-В прошлое решил заглянуть?-подсаживаясь на диван к мужу, спросила Нина.
Уловив нотку сарказма в голосе жены, Виктор продолжал листать фотоальбом молча.
-Или итоги подводишь? А может скучаешь по прошлому?
-Просто смотрю. Альбом для чего? Чтобы смотреть.
"Наверное нужно было его смотреть, когда Нины дома не было",-подумал Виктор. Очень его раздражало присутствие сидящей рядом с ним жены и к тому же ещё и комментирующей фотографии.
-Ой, Вить, какой ты тут смешной, солдатик желторотый. Ну надо же, прям дитё в сапожищах,-засмеялась Нина,-А это ты с кем? Смотрю с девками напряга у тебя не было. То с одной, то с другой. И что они в тебе находили? Такой ты тут нелепый, не парень а подросток.
-Находили,-резко ответил Виктор,-А ты что нашла, когда решила за меня замуж выйти?
-Ой, вспомнил,-засмеялась Нина,-наверное любила, теперь уж не упомнить.
-Вот и они меня любили и не наверное, а точно и не все тут мои девушки, тут однокурсницы, друзья.
-Девушки друзья? Ты в это веришь?
-"Наверное любила"-повторил за женой Виктор,- Всё в прошедшем времени, даже для самой сомнительно любила или так... Замуж хотелось. Ну если был я такой нелепый, как ты говоришь... Тогда зачем?
-Ну что ты к словам цепляешься? Можно подумать, ты страстно меня любил. Жизнь прожили, Витя, дети выросли, внуки у нас и мы не помолодели. Любили-не любили, чего теперь-то вспоминать. Жили и живём не хуже других, уважаем друг друга, дети у нас хорошие, не какие небудь алкаши или наркоманы. А прошлое в прошлому надо оставлять.
-Не хочется оставлять, потому как именно тогда был по настоящему счастлив. Во всяком случае это я о себе.
-А со мной, счастлив разве не был?- с усмешкой спросила Нина,-Двоих детей по несчастью воспроизвели?
Виктор молчал. Ему не хотелось поднимать эту тему. Никогда они с Ниной её не касались, потому и жили как все.
Он резко захлопнул альбом, из него выскочила фотография и упала у ног Нины, видимо не была она закреплена на листах альбома.
Нина подняла с пола фотографию, мельком взглянула на неё и уже хотела протянуть её Виктору, но взгляд её зацепился на девушке, такой же смешной, как и её муж по молодости. Смешной, но в то же время было в ней что-то такое, что цепляло взгляд.
Фото чёрно-белое, слегка пожелтевшее от времени, а может от того, что когда то стояло в рамке. Странно, но уже были цветные фото. Почему тогда такое? По мнению Нины цветные фотографии не так ярки по своей сути, как чёрно-белые. Разные цвета отвлекают от важного в фото, от сути. Нина повернула фото обратной стороной и прочитала:" На долгую память" и всё, коротко, без всяких там "любимым" или "от любимых". Но почему- то Нина сразу поняла, для Виктора эта девушка была большее, чем просто однокурсница.
В руках девушка держала букет пионов и прижимала их к груди, как нечто живое, во всяком случае, так казалось Нине.
Ничего в ней такого не было, то есть, красавицей её не назовёшь, но... Это "но" и задержало взгляд Нины на фото. Короткая, почти что мужская стрижка, носик... Не нос, а именно носик, как у ребёнка, губы обыкновенные, но почему-то кажется не зацелованные, до того чистота лилась из её глаз ... Непорочность что ли? Не знает Нина, как это объяснить, но именно такой увидела она девушку. Глаза, как блюдца и до того наивные, неискушённые, казалось святость излучают.
А вот что... Вот что сразу она не увидела, потому как рассматривала лицо девушки... Серьги. Необычные.
-Что там?-спросил Виктор и вырвал фото у Нины.
Или Нина крепко держала фото, а может оно было слишком старым, но оно разорвалось на две части. Одну половину Виктор держал в руках, другую Нина растеряно протянула мужу.
-Чего ты ухватилась?!-взглянув на фото, почти что выкрикнул Виктор. По его реакции на порванное фото, Нина поняла снимок был дорог Виктору-Порвала...
-Это ты порвал. Ты дёрнул,-ответила Нина,-Ты думал я не отдам тебе фото? Смотрю, прямо сам не свой, как будто любимой игрушки лиштлся.
-Какой игрушки?! Чего ты несёшь?! Я даже не знал кто на фото.
-Но когда увидел, от злости прямо зеленью покрылся. Так дорога она тебе? Эта девчонка? Да нет её уже, той девчонки. Нет её, как и нет нас с тобой, молодых да дурных. Прошла молодость, Витя и теперь надо жить с тем что нажили.
Виктор молчал. Он сложил две половинки фото на диване и разглаживал их, как будто они могли волшебным образом соединиться в одно целое фото.
-У нас клей есть?-спросил Виктор.
Он как будто не слышал слов жены, не слышал, а может не хотел слышать, потому что Нина была права, а правда, она не всегда хороша, скорее наоборот, она горька. Ему хотелось верить, что та Леля, трогательная, немножко смешная и в то же время грустная, осталась той же девочкой, которую он любил. До умопомрачение любил, до боли каждой клеточки своего тела. Вошла она в его душу легко и поселилась в ней навечно. Да, по истечении стольких лет жизни, он это понял. Надпись на обратной стороне фото, как некий заговор "На вечную память".
Чем она его взяла? Он и сам не знает. Взяла и всё и объяснений этому нет. Сейчас глядя на фото Лели, он вдруг понял в её глазах затаились грустинки со смешинками, перемешались и получилась тайна, которую он готов был разгадывать всю жизнь. Не получилось.
-Я спросил про клей.
-В письменном столе посмотри, должен быть. Выброси. Что там клеить? Старое фото, не более того.
Она ревновала мужа к фото? А точнее к девушке на фото? Да, ревность гадюкой впилась в её сердце. Она хотела придушить вползшую в её душу гадину, не получалось, потому как видела, как Виктор пялится на фото, как гладит его, разглаживает, как будто саму девчонку гладит. Никогда и ни к кому она мужа не ревновала, а тут вдруг разобрало и не потому что она глупая, вздорная баба, а потому, что она увидела, её муж любил девчонку и возможно до сих пор любит.
-Выбросить?-переспросил Виктор,-Я разве спросил твоего совета? Я спросил про клей.
Она поняла, сейчас его лучше не трогать, может разразиться скандал, а Виктор после скандала невыносим, может и месяц не разговаривать и это при том, что сама Нина не держит обет молчания, но он замыкается в себе и на все слова Нины отвечает односложно: "Да. Нет. Не знаю. Как хочешь..." и тому подобное.
Она пошла в бывшую детскую комнату, взяла из ящика стола клей и понесла его Виктору.
-Вот, клей,-протянула она Виктору пластиковый пузырёк и ещё раз взглянула на две половинки фото лежащих на диване.
Сейчас она разглядывала в ушах девушки серьги, на которые сразу внимания не обратила. Они показались ей знакомы. Если бы серьги были обыкновенными, она могла бы их увидеть на ком угодно и где угодно, но серьги были необычны, сразу видно, не ширпотреб. Маленькое лицо девушки, уши под стать её лицу, тоже маленькие, аккуратные и вдруг такие серьги, массивные, тяжёлые, совсем не соответствуют её образу, но как ни странно, они придавали ей ещё большую таинственность. Почти что детское лицо и аксессуар женщины вамп несовместимы. Или совместимы?
-Первая любовь?-спросила Нина.
И зачем она только об это его спросила? Говорят молчание -золото и это так. Сколько раз она убеждалась в этом и всё таки, "язык мой-враг мой".
-Единственная моя любовь,-ответил ей Виктор и так на неё посмотрел, будто это она виновата, что девочка на фото его единственная любовь ,- и моя самая большая потеря.
Как же больно ударил его ответ и свернувшаяся клубком у её сердца гадина-ревность закопошилась, причиняя ей боль. Ей хотелось вырвать из рук Виктора порванное фото и разорвать его в мелкие клочья, но женское чутью её останавливало, понимала этого он ей не простит.
Бессонница непрошенной гостьей вошла к Нине и вместе с ревностью мучила её не давая уснуть. Виктор тоже не спал. Она слышала как переворачиваясь с боку на бок он вздыхает, но вот он уснул. Сон врачует над ним. Возможно завтра он проснётся и больше они не вспомнят об этой фотографии, а ревность с бессонницей это разовые гости Нины. А если...? "Если " Нина старалась отмести, сомнения не лучший её помощник от бессонницы. Она старалась вспомнить на ком и где она видела такие серьги, как у той незнакомки, которую Виктор считает самой большой потерей своей жизни. Нет, как не силилась, не могла вспомнить. И успокоившись на том, что ревновать глупо, потому как та девочка , как и они с Виктором, далеко уже не девочка. Да и потом, где она? Нет её . Не было её в их жизни с Виктором до сегодняшнего вечера и возможно и дальше её не будет, так что на том и надо успокоиться.
Да, возраст немолодой и если раньше недосып никак не сказывался на самочувствии, то теперь для Нины он тяжкая ноша. Рабочий день казался нескончаемым, но всё имеет свой логичный конец, потому рабочий день на исходе и теперь домой и спать, спать и ещё раз спать.
Она первой выскочила из отдела и вызвала лифт. С пятнадцатого этажа всегда спускалась без лифта, для зарядки ног. Целый день сидишь перед монитором компьютера, потому для ног нужны нагрузки, но не сегодня.
Лифт остановился, Нина вскочила в него, нажала на первый этаж и... В лифте кроме неё было ещё три человека, обыкновенные офисные работники, кроме...
Нина сразу узнала те серьги. Вот оказывается на ком она их видела и видела давно и возможно тогда не обратила на них внимание, но подсознание само их выхватило и загрузило в её мозг. Серьги не привлекали внимания, его привлекала сама женщина и не красотой и свежестью, и не тревожностью глаз, а скорее своею странностью.
То что сразу отметила Нина, на ней халат уборщицы, а значит... Да, она работает в этом здании и убирает офисы, но и не это главное... Главное, то была она, та, единственная любовь Виктора. Её конечно не сразу можно узнать, но если приглядеться... И потом, серьги, можно сказать эксклюзивные серьги.
Лифт остановился на четвёртом этаже и всё время смотревшая в пол лифта женщина, гордо подняла голову и резанув взглядом по Нине, вышла. Именно резанула, обдала холодом надменности, как будто защищалась от чего-то. На чёрно-белом фото цвета её глаз не видно, лишь выражение, а тут взгляд серых глаз женщины буквально уничтожил Нину , морально уничтожил. Видимо она почувствовала заинтересованный взгляд Нины и посчитала как пренебрежение к своему статусу уборщицы. Но вовсе не это привлекло взгляд Нины и в тот момент она понимала, негоже так пялиться на человека, но не смогла совладать собой, потому с интересом рассматривала женщину.
Как время поработало над ней. Время, а может люди, а может и то, и другое. По всему было видно, эта женщина повидала такие виды, с которыми Нина не была знакома и этого не скрыть, она и не скрывала, напротив, наголо остриженная голова в шрамах. Другая бы отпустила волосы и зачёсывала бы их так, чтобы не было видно этих шрамов или парик бы носила. На лбу, под левым глазом и на подбородке тоже шрамы. Рубцы от травм побелевшие от времени, кожа бледная, никакого тонального крема или корректора, скрывающего шрама на лице женщины нет и серьги, те самые серьги. И руки... Ужасные руки, такое впечатление, что они разбухли от непосильной работы, особенно суставы на пальцах.
Нина вышла из здания. От встречи с прошлым Виктора, сон как рукой сняло. Она решила пройтись, подышать свежим воздухом, взвесить вчерашний день и сегодняшний, прийти в себя и ... Что "и"? Вот это "и" не могло уравновесить её решения. То что она увидела сегодня, хотелось выплеснуть Виктору, хотелось рассказать какой стала его единственная любовь, чтобы он понял, прошлого не вернуть, его нужно оставить там, где оно осталось.
Нина чувствовала своё превосходство над той, в халате уборщицы. С годами она не обабилась, подтянутая, всегда следила и следит за своей внешностью, работа престижная. Она состоялась в материнстве, в профессии и в семье. У неё муж, у неё... А может она тщательно следит за своей внешностью, потому что понимает, что Виктор не любит её? Хочет доказать ему, что такие женщины как она достойны большего? Не хочется в этом признаваться, но доля правды в этом есть. А сейчас, когда им с Виктором к пятидесяти годам ползёт, он вдруг за альбом схватился, как будто хочет... Чего он хочет? Что ему надо? Или "седина в голову-бес в ребро"? Так хочется ткнуть его носом в его единственную.
"Сказать-не сказать про неё?"-вот в чём вопрос.
Разумнее промолчать, но тому бесу, которому вдруг надоело сидеть в ребре Виктора, зачем то переметнулся к Нине. Пиная её и подстёгивая, он злорадствовал, а вместе с ним злорадствовала и она. Да, надо признаться самой себе, ей хотелось отплатить мужу той же монетой, той болью, которую он ей причинил. Ей больно, пусть и ему будет больно от того, что он узнает какова теперь его единственная любовь.
"Утро вечера мудренее" и это тоже правильно. Надо было на следующий день, утром принять решение сказать или не сказать Виктору то, к чему сегодня толкали её бессонная ночь, вчерашняя обида, взгляд той, в серьгах и да, да восторг мести за свою поруганную мужем жизнь, жизнь, как признался он, без любви.
Со вчерашнего вечера на столе лежал альбом, на нём склеенное фото. Нина взглянула на девочку на фото и произнесла:
-Нет тебя той, а сегодня ты мне не соперница.
Она слышала, как Виктор вернулся с работы, прошёл в ванную, вымыл руки и позвал:
-Нин! Что на ужин? Жуть, как есть хочу.
Нина не отошла от стола и на голос мужа не отозвалась.
-Нин, ужинать будем?-вошёл в комнату Виктор.
-А я её сегодня видела,-не поворачиваясь на голос мужа и продолжая смотреть на фото, сказала Нина.
-Кого?-не понял Виктор.
-Её,-махнула головой в сторону фото, сказала Нина,-любовь твою, единственную.
-Нин, не надо. Это не повод для шуток. Не надо, не тронь её. Эта девочка из прошлого.
-И как зовут её , девочку твою?
-Леля.
-Смешно, но сегодня на Лелю она не похожа.
-Нин, прошу, не надо. Давай ужинать.
-От меня ужин нужен, чистые рубашки... А любовь той Леле? Мной значит пользуешься, а её продолжаешь любить?
-Но и ты мной пользуешься. Я уважаю тебя, а ты меня. Семейная жизнь на уважении живёт дольше чем на любви.
-Значит у нас с тобой негласный договор и только сейчас ты мне его озвучил.
-Нин, давай не притворяться. Мы жили и ты знала...
-Я надеялась... А теперь точно знаю, но спешу тебя обрадовать, твоя Леля работает уборщицей в офисах здания в котором я работаю. Не знаю на каком этаже она шваброй машет, но сегодня в лифте, я её увидела и сначала узнала её серьги, а потом уж её. И знаешь почему я не сразу её узнала?
Виктор настороженно смотрел на жену и молчал.
-Потому что от этой Лели,-Нина ткнула пальцем в фото,-ничего не осталось. Твоя Леля-тётка прожившая бурной жизнью и это видно по её лицу, которое и лицом назвать трудно.
Нина резко развернулась и вышла из комнаты.
Как же она горда была тем, что выказала это Виктору. Была горда тогда, когда посчитала, что возместила ему свою обиду. Но потом.... Про потом она тогда не думала.
Продолжение следует. Жду ваши отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели. Если рассказ вам нравится, не забудьте отметить это лайком.
И два рассказа вашему вниманию:
Одно одиночество на двоих
Корни или Пасхальная история
С уважением, ваш автор.