- Где наш сынок? – слабо прошептал Герман.
- Ох, Герман, - завыла Ганя. – Забрали его эти бандиты!
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aA5kAkx76z6RnrgJ
Мертвецки бледное лицо Германа в мгновение налилось краской, он попытался вскочить, но тут же рухнул на землю.
- Зачем они его забрали? Зачем? – хрипел Герман.
- Так убить они нас задумали, я вымолила, чтобы Алёшеньку хотя бы в живых оставили. Алёшеньку забрали, а меня в последний момент тоже не стали убивать.
- Что теперь будет с нашим сыном?
- Они сказали, что в приют его отдадут…
- Ты назвала им имя и фамилию нашего сыночка?
- Нет, фамилию не назвала, не подумала даже. А что Алёшенькой его зовут они знают.
- Как же ты теперь будешь искать нашего сыночка? Ему в приюте могут другую фамилию назначить – и не найдёшь ты его больше.
- Герман, милый, сглупила я, не подумала… Но мы ведь найдём с тобой нашего сыночка? Вместе найдём…
- Нет, Ганя, одной тебе придётся искать Алёшеньку… Чувствую я, что жизнь уходит из меня…
- Нет, Герман, милый, я выхожу тебя. Один раз выходила – и в этот раз не дам тебе помереть.
- Не выйдет, милая, моя. Я наказываю тебе, чтобы ты разыскала нашего сыночка… - Герман дышал всё тяжелее и тяжелее.
- Вместе мы его с тобой разыщем, ненаглядный мой, - заливалась слезами Ганя. Плакала она беззвучно, боясь пропустить хоть одно слово Германа, который говорил очень тихо.
- Ещё я тебе один наказ даю, жена моя верная: не хорони меня безымянным, хоть камень поставь и имя моё на нём напиши.
- Нет, Герман, не говори таких страшных слов, мне худо от них делается. Герман, ты жди, я сейчас за помощью побегу, должно же здесь быть неподалёку какое-нибудь село…
- Не уходи, Ганя… Иначе мы не сможем с тобой проститься.
- Ты будешь жить, Герман! Когда тебя в первый раз ранили, ты был совсем плох, но я выходила тебя! А камень нам с тобой детки наши поставят...
- Напиши моё имя… - твердил Герман. – В левом сапоге у меня нож лежит… Найди камень побольше, положи его у моей могилки и ножом моё имя нацарапай. А похорони ты меня прямо здесь, под этим деревом…
- Герман, не покидай меня! – взвыла Ганя.
- Напиши имя, не хорони безымянным… - продолжал твердить Герман, из которого выходила жизнь.
- Как же я напишу, милый мой? Я ведь грамоте не обучена. Не знаю я, как имя твоё написать…
Герман, собрав последние силы, чуть приподнялся.
- Дай мне вон ту ветку, - указал он.
Ганя выполнила просьбу мужа.
Неуверенной рукой, но очень разборчиво, он вывел на земле: Герман Зябликов. 1898-1920
- Прости меня, жена моя милая, прости, если что не так. А Алёшеньку ты обязательно разыщи… - после этих слов Герман затих.
Ганя бросилась к нему и неистово трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство, но Герман затих навсегда. До вечера Ганя просидела у тела мужа, почти не шевелясь.
Когда стали сгущаться сумерки, она начала постепенно выходить из состояния оцепенения. Несколько часов Ганя бродила в поисках большого камня, она не могла не выполнить последнюю просьбу мужа.
Ночь была ясной, лунной. При свете луны Ганя отыскала подходящий камень, когда было уже за полночь. От места гибели Германа она ушла далеко, не чувствуя усталости, она перекатывала здоровенный булыжник до самого утра.
Вытащив нож из сапога Германа, Ганя аккуратно выцарапала на камне имя, фамилию и годы жизни любимого мужа. После этого она вернулась на поле, где остался лежать её мешок с наспех собранными вещами.
Раскрыв мешок, первым делом Ганя увидела лепёшки и сваренные яйца, но, несмотря на то что она не ела больше суток, есть не хотелось совершенно.
Ганя отыскала в мешке алюминиевые чашку и ложку, с их помощью она выкопала могилу Герману, благо, земля под деревом была сырой и копалась легко. Могила получилась неглубокой - насколько сил у Гани хватило.
Прощалась она с мужем долго, потеряв счёт времени, а между тем очередной день подходил к концу. Закопав тело мужа, Ганя легла рядом с холмиком земли и только тогда почувствовала смертельную усталость, сковавшую всё её тело.
Спала Ганя долго, тревожно. Она то кричала, то плакала во сне, но при этом не просыпалась.
Проснулась Ганя часов в 9 утра и не сразу поняла, где находится. Её взгляд упал на свежий холмик земли.
- Герман, муж мой дорогой! Как же я одна без тебя? – припала она к сырой земле. – А Алёшеньку я разыщу, воспитаю я его, о тебе расскажу. Расскажу, какой у него папка был смелый и отважный, сыночек наш будет тобой гордиться… Прощай, милый мой, прощай… Не думала я, что так выйдет, думала, что вся жизнь у нас с тобой впереди… Прощай…
Ганя быстро поднялась и отправилась на поле, где подобрала свой мешок. Голод давал о себе знать, порывшись в мешке, Ганя обнаружила варёные яйца и лепёшки.
Увы, яйца были несъедобны. Пролежав под палящим солнцем почти двое суток, они испортились, источая ужасный запах. Лепёшки превратились в сухари, но это не помешало Гане съесть сразу три штуки.
Когда с лепёшками было покончено, Ганя увидела, что вдалеке кто-то едет на подводе.
«Красные! Нужно спрятаться!» - была первая её мысль, но потом она решила, что скорее всего это кто-то из местных.
- Стойте! – махнула она рукой, когда подвода была совсем близко.
- Пр-р-рр! – крикнул лошадке мужичок лет 50 и натянул вожжи. – Ты что это, красавица, ай, заплутала? – обратился он к Гане.
- Мне приют нужно найти…
- Какой такой приют? – не сразу понял мужичок.
- Где детишки малые живут…
- Что, сдать своё дитятко надумала? И где же дитятко твоё? – осуждающе посмотрел на Ганю мужичок.
- Потеряла я своего сыночка, разыскать мне его нужно. Так имеется здесь приют или нет?
- Вроде есть здесь один, вёрст семь отсюда будет. Ну, прыгай в телегу, свезло тебе, я в ту сторону путь держу.
- Спасибо вам…
Всю дорогу Ганя думала о сыне, она очень боялась, что не найдёт его.
«А вдруг не сдали его в приют? Вдруг кто-то из этих красных забрал себе моего сыночка? Нашего с Германом сыночка... - мучительно думала Ганя. – Нет-нет, я должна его разыскать, по-другому и быть не может, я ведь обещала Герману…»
- Приехали, - сказал ей мужичок, остановившись возле одноэтажной деревянной избы. – Вроде бы здесь сиротки живут…
- Спасибо вам…
- А ты не теряй больше дитя своё, - погрозил ей пальцем мужичок. – Э-эх, мамаша ты пустоголовая!
Ганя на ватных ногах вошла в слегка покосившуюся дверь, её трясло от мысли, что Алёши здесь нет.
Навстречу Гане по коридору бежала девочка лет пяти, остановившись чуть поодаль, она робко спросила:
- А вы моя мама?
Ганя не знала, что ответить девочке, которая смотрела на неё с такой надеждой в глазах.
Коридор был длинным и узким. По каждой стене располагались четыре двери. Из одной двери вышла женщина строгого вида.
- Я сыночка своего ищу, третий день он должен быть у вас! – бросилась к ней Ганя.