Начало.
К дому Виктор подъехал на такси. Идти домой не хотелось. Опять скандал с Ниной? Ему сейчас не до скандалов. Ни о чём, кроме того , что Леля убийца, думать он не мог. Леля убийца, тюрьма прошлась по её внешности, всё это понятно, ему не понятно, как Евдокия Ивановна живёт с убийцей своего сына. Здесь что-то не так. Никакая мать не простила бы смерть своего ребёнка, Виктор уверен в этом. Но возможно разум больной женщины утратил прошлое, настолько утратил, что она не понимает с кем живёт. Как всё сложно. И потом, как умер сын Лели? Что значит Пётр его забрал? Всё это бредни. Так говорят старухи, которые верят в загробный мир, Виктор в такой мир не верит. А Леля?
Ему жалко её, до боли жалко. Муж который её истязал и она его убила, сын умер, а может погиб и итог- больная свекровь на руках. Как она может всё это вынести? Он вспомнил, как после их первой близости она сказала, что женщины сильные и что по жизни им приходится много боли выносить. Как будто обрекла себя на боль, боль бесконечную, с которой пришлось помириться и как-то с нею жить.
Сиди-не сиди, идти домой надо.
"Пришёл",-услышала стук входной двери Нина. Сердце бешено заколотилось. Что им несёт сегодняшний вечер? Боялась, не увидеть его сегодня. Наговорила. Много чего наговорила, о чём потом весь день пожалела, но "слово не воробей, вылетит-не поймаешь".
Она вышла ему навстречу и спросила:
-Ужинать будешь?
-Нет, не хочу. Извини, квартиру пока не нашёл, не искал. Завтра поиском займусь .
-Я не настаиваю. В сердцах было сказано. Обидно и больно... Понимать должен...
Он не ответил. Прошёл в ванную комнату, когда вышел оттуда, Нина спросила:
-Где спать будешь?
-В спальне, на своём месте,-ответил Виктор.
Сна не в одном глазу. Разговор с Лелей тому виной, скандалы с Ниной. Нина тоже не спала, как будто чего-то ждала. Она подвинулась к отвёрнутому к ней спиной Виктору и обняла его. Она понимала, ему плохо и как когда то, хотела стать той таблеткой, которая уняла его боль. Хотела через близость обезболить его душу.
-Не надо. Не надо, Нина. Извини, -сказал Виктор.
Она резко отдёрнула руку и отвернулась. Поняла- тогда, давно, он принял её ласки, потому как Леля была далеко, очень далеко, а сейчас она рядом и несмотря на свою внешность, она сильнее Нины.
С появлением Виктора, мёртвая душа Ли оживала. Она ещё кому-то нужна. Если бы он разочаровался, увидев её покорёженной жизнью, второй раз не пришёл бы. А он пришёл, пообещал , что опять придёт.
Захотелось выглядеть лучше. Зачем? Ведь не собирается же она... Или собирается? Она открыла шифоньер и посмотрела на полупустые полки. Остатки тряпья, которое давно нужно выбросить. Сортируя вещи, она вышвыривала их прямо на пол.
-Мы опять уезжаем?-спросила Евдокия,-Куда? К Пете поедем?
-Никуда мы не уезжаем, ищу что надеть завтра.
Свекровь вздохнула, отвернулась к телевизору и спросила:
-А этот друг Пети, он твой жених?
-Нет.
-Я видела как он на тебя смотрел. Так смотрят женихи.
-Мам, не придумывай, смотри сериал. Всё это надо выбросить,-сказала себе Ли,-Если начинать новую жизнь, то и новую одежду надо купить.
-Там два моих новых халата, возьми их себе. Они почти новые, возьми Лиль.
-Спасибо, мам, ты всегда была ко мне добра.
-И ты ко мне. Ты помнишь...?
Свекровь хотела что-то сказать и замолчала на полуслове, видимо память опять её подвела и она забыла что хотела сказать.
-Помню, всё помню,-чтобы не слышала Евдокия, прошептала Ли.
А так и было и это не просто слова. Свекровь женщина душевная, каких теперь мало. Когда они с Петром приехали к ней, она приняла её как родную дочь. Леля была неумёхой. Бабуля пыталась её чему-то научить, готовить, шить, но мама была против.
-Успеет ещё это ярмо на шею напялить,-говорила мама,- Пусть хоть сейчас беззаботной жизни порадуется.
Леля радовалась и выйдя замуж, в плане домоводства была нулевая. Свекровь её всему научила и терпению тоже научила. Евдокия Ивановна для неё стала идеалом самоотверженности. Парализованный, лежачий свёкор за которым она ухаживала долгих восемь лет, муж пропойца и дебошир, которого частенько усмирял Пётр и сын... Пётр, который был её гордостью, стал вдруг её самым большим горем. Три креста, несла на себе Евдокия, а потом, когда Леля села в тюрьму, взвалила на себя и четвёртый, Ванятку.
-Мам, тут в прихожей пакет с тряпьём был. Где он?
-Прибрала в шифоньер. Думала тебе некогда, так и прибрала.
-Я их выбросить хотела.
-Ты что, Лилька? Богатая стала? Вещи выбрасывать? А где вещи Ванятки и Пети?
-Там им вещи не нужны.
-Ну с рыбалки -то они вернутся. Во что им переодеваться?
-Иди завтракать, сейчас Таня придёт. Я тороплюсь.
Зазвонил звонок.
-А вот и Таня!
-Не хочу Таню,-засопела Евдокия,- она меня таблетками травит.
Вечером, когда Виктор коснулся её лица, она вдруг поверила что всё ещё возможно, ей хотелось принарядиться, вновь почувствовать себя женщиной. Утром она уже так не думала.
На зеркалах свой взгляд Ли не задерживала, знала что там увидит, мельком посмотрит и пошла, но утром, когда умывалась оглядела лицо во всех ракусах, попыталась улыбнуться и ужаснулась. Потухшие взгляд тусклых глаз, мёртвый взгляд. И улыбка вовсе не улыбка, беззубый оскал, который колыхнулся в ней болью.
-Куда ты собралась?-спросила Ли своё отражение,-Куда тебя понесло? Кто он? И кто ты? Знай своё место.
Она резко отвернулась от зеркала, надела спортивный костюм и вышла из дома.
Он подбежал к ней сзади и обнял её, как тогда. Он всегда так делал, когда дарил ей цветы. Его руки с букетом оказывались перед нею. Она смеялась, оборачивалась, обнимала его за шею и целовала.
Ли остановилась и замерла. Розовые пионы, которые оказались у неё перед лицом пьянили ароматом. Он помнит о её любимых цветах, таких нежных, пышных, благоухающих, как сама весна.
-Ты?-спросила Ли.
-Я,-повернул её к себе Виктор и обнял,-Ну же... Леля, обними меня. Как тогда. Обними. Мне нужно это и тебе это нужно. Нам это нужно.
Она устало посмотрела на него, коснулась его щеки, на глаза навернулись слёзы. Слёзы? Она думала разучилась плакать. Слёзы были роскошью для неё, которую она себе не позволяла. Её душа очерствела, а потом и вовсе омертвела, но слёзы признак того, что душа решила воскреснуть.
-Леля, девочка моя,-целуя её глаза прошептал Виктор,-не гони меня. Любовь нельзя прогонять. Прошу.
Когда два пожилых человека нежно обнимаются вот так, прилюдно, это вызывает интерес. Прохожие оборачивались на них, некоторые понимающе улыбались, некоторые осуждающе покачивали головой, но когда любовь торжествует, ей плевать на всё и всех, она торжествует.
Ли взяла букет из его рук и они пошли. Как раньше. Он обнял её, а она обнимала и прижимала к себе букет.
-Хочу пригласить тебя в кафе, в ресторан, в театр... Куда ты хочешь?- целуя Ли в шею, спросил Виктор.
-Никуда,-вдруг поникла она,-Домой надо, сиделку надо сменить.
-Ну это ничего. Пойдём в другой раз, когда сиделка сможет подольше побыть с Евдокией Ивановной.
-Смешной ты. Ты живёшь в другой жизни, которая мне недоступна.
-Всё Леля, зависит от нас. Только от нас.
-Не всегда.
-Хорошо. Сейчас провожу тебя, отлучусь на пол часа и приду. Пустишь?
-Пущу, -засмеялась она, обнажив зубы и тут же прикрыла рот рукой.
-Жди. Хорошо? Я мигом.
Вернулся Виктор с двумя пакетами продуктов.
-Зачем? Витя, ну зачем? У нас всё есть.
-Хотел хоть чем-то тебя порадовать. Пожалуйста, позволь мне радовать тебя.
В носу Ли закололо, опять слёзы-предатели подступили к её глазам.
-Лилька, сколько еды!-воскликнула Евдокия Ивановна,- Вкусной еды, не то что твои каши. Ты их собеса?-спросила она Виктора,-Гуманитарка? К празднику?
-Да,- коротко ответил Виктор, посмотрел на Лелю и говорил уже ей,-Я из прошлой жизни в которой хотелось жить, любить и быть счастливым.
Евдокия не слышала Виктора, довольная она поглощала деликатесы, которыми богат сегодняшний ужин. Наевшись она ушла смотреть сериал.
-Леля, там в пакете вино нашей молодости. Выпьем?
-А... Выпьем,-махнула рукой Леля,-только немного, завтра на работу, а потом, боюсь охмелеть с непривычки. Давно не пила.
Она достала из пакета бутылку красного вина...
-А это что?
Из огромного пакета она вытащила подарочный пакет с ручками и коробку похожую на обувную .
-Это тебе,-улыбался Виктор,- подарок.
-Зачем? Ну зачем? Витя...
-Посмотри. Подойдёт? Если нет, можно поменять.
Спортивный костюм в нежно бежевых тонах с коричневой отделкой и белые кроссовки.
-Боже мой! Красота какая! Витя! Ну нет! Надо обратно отнести... Дорого... Нет.
-Да, Леля, да. Это подарок. Хотел купить красивое платье, но засомневался. Увидел костюм - сомнения отпали. Подумал , костюм ты сможешь носить каждый день, на работу и кроссовки... Они кожаные, лёгкие...
-Пойду примерю.
Виктор рад что угодил. Он видел, его подарки понравились Леле, очень понравились.
-Тебе идёт,-оценил свой подарок Виктор,-Тебе всегда шли светлые одежды. Ты в них как ангел.
-Ангел с переломанными крыльями,-грустно улыбнулась Ли,- Спасибо, красиво.
Виктор обнял её и поцеловал. Растворяясь в любви и нежности Виктора, она поддалась его влечению. Рубец на её душе становился мягче от его любви, которую она чувствовала и в этот момент она поверила в исцеление своей души.
Они пили вино, вспоминали студенческие годы, беззаботные, весёлые, и даже озорные. Сейчас они были счастливы. А когда речь коснулась Петра, Виктор спросил:
-Леля, ну а если Петька опять бы ворвался в нашу жизнь?
Она притихла, посмотрела невидящими глазами на Виктора и сказала:
-Он не ворвётся.
-Ну а если,-настаивал Виктор,-Ты его бы выбрала? Не меня? Его?
-Зачем тебе знать это?- жёстко спросила она.
Виктор понял, зашёл он туда, куда заходить не следовало. Пётр-закрытая тема. Он замолчал и разлил вино по бокалам. Она подняла бокал и сказала:
-Выпьем не чокаясь. За тех, кто никогда к нам не вернётся.
Они выпили. Повисла тишина, прервала её Ли.
-А ведь не я Петю застрелила,-сказала она и посмотрела на Виктора так, что он сразу поверил её словам.
Он сидел и глупо улыбался. Глупый, идиот. Как мог он поверить в тот бред, что она убийца? Она любила Петра... Она не смогла бы. Понимая это, он вдруг разозлился на себя, на Лелю, на Петра. Ему показалось, что Петька опять протискивается в их жизнь с Лелей.
-А может он тебя и не бил?
Едкое сомнение Виктора разозлило Ли.
-Бил. Так бил... Иногда казалось не выживу.
-Зачем тогда ты с ним жила? Могла бы уехать. Бросить его и уехать. Сюда бы вернулась...
-Не могла. Я любила его и жалела.
-Он её убивал, а она его жалела! Ты себя слышишь? Ты что мазохистка? Такого за тобой не замечалось. Или это он тебя к побоям пристрастил?
-Он был несчастным человеком. Мы вернулись в деревню, где не могли себя реализовать. Петька с его данными, знаниями и в захолустье, где его знания не нужны, никому не нужны! Но там его дом, его мать, отец, лежачий дед... Он не мог их бросить.
-Мог бы всех забрать и уехать туда, где он нужен.
-Конец девяностых... Где и кому мы были нужны?
-Но вот я же...,-сказал Виктор и осёкся.
Его тесть пристроил, влиятельный тесть. Как он может судить о тех, у кого не было такого тестя. Неизвестно что было бы с ним самим, если бы...
-Петя начал пить, крепко пить, как его отец. Там, в то время все пили. От своей невостребованности срывался на мне... Если он ударит, то остановиться уже не мог. Бил, пока... Да что тут говорить? Всё в прошлом.
-Но почему?! Почему?! Зачем ты всё это терпела? Ребёнка в охапку и бегом домой. Глядишь, и твой сын жив был бы.
-Ты мне кто?-прошептала угрожающе Ли,-Ты мне судья? Ты сюда зачем пришёл? Чтобы мою жизнь по полочкам разложить и указать мне на мои промахи? Пришёл...! Подарками закидал!
Леля начала срывать с себя костюм, которому только что радовалась. Комом запихнула его в пакет.
Злая, но гордая, в одних трусах и лифчике, не зная стыда, она стояла перед Виктором.
-Пошёл вон, из моего дома!-выкрикнула она,-Забирай своё шмотьё и вон!
Он встал со стула попытался обнять её и успокоить.
-Леля...
-Я сказала: "вон"!
Она оттолкнула Виктора, схватила пакет с вещами, вышла в прихожую, открыла входную дверь, вышвырнула пакет за дверь и крикнула:
-Я жду! Вещи твои на выходе. Долго тут мне голой стоять?
Захлопнув за Виктором дверь, она кинулась в ванную, закрылась и долго там плакала. Плакала, умывалась, опять плакала.
"Идиотка, дура и идиотка, думала..." Что она думала? Посмотри на своё отражение в зеркале, загляни в свою выжженную душу... Пепел, пепелище, на котором ничего не растёт, а любовь тем более. Любовь дама нежная, ранимая. Для неё нужно... Что для неё нужно? Укоры и нравоучение точно не нужны. Нужно понимание, сочувствие и тепло. Разве это много? Много, это очень много, не каждый способен на такие чувства.
Продолжение следует. Жду отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели. Если рассказ нравится, не забывайте поставить лайк.
С уважением, ваш автор.