Ранним утром 20 августа 1941 года.
Солнце еще только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона.
Роса сверкала на траве, и в воздухе разливалась та особая тишина, которая бывает только перед бурей.
Старший лейтенант Зиновий Григорьевич Колобанов, командир танковой роты 1-й танковой дивизии, стоял на опушке леса, вглядываясь в даль.
Гул немецких танков еще не был слышен, но опытный танкист знал — они близко.
Очень близко.
Он повернулся к своим бойцам.
Пять экипажей — все, что осталось от некогда грозной танковой роты.
Пять тяжелых танков КВ-1, последний рубеж на подступах к Ленинграду.
Позади — город, который нельзя сдать врагу.
Впереди — колонны немецких танков, рвущихся к северной столице.
Взгляд Колобанова скользнул по лицам товарищей.
Усталые, осунувшиеся, они уже два месяца непрерывно отступали с боями.
Но в глазах — не обреченность, а суровая решимость.
"Ни шагу назад", — эти слова не нужно было произносить вслух.
Они знали — дальше отступать некуда.
Задание особой важности
— Товарищ старший лейтенант, к вам полковник Барыков, — доложил связной.
Командир 1-й танковой дивизии не стал тратить время на приветствия.
— Колобанов, слушай внимательно.
Немцы прорвали оборону под Лугой.
Их танковые колонны движутся на Ленинград.
Твоя задача — перекрыть дороги в районе Войсковицы - Мариенбург - Гатчина.
Полковник развернул карту.
— Вот здесь, здесь и здесь, — его палец твердо указал на три точки пересечения дорог.
— Разместишь свои машины в засаде.
Приказ — стоять насмерть.
Ленинград не должен пасть.
Колобанов молча кивнул.
Приказ был предельно ясен.
— На тебя особая надежда, Зиновий, — неожиданно мягко добавил полковник.
— Я знаю тебя еще со времен Халхин-Гола.
Если кто и сможет остановить немцев, так это ты.
Уже уходя, Барыков обернулся:
— Боекомплект по максимуму.
На каждую машину — по два боекомплекта.
И помни — живыми они ленинградцев не оставят.
Колобанов собрал командиров экипажей.
— Товарищи, получен приказ.
Перекрыть три дороги, ведущие на Ленинград.
Лейтенант Евдокименко со своим танком займет позицию на южной дороге.
Сержант Дегтярь — на восточной.
Остальные машины — под моим командованием на развилке дорог у деревни Войсковицы.
Он взглянул на часы.
— На подготовку позиций — четыре часа.
В 14:00 всем быть на местах.
Вопросы?
Вопросов не было.
Каждый понимал важность задания.
Идеальная засада
Колобанов лично выбрал место для засады своего танка.
Перед ним расстилалось Гатчинское шоссе — широкая прямая дорога, уходящая к горизонту.
Слева и справа от дороги — топкое болото.
Миновать шоссе и обойти засаду немцы не смогут — увязнут.
Значит, будут идти прямо по дороге.
Прямо под выстрелы.
— Будем ставить танк вот здесь, — Колобанов указал на небольшой пригорок у обочины дороги.
— Павлов, — обратился он к механику-водителю, — вкопать машину так, чтобы только башня оставалась над землей.
И замаскировать ветками.
Экипаж работал слаженно.
Старший лейтенант Колобанов, командир танка; лейтенант Усов, командир орудия; старшина Никифоров, заряжающий; старший сержант Кисельков, радист; старшина Павлов, механик-водитель.
Пять человек, каждый из которых прошел через пламя боев первых месяцев войны.
КВ-1 — "Клим Ворошилов" — был грозной машиной.
47 тонн стали, 76-мм орудие Ф-34, три пулемета, броня, не пробиваемая снарядами большинства немецких танков того времени.
Но главным его оружием был экипаж — люди, готовые сражаться до последнего вздоха.
К полудню танк был надежно укрыт.
Только ствол орудия, замаскированный ветками, указывал в сторону дороги.
— Товарищ старший лейтенант, танк к бою готов, — доложил Павлов, вытирая пот со лба.
— Боекомплект?
— Два полных.
111 бронебойных снарядов.
Колобанов удовлетворенно кивнул.
— Теперь ждем гостей.
Час "икс"
Они ждали несколько часов.
Солнце медленно ползло по небосклону, и жара становилась невыносимой.
Внутри стальной машины было как в печке.
Танкисты по очереди выходили наружу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите осмотреть местность, — попросил Усов.
— Давай, только осторожно.
Андрей Усов, потомственный артиллерист из Оренбурга, поднялся на соседний холм и долго всматривался в даль.
— Смотрите! — внезапно воскликнул он, указывая на горизонт.
В ясном небе показалось темное облачко пыли.
Оно быстро приближалось, и вскоре стал слышен характерный лязг гусениц и рев моторов.
Танкисты заняли свои места.
Каждый знал, что нужно делать.
Колобанов занял место командира в башне.
— Усов, видишь цель?
— Так точно! Колонна танков.
Впереди два мотоцикла с колясками.
За ними — легковой автомобиль.
Дальше — танки.
Много танков, товарищ старший лейтенант.
Сердце Колобанова забилось чаще.
Момент истины наступил.
— Дистанция?
— Около 1500 метров.
Приближаются.
— Пропустим мотоциклистов и машину.
Бить будем по первому танку.
Как только он загорится, сразу переносим огонь на последний.
Запрем колонну на дороге.
Усов прильнул к прицелу.
— Понял, товарищ старший лейтенант.
Минуты ожидания казались вечностью.
Немецкая колонна приближалась.
Теперь уже можно было различить отдельные машины.
Это были средние танки Pz.
pfw.
III и Pz.
pfw.
IV — основа танковых дивизий вермахта.
Не такие мощные, как КВ-1, но опасные, особенно если их много.
— Я насчитал 22 танка, товарищ старший лейтенант, — доложил Усов.
Колобанов сжал кулаки.
22 против одного.
Но выбора не было.
Они должны были остановить эту колонну, чего бы это ни стоило.
Мотоциклисты и легковой автомобиль проскочили мимо замаскированного КВ-1, не заметив его.
А затем на дорогу вышел первый немецкий танк.
— Дистанция?
— 800 метров.
— Пропускаем ближе.
— 600 метров... 500... 400...
— Огонь!
"Огненный мешок"
Громыхнул выстрел.
76-мм снаряд с чудовищной силой ударил в борт головного немецкого танка.
Раздался взрыв, и машина вспыхнула как спичка.
Черный дым поднялся к небу.
— Поворот башни! — скомандовал Колобанов.
— Цель — последний танк в колонне!
Башня КВ-1 развернулась, и через мгновение новый выстрел потряс воздух.
Последний танк в колонне был поражен и загорелся.
Колонна оказалась в ловушке.
Впереди и сзади — горящие танки, слева и справа — непроходимое болото.
А с холма продолжали бить смертоносные снаряды.
Паника охватила немецких танкистов.
Сначала они не могли понять, откуда ведется огонь.
Затем попытались отвечать, но снаряды их 37-мм и 50-мм пушек отскакивали от мощной брони КВ-1, не причиняя ему вреда.
— Огонь по третьему танку! — командовал Колобанов.
Снаряд за снарядом покидали ствол советского танка.
Усов стрелял с невероятной точностью.
Никифоров заряжал орудие с удивительной быстротой.
Павлов слегка менял позицию танка после каждого выстрела, не давая немцам засечь их.
— Товарищ старший лейтенант, нас заметили! — крикнул Кисельков.
— Четвертый танк разворачивает башню в нашу сторону!
— Опередить его! Огонь!
Новый выстрел — и четвертый немецкий танк застыл с перебитой гусеницей.
Еще выстрел — и он загорелся.
Немцы пытались маневрировать на узкой дороге, сходили на обочину и вязли в болоте.
Некоторые экипажи покидали свои машины и пытались скрыться в лесу.
— Пятый.
.
шестой.
.
седьмой.
.
— считал Усов, методично поражая одну цель за другой.
Внутри КВ-1 стояла невыносимая жара и грохот.
Гильзы от снарядов устилали пол боевого отделения.
Пот заливал глаза танкистов.
Но они продолжали вести огонь.
В какой-то момент один из немецких снарядов все же достиг цели.
Раздался оглушительный лязг — башня КВ-1 заклинило.
Она перестала поворачиваться.
— Павлов, разворачивай всю машину! — мгновенно сориентировался Колобанов.
И опять заговорила пушка.
Несмотря на повреждение, экипаж продолжал бой.
Это был настоящий ад.
Шоссе превратилось в кладбище горящей техники.
Черный дым застилал небо.
Грохот выстрелов оглушал.
Но экипаж Колобанова продолжал вести бой с хладнокровной методичностью опытных бойцов.
Немцы предприняли отчаянную попытку прорваться.
Три танка одновременно двинулись вперед, стреляя на ходу.
— Бронебойным! — скомандовал Колобанов.
Три выстрела — три попадания.
Три новых костра на шоссе.
Через 30 минут все было кончено.
22 немецких танка догорали на дороге.
Ни один не прорвался.
Ни один не ушел.
Цена победы
— Все, товарищ старший лейтенант, больше целей нет, — доложил Усов, не отрываясь от прицела.
Колобанов обвел взглядом своих товарищей.
Черные от копоти лица, воспаленные от напряжения глаза.
Они сделали невозможное.
— Сколько снарядов осталось? — спросил он.
— Три, товарищ старший лейтенант, — ответил Никифоров.
Три снаряда из 111.
108 выстрелов — и 22 подбитых танка.
Такого результата не знала история танковых сражений.
Ночью к ним прибыл командир дивизии.
— Ну, Колобанов, докладывай, — потребовал полковник Барыков.
— Товарищ полковник, боевое задание выполнено.
Дорога на Ленинград перекрыта.
Уничтожено 22 танка противника, — доложил Колобанов.
Барыков недоверчиво посмотрел на него.
— Повтори.
— Двадцать два танка, товарищ полковник.
Полковник обошел вокруг КВ-1, осматривая следы попаданий немецких снарядов.
Их было немало — на броне виднелись вмятины и царапины.
— Представить всех к наградам, — наконец сказал он.
— Особенно отметить командира орудия.
Усов смущенно потупился.
— Это наша общая победа, товарищ полковник, — сказал он.
И это было правдой.
Победа была результатом слаженной работы всего экипажа.
Колобанов умело выбрал позицию и командовал боем.
Усов с невероятной точностью поражал цели.
Никифоров с молниеносной быстротой заряжал орудие.
Павлов виртуозно маневрировал танком.
Кисельков поддерживал связь и отслеживал действия противника.
Пять человек, выполнивших свой долг до конца.
Эхо подвига
История боя у Войсковиц быстро разлетелась по фронту.
О подвиге экипажа Колобанова говорили с восхищением.
22 танка за 30 минут боя — это казалось невероятным.
Но война не давала времени на празднование.
Уже на следующий день экипаж Колобанова снова был в бою.
И снова, и снова — до тех пор, пока не закончилась война.
За этот легендарный бой Зиновий Колобанов был награжден орденом Красного Знамени.
Андрей Усов получил орден Ленина.
Остальные члены экипажа — ордена Красной Звезды.
Но настоящей наградой для них было то, что они выполнили свой долг.
Они остановили врага на подступах к Ленинграду.
Они встали стеной между захватчиками и своим народом.
Спустя годы историки и военные эксперты изучали этот бой.
Как один танк смог уничтожить целую колонну? Как пять человек смогли переломить ход сражения?
Ответ был прост — мужество, мастерство и любовь к Родине.
Качества, которые невозможно измерить, но без которых не бывает настоящих побед.
После войны Колобанов продолжил службу в армии.
Усов стал инженером.
Никифоров вернулся в родной колхоз.
Павлов работал на заводе.
Кисельков пошел учиться.
Обычные люди, совершившие необычный подвиг.
История танкового боя у деревни Войсковицы стала легендой.
О ней рассказывают молодым танкистам как пример высочайшего боевого мастерства и несгибаемой воли к победе.
Она вошла в учебники военной истории как образец успешной танковой засады.
Но главное — она вошла в сердца людей как символ мужества и самоотверженности защитников Отечества.
Ведь в тот августовский день 1941 года пять советских танкистов не просто выполнили боевое задание.
Они показали, что дух защитников Родины сильнее любой стали и опаснее любого оружия.
И пока жив этот дух — непобедима наша страна.
