«Трудные времена порождают сильные личности», - недаром испокон веков действовала это «социальная формула». Однако в Истории России она немного «сбоит». Просто потому, что если глубоко-глубоко задуматься, то у нас и лёгких времён-то никогда не было. А потому и сильные личности, богато и обильно, рождались на наших землях чуть ли не с момента прихода в Восточную Европу славянских племён.
Сегодня на канале «Культурный код» мы снова коснёмся темы чернейшего времени для Отечества – татаро-монгольского нашествия. И вновь погрузимся в 1237 год. То есть в то время, когда татаро-монголы уже прошли Рязань и Владимир и собирались стремительно продвигаться дальше – через все русские княжества и «к Последнему морю», как то завещал своим свирепым подданным Чингисхан. Да не просто пробежимся по общей хронологии событий, а взглянем на эту часть истории через призму реальной исторической личности – Евпатия Коловрата.
Падение разрозненных Русских княжеств было предопределено ещё в 1223 году, после разгрома в Битве на реке Калке. Да - везде были свои выдающиеся богатыри и дальновидные умные князья. Но что толку? Устоявшаяся система наследования всё больше и больше дробила некогда единые земли, а алчность многих правителей била все известные пределы, всё больше и больше отдаляя княжества друг от друга.
К примеру, Владимиро-Суздальское княжество. Да после смерти Всеволода Большое Гнездо в нескончаемой междоусобице сошлись единокровные братья – Константин и Юрий. И хоть Липицкая битва предопределила победу старшего брата Константина, он совсем скоро покинул этот свет в виду естественных причин. Престол занял Юрий, в правление которого и состоялось нашествие. И не нужно быть «семи пядей во лбу», чтобы понять, что в тот момент, когда татары лезли на стены стольного города, ему очень-очень не хватало 10-15 тысяч защитников сгинувших в междоусобном сражении примерно десятилетие тому назад.
Но вернёмся к Рязани. Напрасно князь запрашивал помощь у Владимиро-Суздальского княжества – не пришли. И самое пограничное русское государство пало 21 декабря 1237 года, не выдержав 5-дневный штурм своей столицы. Разгром был страшный – рязанский народ был вырезан чуть ли не под корень за чересчур рьяное и решительное сопротивление. И в этой резне всенепременно сгинул бы и известный богатырь-боярин – Евпатий Коловрат, если бы не был отправлен правителем в Чернигов за подкреплением.
Черниговский князь согласился помочь. Да только в очень малой мере – выделил около 300 дружинников на конях. Но позволил созвать ополчение (в бой отправились только добровольцы, готовые сражаться за своих соседей с воинством невиданным и силой неизведанной), что позволило увеличить численность отряда до 1,5 тысячи смешанных ратников.
Евпатий Коловрат очень спешил провести сбор. Но опоздал – к тому времени Рязань уже пала, о чём он узнал постфактум, прибыв на большое кладбище-пепелище, оставшееся от города.
Согласно имеющейся легенде, Евпатий Коловрат и его соратник – бывший воин, а ныне монах – Ратибор, нашли на руинах вечевой колокол и приказали поднять его над землёй. После нескольких ударов этого печального символа Рязани, из подвалов и закутков начали показываться люди, которых миновала Смерть – им удалось пересидеть бойню по подвалам, да внутри печей. И только тогда, у Евпатия впервые прояснели глаза и он произнёс:
— Жив ещё корень рязанский!
Но убитые требовали мщения. И, вольно или невольно, небольшой русский отряд оказался в тылу невиданной армии в 250-300 тысяч сабель, которая как раз, несколькими потоками, втекала в пределы сразу нескольких соседних княжеств.
На совете было принято решение – пополнить свои ряды теми рязанцами, которые умели держать оружие, после чего максимально «забрать» татар, чтобы отомстить за павших воинов и мирных людей. И это решение – «трепать тылы», фактически впервые в Отечественной истории «собрало» первый партизанский отряд, куда вошли не только взрослые мужчины, но и некоторые старики, дети и даже женщины.
Рязанцы – народ удивительной силы. Выдержать пятидневный штурм, да ещё и в условиях тотального превосходства сил, мог далеко не каждый город, что своим печальным примером доказали Бухара, Хорезм и сотни других городов восточного и азиатского мира, несмотря на то, что население в некоторых доходило до двух сотен тысяч человек. Рязанцев было тысяч двадцать от силы, если брать всех людей, которые могли держать оружие, независимо от пола. Но они сражались даже в тот момент, когда стенобитные машины смогли пробить проломы в стенах, а вражеская конница буквально затопила улицы.
Евпатий был лучшим из рязанцев, согласно многочисленным свидетельствам. А потому разделил свой отряд на «волчков» - пехоту и «соколиков» - конников, после чего, засучив рукава, взялся за дело истребления врага «в промышленных масштабах».
Описывая дальнейшие действия главного героя, я буду опираться на довольно известный исторический литературный труд 1237 года – «Повесть о разорении Рязанского княжества Батыем», ибо в нём отражено огромное количество действительно важных событий и свидетельств. Согласно данной повести, главное преимущество Евпатия заключалась в том, что он просто прекрасно знал свои земли, а его воины владели одними очень известными у нас приспособлениями, пользоваться которыми абсолютно не умели степняки – лыжами и снегоступами.
Отряд начал двигаться по татарскому следу, избегая особо крупных рек, которые в момент промерзания стали самыми настоящими «автострадами» для захватчиков. И, пользуясь тем, что уже по «покорённой» территории, туда-сюда, сновали небольшие отряды татар и гонцы, «урожай» начал собираться практически немедленно – неожиданный удар из засады не оставлял никаких шансов супостату, который привык биться в поле и брать города.
Первая крупная победа – схватка с татарским авангардом неподалёку от Суздаля. Причём и рязанцы, и черниговцы атаковали с такой отчаянной обречённостью, что численно превосходящее подразделение было разбито и буквально развеяно по местным лесам и болотам:
«И бил врага Евпатий нещадно. Да так, что мечи тупились. И брал он мечи татар и сёк ими», - неизвестный летописец, написавший вышеуказанную «Повесть»…
Проблема врага заключалась ещё и в том, что ему периодически требовалось останавливаться на ночлег. Нет, действительно суровые и неприхотливые воины могли переночевать и в поле – накрывшись попоной вместе с конём и улёгшись в снег прямо под брюхом любимого животного. Но ровно так же, как и всех живых людей, татар тянуло к комфорту. И захваченная деревня становилась просто отличным временным становищем и местом для утех.
Именно такие занятые деревни и атаковали «волчки» и «соколики», действуя в полном молчании. Поначалу снимались дозорные. А когда кто-то всё же подавал отчаянный сигнал: «Урусуты»! - то было уже поздно – инициатива была полностью на стороне воинов Евпатия.
Согласно имеющейся информации, в одну из таких ночей «урусуты» столкнулись с настоящей татарской элитой – гвардией правой руки Бату-хана – Субэдэй-багатура, которых все звали «бешенными». Сеча вышла короткой и страшной. И множество людей пало с двух сторон. Но у этой трудной победы было одно очень печальное следствие – Субэдэй не только спасся, но и обратил внимание на неизвестный отряд, действующий в тылу. И убедил Бату-хана начать настоящую облаву на воинов Евпатия.
Сразу несколько туменов (отрядов по 10 тысяч всадников в каждом) повернули назад, чтобы разобраться с неизвестной армией, действующей в тылах. Огромная масса конницы буквально окружила район, где действовали рязанцы и черниговцы, в конечном итоге прижав первых русских партизан к развалинам какого-то старого каменного сооружения. Место последней битвы – урочище «Убитое поле» возле Мещерского кургана в современной Владимирской области.
Несмотря на тотальное численное превосходство, партизаны отказались сдаваться. И крупные отряды татар, намеревавшиеся быстро разобраться с немногочисленным противником, засевшим в развалинах, уходили в пустоту – они втягивались в сражение и больше не возвращались.
За небывалой битвой наблюдал лично Бату-хан и Субэдэй. Оба полководца, которые на своём веку повидали сотни сражений (Субэдэй, на правах старшего – намного больше, так как был темником ещё во времена Чингисхана), были просто поражены стойкостью наших солдат.
В бой вызвался Хостоврул со своим отрядом – очень известный монгольский богатырь из личной гвардии Бату-хана. Он решительно пробился в центр развалин и вызвал Евпатия на личный поединок. И быстро пал, рассечённый до пояса богатырским мечом, что вызвало общую панику и откат атакующих на прежнюю позицию.
Бой замер. Остро встал вопрос об общем престиже монгольской армии. И Бату-хану очень повезло, что стенобитные и камнеметательные машины, разработанные покорёнными китайскими инженерами, всегда ползли намного медленнее стремительной степной конницы. А потому оказались неподалёку и были приволочены пленниками на место сражения:
«И сёк Евпатий силу татарскую. И много богатырей знаменитых Батыевых положил», - фраза из «Повести».
Паника татарского руководства была тем более смешной, с учётом того, что силы партизан были на исходе – в строю оставалось пара сотен солдат. Оттягивая время прибыли послы с традиционным предложением перейти на сторону Бату-хана, но получили гордый отказ: «Мы хотим только умереть».
Загрохотали камнемётные машины, отправляя камни в смертельный полёт. И один из таких камней, которые буквально затмили небо, ударил в грудь Евпатия Коловрата, лишив жизни легендарного богатыря.
После «ковровой бомбардировки» в живых осталось только пять партизан. Монголы опутали их арканами и приволокли к Бату-хану на разговор, а также привезли с собой тело могучего предводителя, который и в смерти поражал своим величием и силой.
Все воины были изранены и мрачно ждали своей участи. Но Бату-хан, осмотревший тело Евпатия, был поражён в самое сердце видом своего непримиримого врага. Он сказал мертвецу: «Если бы ты служил у меня, то я бы держал тебя у самого сердца». После чего приказал отпустить пять воинов, оставшихся в живых и отдать все военные почести павшему богатырю, насыпав над его телом рукотворный курган – высшая дань уважения врагу. И первым, кто бросил горсть земли на могилу стал сам предводитель ордынцев.
Завершить стать хочу авторским стихотворением, которое написал давным-давно (если интересно, то сборник стихов на 267 страниц, под названием «Не Есенин, а Вологдин 2.0», находится на финальной стадии редактуры):
Крутил мечом в руках Евпатий,
Клинком, рождая Коловрат
Он шел на битву с малой ратью
И был монголами зажат.
Земля Рязанская, родная,
Стонала от напора орд.
В кольцо злых Русов загоняя
Был Батухан собою горд:
«Пришлите голову на блюде,
Батыра, что нам спины драл!
Пусть шлем его трофеем будет»! -
Велел своим отрядам хан.
И ржали кони от ударов,
Хрипели тысячи людей,
Но дрался крепко воин славный -
Легенда выжженных земель.
Всё так же бил врага Евпатий,
Мечом, рождая Коловрат.
Хан закричал: «Довольно! Хватит!
Пусть катапульты бой решат»!
Взлетели камни над полями,
Изрыв защитников ряды,
Так с гордым взором вместе пали
Сыны несломленной Руси…
… Евпатий мёртв. И перед ханом
Предстал его холодный труп.
«Громил я города и страны,
Но не видал столь крепкий люд!
Не нужно голову и шлема,
Батыра память мы почтим.
Пусть воин он Христовой веры,
Курган над телом сотворим!
Хан приказал и первым бросил
Комок земли на грудь врага...
… Курган, покрылся белой рощей
Пророс Евпатий сквозь века.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другой наш проект - «Серьёзная история». В этом проекте будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.