем, какие годы у Ангелины Игнатьевны. Ведь она намного моложе своего супруга. А вот здоровьице Петра Владимировича оставляет желать лучшего. Всё курит в своём кабинете много, ночами не спит. Ворчливым стал, привередливым. Видно, что плохо ему в четырёх стенах. Поэтому Ангелина с переездом на дачу тянуть кота за хвост не стала.
Сразу своего Петрушу перед фактом поставила, и начали они собираться потихоньку. Только Пётр Владимирович и тут нашёл над чем поворчать.
-Зима на носу, а ты собралась за город переезжать. Что мы там снегом заметённые делать-то будем? Уж лучше бы по весне переехать, по свежему майскому ветерку. Тогда хоть картошку садить можно, да овощи. А зимой одна забота, что снег чистить.
-Не ворчи. Зимой, наоборот, там как в сказке. Всё в снегу, лес через дорогу. Гуляй хоть с утра до ночи, и Светочку есть где на санках потом катать. Да и не совсем посёлок в глуши. Железнодорожная станция, поезда ходят. Сберкасса рядом, продуктовый магазин, фельдшерский пункт. И школа, и садик есть. Всё там у нас хорошо сложится, разворчался, как старый дед. И Валентина с нами поедет, куда же мы без её пирогов. Да, Валь? - крикнула Ангелина в сторону кухни.
-А как же, и я с вами, коли не в тягость я вам. Да и Светочку как свою люблю - разулыбалась домработница Валентина, вытирая влажные руки об свой фартук. Сроднилась она уже с семьёй Ворошиловых.
-Ну раз так, то делайте, что хотите - махнул на женщин рукой генерал в отставке. Он позвонил своему бывшему водителю и не в службу, а в дружбу попросил помочь с переездом. Тот охотно откликнулся, и, вот спустя две недели, Ворошиловы покинули городскую квартиру в Железногорске, оставив в ней одну Леру. Невестка поехать со свёкрами не захотела в такую даль. Со дня на день Лера ждала разрешения на выезд за границу. Эта волокита с документами и визой её ужасно раздражала. Если бы она не гордилась и обратилась бы к отцу, то он вмиг всё решил бы. Но Лера не могла. Не хотела. После всего, что случилось.
Гибель Ромы всегда будет преградой стоять между ней и её отцом. Ведь она помнила, как папа был против и как Рома опасался, что он может им помешать. Лера постоянно гнала от себя мысли о виновности отца, но они упорно лезли в голову.
Утешала лишь её беременность. Каким-то чудом ребёнок смог зацепиться за неё. Ведь столько стрессов, слёз. Проклятие матери Ромы из головы не выходило. Не виновата она! Рада бы со своим любимым рядом лечь, но теперь она несёт ответственность уже не за свою жизнь, а за их малыша.
Беременным на кладбище ходить нельзя, а она тайком ходила и ревела потом в подушку. Не люб ей Олег, и как с ним жить, Лера не представляла.
***
-Да с ума ты что ли сошла, малахольная? - напустилась Таня на подругу - чужого мальца на себя вешать. Да не просто мальца, а сына убийцы своей матери! Ну точно умом рехнулась!
Люба пустым взглядом смотрела в окно. Она к Тане за советом пришла, всё ей выложив. Больше не с кем поделиться. Яночку пока с соседкой оставила, с тётей Зоей. Но уже подумывала в ясли её отдать и на работу выходить. Получится с опекунством или не получится, ей всё равно одной теперь крутиться и дома уже не посидишь. Никто ей на блюде ничего не принесёт.
-Мальчик не виноват ни в чём. Ты бы глаза его видела. Такой ребёнок не сможет в детском доме!
-Да тебе какая разница? Сможет или не сможет. Это вообще не твои заботы. Папаша его должен был думать прежде всего о своём сыне! А теперь, убив твою мать, он вдруг решил с чего-то, что ты должна на себя бремя воспитания его сына взять! Кто тебе разрешит опекунство? Ни работы, ни мужа. Сама еле концы сводишь. Нет, Любаня, брось ты эту затею. Ещё неизвестно, кто из этого мальчишки вырастет. Маленькие они все беззащитные и хорошенькие, а вырастают потом нередко в чудовищ. Мало случаев, что ли. Вот я тебе сейчас историю одну расскажу ...
Таня придвинула табурет поближе к подруге и, усевшись на него, открыла было рот, но Люба резко её прервала.
-Ладно, Танюш. Пора мне. Я ненадолго тётю Зою в няньки попросила. В квартире, где всё произошло, тошно мне находится. Вот до тебя и развеялась. Спасибо, что выслушала.
Люба, нагнув голову, обувала ботинки, завязывала шнурки. Слёзы душили. Вбила она себе в голову, что нужен ей этот мальчик, и всё. Сыном будет. Защитой для Яны. Шесть лет разница между ними. Старшим братом станет для её девочки и ей подмога. Замуж она не собиралась, но, может быть, можно как-то иначе решить вопрос с опекунством?
-Вот и молодец. Ещё приходи. И дочку с собой бери, я маленьких страсть как люблю. Мой-то оболтус уже взрослый. Не прижмёшь уже так и не потискаешь, сразу в крик, мол, не целуй меня, я маленький что ли? - весело говорила Таня, убеждённая, что подружку свою бестолковую она смогла вразумить не ввязываться в это дело с опекунством. Ну зачем ей лишний рот? Да и не дадут ей разрешение. Факт. Одинокая женщина, да сто причин сыщется для отказа!
-Пока - тихо попрощалась Люба и выскользнула за порог, как тень. Не хотела она думать, что дурью мается. Мысль об опеке над Тимуром с каждым днём всё крепла. Ведь оба они сироты с ним по сути. У неё две потери, у него. Потянулась её душа к этому мальчику ещё тогда ...
-Люба! - окликнул её знакомый мужской голос, когда она, выйдя из подъезда, быстро-быстро пошагала через весь двор. Обернувшись, Люба увидела Ваню. Он спешил к ней. Куртка нараспашку, волосы вихрами в разные стороны.
-Здравствуй - нехотя поздоровалась она, когда Ваня подошёл ближе.
-У Таньки была? Ты прости, что не зашёл к тебе и на похороны не попал. Кирка заболел, возили мы его с женой в краевую больницу - слегка запыхавшимся голосом оправдывался Ваня.
-Серьёзное что-то? - искренне испугалась Люба.
-Да нет. В детском саду упал неудачно. В нашей больнице руками развели, дали направление в краевую больницу. Там, мол, и врачи профессионалы, и оборудование новое. Ну мы и рванули. А по приезду я такую весть узнал. Хотел к тебе, да постеснялся ... Ты же запретила мне приближаться к тебе, и я напоследок наговорил тебе сгоряча ...
Ваня взволнованно шапку в руках мял. Вид у него и вправду виноватым был. Люба вдруг в руку его вцепилась. Посмотрела умоляюще.
-Вань ... Ты мне как-то хвастался, что связи у тебя есть хорошие. Помоги мне, Вань. А я тебе за это всё ... Всё что хочешь ... - горячо зашептала Люба.
Ваня вскинул на неё удивлённый взгляд, не поверив сначала. Люба о чём-то просит его?