Глава 53
Прошёл уже целый месяц, унося с собой бурные вихри воспоминаний: мою аварию, болезненную потерю памяти, острую, как нож, ссору между Вадимом и бабушкой Ирины. Боже, какими тяжёлыми были те дни – нервами можно было натянуть струны и сыграть на них траурный марш. Но время, как заботливая мать, постепенно всё расставило по своим местам. Сейчас – тишина, умиротворение. Жизнь снова течёт, как широкая река под ясным небом.
К счастью, моё восстановление оказалось куда стремительнее, чем предрекали врачи и мои собственные опасения. Раны затянулись, а плечо, некогда злое и капризное, вновь стало послушным. Я наконец сняла повязку – теперь могу двигать рукой без тени страха или морщины на лбу. И чувствовала себя обновлённой, словно молодая берёза после весеннего ливня – живой, лёгкой и полной сил.
Сегодня было особенное утро – я собиралась посетить детский дом. Мама давно втянула меня в свои социальные проекты, познакомила с разными НКО, фондами и приютами. Но впервые в жизни я шла туда лично, лицом к лицу, не прячась за банковскими переводами. Сердце стучало в груди трепетно и весело, словно школьница перед первым балом.
Я выбрала для этого случая красное платье до колен – лёгкое, с короткими рукавами и скромным перекрёстным вырезом. Села на край кровати, чтобы натянуть белоснежные кроссовки, когда вдруг услышала щелчок открывающейся двери. Вадим вернулся. Мой неугомонный рыцарь.
Я подняла голову. Его шаги, тяжёлые, но родные, заполнили коридор. Через миг он вошёл в комнату, распахнув дверь с таким выражением лица, будто застал меня за преступлением.
– Любимая, – воскликнул он, спеша ко мне и опускаясь на колени. – Тебе нужно быть осторожной! Ты ведь только что оправилась!
Он без церемоний принялся завязывать мои шнурки, словно я была ребёнком. Я не спорила – просто ласково провела рукой по его густым волосам.
– Со мной всё хорошо, милый. Боли нет и в помине, – уверила я его, улыбаясь.
– Всё равно. Бережёного Бог бережёт, – упрямо буркнул он, заканчивая со шнуровкой. Я с нежностью наблюдала за его сосредоточенным лицом.
– Спасибо, – прошептала я, когда он поднял на меня глаза, и, не удержавшись, взяла его лицо в ладони и легко поцеловала.
– Не за что, мой ангел! – ответил он с той ослепительной улыбкой, от которой тают даже святые.
Вадим выпрямился и окинул меня внимательным взглядом.
– А куда это ты нарядилась?
– В детский дом, – ответила я.
Его брови взлетели вверх в удивлении.
– Я хотела рассказать тебе утром, но ты ушёл по делам, – добавила я, оправдываясь.
Он тяжело вздохнул и опустился на край кровати, как человек, несущий груз целого мира.
– Извини. Утром случилась неразбериха с важными документами... Инвесторы в ярости, проект висит на волоске.
Я села рядом и, обняв его, прижалась щекой к его плечу.
– Мне очень жаль... Хотела бы чем-то помочь, но могу только пожелать, чтобы всё разрешилось.
– Ты уже помогаешь, моя радость, – прошептал он. – Одно твоё прикосновение – и мир становится терпимее.
Я улыбнулась сквозь лёгкую грусть и подняла глаза. Его взгляд был полон такой любви, что моё сердце затрепетало.
– Хочу проводить тебя. Можно? – спросил он вдруг.
– Конечно, – с радостью согласилась я. Его желание быть рядом согрело меня лучше любого солнца.
– Дай мне пять минут на душ, – сказал он, чмокнув меня в лоб, прежде чем направиться в ванную.
Я села обратно на кровать, наблюдая, как он идёт, расстёгивая рубашку на ходу. Его грудь – рельефная, сильная – мелькнула перед глазами, заставив меня прикусить губу. Хоть я и видела её не раз, каждый новый взгляд разжигал во мне пожар.
Пока он был в душе, я взяла книгу – новенькую, пахнущую типографской краской. Прочитала всего несколько страниц, но уже успела увлечься.
– Любимая? – окликнул меня Вадим, выдернув из мира книжных фантазий.
– Да, милый? – я закрыла книгу, аккуратно заложив страницу.
Он стоял в дверях, свежий после душа, пахнущий своим любимым парфюмом. На нём были тёмно-синее поло и джинсы, подчёркивающие мужественные линии тела. Как же трудно было не пялиться!
– Я готов. Пойдём?
– Только возьму сумку, – быстро сказала я, чтобы отвлечь себя от глупых мечтаний.
Я кинулась к шкафу за своей привычной чёрной сумкой. Вернувшись, застала Вадим всё там же – он стоял, задумчиво глядя на меня.
– А давай по дороге купим что-то детям? Сладости, игрушки... – предложил он.
Я просияла, но сомнения шевельнулись в душе.
– Их там больше пятидесяти. Мы сможем осчастливить всех?
– Поверь мне, любимая. Сегодня мы сделаем много детей счастливыми, – с тёплой уверенностью сказал он.
От его слов мне захотелось обнять весь мир. Я бросилась к нему, встала на цыпочки и обвила руками его шею.
– Я тебя люблю, – призналась я, заглядывая в его глаза, где отражалось всё моё счастье.
– И я тебя люблю, моя принцесса, – ответил он и склонился ко мне.
Его поцелуй был долгим, медленным, полным той нежной силы, от которой дрожит не только тело, но и сама душа. Я могла бы раствориться в этом поцелуе навсегда... если бы только не необходимость дышать.
***
Чтобы все покупки уместить в машину, требовалась не только сила, но и изрядная доля хитрости – мы словно собирали старинную мозаику, где каждое место имело значение. Вадим был похож на восторженного ребёнка: он так увлёкся идеей порадовать малышей, что едва не скупил весь магазин игрушек, захватив вдобавок сладости, от одних запахов которых кружилась голова. Я смотрела на горы пакетов, понимая: даже на десятую часть этих сокровищ мне бы точно не хватило средств. Но вместе с тем сердце моё переполнялось благодарностью и любовью – ведь Вадим, имея богатство, решил потратить его на самое святое – на детские улыбки. Как тут не любить его ещё сильнее?
– Любимая, скажи честно... – Вадим, остановившись на красный свет, бросил на меня обеспокоенный взгляд, – мы точно купили достаточно игрушек?
Он положил ладонь на моё бедро, его пальцы были тёплыми, немного напряжёнными от волнения. Я накрыла его руку своей, улыбнулась, и уверенно ответила:
– Конечно, милый. Каждому достанется по два подарка, а то и больше. Представь, сколько радости будет в этих маленьких сердцах.
Его черты разгладились, он с облегчением улыбнулся и, не раздумывая, поднёс мою руку к губам, нежно поцеловав. Мне казалось, в этот миг даже мир вокруг стал добрее.
Ехали мы медленно, пробки тянулись ленивой змеёй, но время словно замерло в ожидании. Наконец перед нами выросли огромные ворота детского дома, почти как крепость, охраняющая свой маленький мир. К машине подошёл охранник, суровый на вид, но с добрыми глазами. Я предъявила документы, а после короткого разговора по рации с Надеждой Михайловной, директором учреждения, ворота лениво распахнулись, пропуская нас внутрь.
Просторный двор перед зданием был обрамлён живой стеной из цветов: маргаритки, лилии, розы – палитра красок, радовавшая глаз. Пока мы восхищённо оглядывались, к нам подошла девушка чуть младше меня: кожа цвета молока, мягкие волны светло-каштановых волос и живые зелёные глаза.
– Добро пожаловать! – приветливо улыбнулась она. – Я Татьяна. Надежда Михайловна попросила меня встретить вас, ей пришлось заняться подготовкой детей.
– Очень приятно, Татьяна! – сказала я, тепло обняв её. – Я Мария, а это мой Вадим.
Вадим улыбнулся и крепко пожал девушке руку.
– Дети уже заждались, не могу дождаться, чтобы увидеть их лица, – призналась я, поймав себя на том, что улыбаюсь, как школьница перед первым балом.
Татьяна повела нас через светлый коридор, стены которого украшали детские рисунки: солнце, домики, ручные звери и радуги, – живописные мечты на белом полотне. Мы подошли к небольшой аудитории, построенной совсем недавно благодаря пожертвованиям. Место было добротное, но чувствовалась нужда в тёплом ремонте: больше красок, больше детского смеха, больше жизни.
Вадим держал меня за руку, словно ища в этом опоре ответ на свои внутренние мысли. Его лицо было задумчивым, а брови чуть нахмурены. Татьяна показала нам вход в аудиторию и оставила на пороге.
– О, вы уже здесь! – громко и взволнованно окликнула нас Надежда Михайловна, появляясь как ураган. Она была женщиной средней комплекции, с энергией, которой могло бы хватить на целую деревню. С радостью она обняла нас обоих, как родных.
– Не стоит извиняться, Надежда Михайловна, – рассмеялась я, ощутив её добрую энергетику. – Мы счастливы быть здесь!
– И мы счастливы видеть вас, мои дорогие! – с любовью ответила она.
Немного поболтав, мы прошли на сцену. Перед нами сидели десятки глаз, полных ожидания и робкой надежды. Их детские лица светились интересом, маленькие ладошки ёрзали на коленях.
– Привет, ребята! Я Мария! – помахала я рукой.
В ответ раздался рой звонких голосов:
– Привет!!!
Вадим неловко кашлянул и представился:
– А я – Вадим!
– Мы сегодня проведём день вместе: поиграем, посмеёмся, – сказала я, чувствуя, как глаза детей загораются ярче.
– Но сначала... – хитро протянул Вадим, – кто хочет получить подарок?
– Яяяя! Я хочу! И я! Дядя, меня выбери!
Звонкая как летний дождь какофония голосов наполнила зал. Дети подпрыгивали на стульях, словно маленькие резиновые мячики.
– Но! – поднял палец Вадим. – Только если вы будете вести себя хорошо!
Все разом замерли, кивая с таким рвением, что казалось, ещё чуть-чуть – и головы оторвутся.
Вадим спрыгнул со сцены, а сотрудники детского дома помогли ему принести из машины пакеты. Пока мужчины сновали туда-сюда, я присела на край сцены и начала разговаривать с детьми.
Они были удивительно разными: шумные и тихие, застенчивые и бесстрашные, но все – без исключения – добрые и искренние. Некоторые сразу тянулись ко мне, другие сначала наблюдали издалека. Мне хотелось обнять каждого, согреть своей любовью, уберечь от всех бед мира.
Когда началась раздача подарков, зал взорвался криками радости. Куклы, машинки, конструкторы, плюшевые мишки... Вадим выбирал игрушки с душой. Их радость наполняла воздух чем-то волшебным, что нельзя было потрогать руками, но можно было почувствовать сердцем.
– Тётя, можно потрогать твои волосы? – робко спросила девочка, уже гладя мои локоны.
– Конечно, принцесса, – ответила я, и её лицо озарилось сияющей улыбкой.
Мы вышли во двор, чтобы продолжить праздник на свежем воздухе. Там один мальчик ткнул пальцем мне в лицо и спросил:
– Тётя, почему у тебя глаза голубые?
Я засмеялась:
– Потому что Бог решил их так раскрасить.
Его глаза распахнулись от восторга:
– Ух ты! Значит, Бог и мои раскрасил?!
– Конечно! – мой ответ вызвал у него такой восторг, что он побежал делиться открытием с друзьями.
Я перевела взгляд и увидела Вадима, окружённого десятком мальчишек. Он ловко уворачивался от них, пытаясь удержать мяч, но ребята налетали на него без всякой пощады. Сцена была настолько уморительной, что я не удержалась от смеха.
– Никогда не видела их такими счастливыми, – сказала Надежда Михайловна, подсаживаясь ко мне на траву. В её глазах блестели слёзы благодарности.
– Спасибо вам за этот день, – ответила я от всей души. – Они заслуживают всю любовь мира.
– Ты и твой муж... – начала она, и я тут же поправила:
– Мы ещё не женаты, только встречаемся.
Надежда Михайловна удивлённо округлила глаза:
– Тогда поторопитесь, и усыновите побольше детей. Вы будете прекрасными родителями, я в этом уверена.
Я мечтательно улыбнулась.
– Видишь тех двух близняшек? – указала она на девочек с плюшевыми медведями. – Их нашли в коробке на улице. Им было всего шесть месяцев...
Сердце моё болезненно сжалось.
– А вон тот мальчик, Кирилл, – продолжила она, – ему семь лет, он аутист. Родители от него отказались.
Я едва сдерживала слёзы, слушая о каждом маленьком ангеле.
Вадим сел рядом, тяжело дыша после футбольного боя.
– Эти дети просто неиссякаемый источник энергии, – пошутил он, вытирая пот со лба.
– И это только начало, Вадим! – подмигнула ему Надежда Михайловна. – Я принесу вам воды и угощу блинами.
Оставшись наедине, мы с Вадимом наблюдали, как малыши, словно стайка воробьёв, играли во дворе. И вдруг рядом раздался тоненький голосок:
– Тётя, поиграешь со мной в куклы?
Я обернулась – передо мной стояла маленькая девочка с медовыми глазами и старенькой тряпичной куклой в руках. Она была так мила, что моё сердце затрепетало.
– Конечно, милая, иди ко мне, – сказала я, раскрывая объятия.
Она с радостью забралась ко мне на колени, и мы начали играть. Вадим с нежностью наблюдал за нами.
– Как зовут твою куклу? – спросила я, перебирая её шелковистые волосы.
– Ляля, – ответила она.
– А тебя как зовут?
– Аня, – сказала она, не отрывая глаз от куклы.
Я расцвела в улыбке.
– Какое прекрасное имя, принцесса.
В этот момент подошла Надежда Михайловна с подносом и улыбнулась:
– Похоже, вы нашли ещё одну поклонницу.
Аня, довольная, пересела к Вадиму и принялась дёргать его за бороду.
– Ой, аккуратнее, малышка! – воскликнул он, морщась, а она захихикала.
– Пушистый! – весело заявила она, теребя его щетину.
И в этом простом, трогательном моменте мне показалось, что весь мир сжался до размеров одного двора, полного счастья и надежды.