Прогностика, футурология, исследование будущего – область ученых и квазиученых, но не арт-критиков и искусствоведов. Мы живем сейчас во времена сильнейших перемен глобального толка и, казалось бы, вправе ожидать от искусства не меньших трансформаций. Но искусство содержит в себе прочную традицию и длительную инерцию, что и сберегает его от быстрой гибели в результате революционных сотрясений. Однако некоторые тенденции к изменениям чувствуются. Попробую наметить тренды, связанные с выставками изобразительного искусства, классического и современного.
Общая тенденция выставочного процесса ощутимо идет к усложнению задач. Это касается всего: поиска тем выставок, технологии экспозиционного пространства, отбора и сочетания имен и произведений в новом контексте. Успешными будут те проекты, в которых проявится комплексное решение, а не отдельные «прокачанные» составляющие.
Крупными музеями будут востребованы прежде всего проекты зрительские, которые обеспечат не только количество посетителей, но и заинтересуют самые разные категории любителей прекрасного. Причем, учитывая возросшую насмотренность, опытность и требовательность современных зрителей, их готовность сразу публично выразить свое несогласие, успешные проекты должны сочетать в себе привлекательность и строгость. Образность, эффектность и технологичность выставок не сработают, если не будут предназначены для оформления ясной и точной идеи. Поиск таких тематических идей – главная проблема выставочных стратегов.
Как мне видится, советская тематика вполне может «выстрелить» при умном и успешном выставочном решении.
Примеры: «Портрет современника», «Человек труда», «Малая Родина».
Усложнение означает также готовность браться за объемные и пафосные темы. Герои классического искусства – всегдашние собеседники героев современности, но здесь необходимо избегать прямых аналогий. Так, в одном советском фильме врач советовал выздоравливающим бойцам читать не «Повесть о настоящем человеке», а «Дон-Кихота».
Изменение мира и изменения в стране предполагают, что само слово актуальное для искусства будет определяться иначе: не рыночными, модными, институциональными и прочими факторами, а идеологическими обновлениями. И в первую очередь актуальными должны стать заново осмысленные имена отечественного искусства. У России есть три визитных карточки, три кита или три бренда: иконы, «передвижники» и авангард. Предполагаю, что как реалисты XIX века, так и реалисты XX–XXI веков окажутся среди лидеров выставок ближайших лет. Хочется надеяться, что среди современников найдутся авторы, которые соединят академические традиции с национальными и патриотическими образами, как это удавалось их великим предшественникам.
Сочетание русского и советского наследия имеет громадный потенциал. Пример: «Василий Суриков и Гелий Коржев».
Есть советские художники, которых стоит пересмотреть. Пример: Александр Лактионов.
Есть современные художники с огромным возможностями и большими достижениями. Пример: Фрол Иванов.
Вне государственных выставочных площадок описанные тенденции вряд ли возможны. Частные галереи и музеи будут брать задачи по своим силам: предсказуемо продолжать традиционалистские и новаторско-модные линии. В первом случае нас ждут выставки, умеренно расширяющие надежное плато и добавляющие факты к хорошо знакомым именам прошлого. Во втором случае сложившиеся связи между зрителями-художниками-коллекционерами будут в режиме междусобойчика создавать чувство локальной стабильности. Художник поделывает, зритель посматривает, коллекционер попрятывает.
Сохранятся и отдельные случаи, когда частная галерея готова к научным изысканиям и совершает умеренные открытия в истории искусства, жертвуя коммерческой составляющей. За таким всегда стоит характер отдельной личности. Например: Музей русского импрессионизма и Галеев-галерея.
На окраинах больших выставочных событий обязательно сохранятся «клубы по интересам». В них будут востребованы как прямодушные продукты художников-натуралистов, так и обаятельные картинки эксплуататоров советской ностальгии, а умеренная мистика будет соседствовать с доморощенным сюрреализмом. Но оценочный критерий «Я б такое на стену повесил» не имеет срока годности и стимулирует поток художественных предложений.
Прогнозирование будущего зависит от поведения предсказателя, и само влияет на ход реальных событий. Даже эта небольшая моя статья отправляет информационную волну в завтрашний день. Если вы переживаете за будущее, знайте: оно меняется от этих самых ваших переживаний. Задумываясь о выставках, которые мы хотим посетить в ближайшем будущем, энергией мысли мы начинаем выстраивать эти экспозиции.