Алиса стояла у окна. Матвейка уснул расстроенный, сжимая в руке письмо к Деду Морозу. Ей непременно надо поговорить с Никитой, объяснить, что ничего подобного она Даше не говорила. Но он упорно не отвечает на её звонки.
- Мама, когда-то я думал, что самое болезненное предательство в моей жизни уже было. - Никита сидел на широком подоконнике, глядя в сад, где стараниями Лидии красиво подсвечивались изящные извилистые дорожки и аккуратно подстриженные, укрытые снежными шапками кусты. - Правда, не мог понять, кто предал больше. Мама, когда её не стало, отец, когда привёл в дом Снежану, бабушка, когда уехала... Потом понял, что никто из них. Так получилось в жизни. А вот сейчас это самое настоящее предательство. Сейчас Алиса сделала то, чего могла не делать. Я ведь поверил в то, что встретил человека, которого так долго искал. Мама Лида, я же видел, какая она. Я не мог ошибиться! И всё равно ошибся!
- Алиса прежде всего обыкновенный человек, сынок, что бы ты ни увидел в ней. Мы не знаем, почему она так поступила, не знаем её мотивов. А поэтому надо поговорить. Каждый человек имеет право объясниться. Она звонила, и мне показалось, что она удивлена не меньше твоего.
- Удивлена?! - Никита спрыгнул с подоконника. - Она удивлена?! Мама, она была единственным человеком, с которым я поделился своей историей. понимаешь, единственным! Да, я проявил слабость. Да, я виноват сам. И все всё узнали, да и пусть! Пусть считают меня психом с детскими комплексами, но я поверил! За столько лет поверил кому-то, кроме тебя! Я полюбил, мама!
- Тогда просто поговори.
Лидия поцеловала его в щёку и вышла, а он остался стоять у окна, глядя на начинающийся снегопад. Два человека в разных концах города смотрели на один и тот же декабрьский снег и не могли понять, что им делать дальше...
Никита приехал позже обычного. Чтобы Матвейка точно уже уснул, догадалась Алиса.
- Никита, послушай, я должна тебе сказать. Я действительно разговаривала с Дашей, это моя знакомая, но ничего подобного я не говорила.
- Алиса, хочешь сказать, что эта женщина придумала всё сама? Мы же с тобой не маленькие дети. Оба знаем, что подобных фантазий на ровном месте не возникает. Я так верил тебе.
Прозвучало это настолько горько и безысходно, что она заплакала. Никогда не плакала. Даже, когда было очень трудно или тоскливо, а сейчас слёзы покатились предательски и неумолимо, и она ничего не могла с этим поделать.
Никита дёрнулся. Любимый приём Снежаны. Как только какая-то конфликтная ситуация требовала решения, она тотчас же пускала в ход этот трюк. И отец верил. Жалел её, а в жизни маленького Никитки всё оставалось по-прежнему.
- Алис, я... Я не могу простить предательства.
- Я не предавала тебя. Но если ты не веришь, иди.
- А вот манипулировать мной не надо. - Лицо Никиты стало каменным. - Слишком много подобного было уже в моей жизни. Это что?
Он показал на свёрнутый лежащий на тумбочке в коридоре листок.
- Письмо Матвейки Деду Морозу. Ты обещал отправить его. Но теперь это уже...
- Твой сын меня не предавал. Дети вообще всегда страдают из-за глупости и амбиций взрослых. Скажи ему, что я забрал письмо и обязательно отправлю. Прощай.
Алиса проплакала всю ночь. Лишь под утро забылась тяжёлым сном. А когда открыла глаза, поняла, что, кажется, заболевает.
- Мама, где письмо?! - В комнату ворвался Матвейка.
- Никита приходил вчера. - Объяснила она, стараясь не расплакаться снова. - Забрал его и обещал обязательно отправить. Сынок, ты не подходи близко. А то вдруг я тебя заражу.
- Ты заболела? - Матвейка огорчённо вздохнул. - Мамочка, у тебя глаза красные. Давай Никите позвоним, он купит таблетки.
- Есть у нас таблетки. И Никите мы звонить не будем. У него работы очень много. Знаешь, Матвейка, скорее всего, Никите придётся уехать надолго.
- В командировку?
- В командировку, малыш.
- И не приедет на Новый год?
- Наверное, не приедет.
- И мы опять будем только вдвоём? - Губки мальчика задрожали. - А Никита говорил, что это будет самый весёлый праздник на свете! И что у Лидочки будет большая ёлка прямо в саду! Мама, а давай тогда поедем к Лидочке!
Алиса не выдержала. Отвернулась и уткнулась в подушку лицом.
- Мамочка, ты плачешь? - Испугался Матвей. - Тебе больно, мамочка?
- Да, сынок, голова болит. - Радуясь, что есть повод сослаться на болезнь, ответила она. - Матвейка, ты пока умывайся, мой хороший. А я найду маску и приготовлю тебе завтрак. Хорошо?
- Хорошо. - Крикнул он, убегая. Тут же вернулся и серьёзно велел. - Мама, выпей таблетку.
- Слушаюсь, мой генерал!
- Я не генерал. Я буду, как Никита! Меня Лидочка научит.
Алиса услышала звук льющейся воды в ванной, кое-как собравшись с силами, завязала волосы в хвост, нашла в аптечке маску, что-то противовирусное и отправилась на кухню. Приготовила завтрак, покормила сына, заставила себя немного поесть, усадила Матвейку заниматься лепкой, и открыла ноутбук. Ей надо работать. День пошёл по накатанному пути, Алиса делала всё машинально, но внутри, в глубине души, плотно и тяжело плескалась свинцово-серая тоска.
Головная бoль постепенно отступала, вовремя принятые, пусть и без назначения вpaча, лeкapства сделали своё дело, и Алисе удалось не разболеться. Но вот тоску, тягучую и болезненную, вылечить не получалось. Она скучала по Никите, вдруг поняв, насколько близким стал ей этот человек всего за несколько месяцев. Матвейка, словно чувствующий её скрытую боль, почти не спрашивал о своём друге.
* * * * *
А однажды раздался звонок в дверь.
- Витя? Ты?
- Привет. - Бывший муж шагнул в квартиру. - Ты чего разболелась?
- Я в порядке. Попыталась заболеть, но сама себе не позволила. - Через силу улыбнулась Алиса и спохватилась. - А ты откуда знаешь?
- Папа! Папа! - Выскочивший в коридор Матвейка бросился на шею Виктору.
- А у меня своя агентура. - Целуя сына, сообщил Виктор.
Матвейка повернул сияющее лицо к Алисе.
- Это я позвонил папе! С твоего телефона. Я боялся, что ты всё время болеешь.
- Заботушка ты моя. - Вздохнула Алиса. - Проходи, Витя. Ты голодный?
- Да, поем. Матвейка, ты можешь пока поиграть у себя? Я поговорю с мамой, а потом приду к тебе.
- А ты её вылечишь? - С надеждой спросил мальчик.
- Попробую. - Кивнул ему отец. - Беги. Возьми там в сумке конструктор. Я тебе новый купил.
- Ура! - Матвейка убежал.
- Ешь, доктор! - Алиса поставила перед ним тарелку. - Ты отчего меня собрался лeчить?
- Пока не знаю. - Виктор взял вилку. - Но в одном Матвей прав: выглядишь ты неважно. Рассказывай, что произошло.
- Вить, ты совсем не следишь за тем, что происходит в городе? Уже везде написано...
- Про твоего Парфёнова, что ли? - Муж с аппетитом жевал. - Подумаешь, сенсация. У каждого есть свои скелеты в шкафу. Этим знаменитостям всё время кости моют. Сейчас поженитесь, и все забудут про вас. Появится кто-то другой.
- Не поженимся. - Тихо сказала Алиса. - Никита знать меня больше не хочет.
- А ты здесь при чём? - Виктор нахмурился.
- Понимаешь, он уверен, что это я рассказала про него журналистам. А я этого не делала. Сначала я сама не поняла. Думала, он обиделся из-за Дашкиных слов. Попыталась объяснить. А потом, когда просмотрела эту программу снова, то поняла, что он решил будто это я рассказала про его детство. И там ещё так размыто всё. "Источник, приближенный к семье Парфёнова". А я ничего никому не говорила, Вить.
- Ну, так и скажи ему. А то, если ты начала оправдываться за то, что сказала этой своей подруге, то, конечно, он подумал, что и остальное твоих уст дело.
- Он не хочет больше разговаривать со мной.
- Тогда шли его подальше. - Виктор отодвинул пустую тарелку. - Очень вкусно. Если человек не верит тебе, Алисёныш, то зачем тебе нужен такой человек? Хотя, могу допустить, что он пока мало тебя знает. Но если любишь, то веришь. Более того, любовь иногда проходит, а доверие остаётся. Вот и думай теперь, что важнее.
- Вить. Матвейка письмо Деду Морозу писал. Знаешь, он попросил фотоаппарат. Хочет быть, как Никита. Они как-то фотографировали вместе. Я дам тебе денег, ты купи ему какой-нибудь простенький. Пусть охотку собьёт. Никита собирался сам, он и письмо забрал, но теперь, после всего...
- Не надо никаких денег. Я и так куплю. Он и мой сын тоже. Хотя, как показывает практика, сын-фотограф - ещё та проблема.
- Вить...
- Я шучу, Алисёныш. Матвейка ещё сто раз захочет быть кем-то. Музыкантом, лётчиком, полицейским или блогером.
- Только не блогером! - Алиса замахала руками. - Даже не говори мне об этом.
- Не буду. Спасибо за ужин. Я пойду поиграю с сыном. Чайку сделаешь?
- Сделаю. Вить, спасибо, что ты приехал.
Он улыбнулся и развёл руками.
* * * * *
- Нет, Никита. Я не верю, что Алиса могла связаться с Вышинским. - Лидия заботливо упаковывала в нарядную коробку фотоаппарат для Матвейки. - Ну, вот не тот она человек.
- Ты опять об этом? Мама, она сама сказала, что разговаривала со своей подругой.
- Об этом, Никита. Ты не присутствовал при их разговоре. Что сказала? Как сказала? Вам надо быть вместе. Каково ей сейчас? А себя ты видел, сын? Ты видел свои последние работы? Такое впечатление, что это снимал дилетант. Где то, что отличало твои фотографии от всех других?
- Значит, я не буду фотографировать, мама. Займусь чем-то другим. Стану экономистом, в конце концов.
- Продолжай. Буду ходить на нелюбимую работу, пить пиво по вечерам у телевизора. Женюсь на девушке, которая смотрит мне в рот. Вот, как Юля, очень хорошая, но не любимая. Буду толстеть, терять интерес к жизни... Так, сын?
- Не совсем. Буду толстеть, пить пиво, ладно. Но не женюсь. Я уже говорил тебе, что не женюсь абы на ком.
- Значит, я абы кто?
Они одновременно обернулись. В дверях стояла Юля. Глаза её, потемневшие от гнева, смотрели требовательно и жёстко.
- Юль, ты что здесь делаешь? - Никита нахмурился. - Ты же уехала.
- Вернулась. - Юля смотрела на него так, что молодому человеку стало не по себе. - А ты решил, что за глаза обо мне можно говорить всё, что угодно?!
- Мы с мамой разговаривали не о тебе, а обо мне. И подслушивать чужие разговоры низко.
- Вы даже разговаривали не обо мне... А о ком? Опять об этой Алисе? Откуда она только взялась? Алиса, Алиса, Алиса!!! Я постоянно около тебя, выполняю все твои капризы, требования, терплю твоё плохое настроение, твоё равнодушие ко мне.
- Стоп, Юль. - Никита поднял руки. - Мы всего лишь работаем вместе. Да, работаем много, много времени проводим вместе, ты даже иногда остаёшься здесь, в этом доме, потому что так удобней всем, но я никогда тебе ничего не обещал, не делал авансов. Разве не так?
- Так! Это так, Никита! Я ближе всех к тебе, и дальше всех от тебя. Ты даже не замечаешь, сколько я для тебя делаю. Вы с твоей мачехой настолько привыкли ко мне, что считаете чем-то вроде мебели. А я не мебель, я живой человек. И со мной придётся считаться!
- Это не Алиса рассказала всё Фёдору. - Лидия вздохнула. - Я сразу сказала тебе, Никита. Но даже подумать не могла...
- Считали меня бессловесной овцой? - Юля прищурилась. - Зря.
- Но я никогда не рассказывал тебе обо всём этом. - Парфёнов всё ещё не мог поверить.
- Зато ты обожаешь вести задушевные разговоры с Лидией Аркадьевной. - Фыркнула девушка. - А в них очень много познавательного, особенно для того, кого принято считать мебелью. Имеющий уши, да услышит. И всё равно, получается, что я выиграла у твоей Алисы. В том, что это я рассказала о тебе Фёдору, ты сомневаешься до сих пор, а в её вину поверил сразу.
- Зачем тогда ты рассказала всё, если выиграла? Твой план сработал. Я не поверил Алисе.
- А что толку? Я рассчитывала, что после её предательства ты поймёшь, что рядом с тобой та, которая никогда так не поступит.
- Не поступит? Театр абсурда какой-то.
- Но я и в этом случае оказалась для тебя "абы кем". - Продолжила Юля. - Вот и оставайся с той перспективой, которую нарисовала тебе твоя мамочка, мачеха, кто она тебе.
- Не смей оскорблять мою маму! - Лицо Парфёнова потемнело. - Юля, я не хочу тебя видеть больше не только в этом доме, но и вообще на своём горизонте. Уйди, пожалуйста, сейчас.
- Уйду. - Девушка внезапно успокоилась. - Но учти, что мне ещё есть, что рассказать, и не только Вышинскому. А то, что ты скатился к уровню районной фотостудии, скоро все увидят сами.
Она хлопнула дверью и выбежала из дома.
- Спектакль окончен. - Лидия Аркадьевна вернулась к своему занятию, прикрепила на коробку блестящий бант и полюбовалась на сделанную работу. - Готово.
- Мама, я поражаюсь твоему спокойствию. - Изумлённо произнёс Никита. - Ты разве не слышала, что она сказала сейчас?
- Слышала. - Лидия пожала плечами. - Всё уже произошло, сынок. Слухи и сплетни как-нибудь переживутся. Самое худшее из произошедшего, что ты потерял женщину, которая, кажется, могла полюбить тебя по-настоящему.
- Ты про Юлю?
- Я про Алису. Насчёт Юли я и сама здорово ошибалась.
- И что делать теперь?
- Думать, Никита. И пытаться исправить...
* * * * *
Они столкнулись случайно. У самого подъезда.
- Постой. - Окликнул Виктор. - Я тебя узнал.
- Мы на "ты"? Не припомню, чтобы кто-то нас знакомил.
- Мой сын говорит тебе "ты" и считает своим другом.
- Виктор? - Догадался Парфёнов и протянул руку. - Никита.
Виктор нехотя пожал её.
- Мне не следовало этого делать. - Сказал он. - Но я люблю Матвейку, а ты ему нравишься. - Только один вопрос: ты зачем Алису обидел? Я знал её ещё совсем девчонкой, и даже тогда она не врала.
- Так ты в курсе?
- В курсе. У нас половина жизни общая, наш сын. Думаю, она и об этом говорила тебе.
- Говорила. - Согласился Никита. - Алиса не скрывала, что у вас хорошие отношения.
- Хорошие. Но, увы, семью мы не сохранили. Остались друзьями. И в обиду ни её, ни Матвея, я тебе не дам. Ты даже не выслушал толком Алису, а она сказала тебе чистую правду. Вращаешься в таких кругах и до сих пор не знаешь, что любую фразу переврать можно.
- Знаю. - Кивнул Никита. - И теперь уже точно знаю, кто всё это устроил.
- Уже легче. Но чтоб ты знал, я сказал ей, чтобы бросала тебя. Там где доверия нет, и любовь долго не проживёт. Что, драться будем?
- Драться не будем. - Задумчиво произнёс Никита. - Я и шёл, чтобы прощения попросить. Не знаю, простит меня Алиса или нет, но извиниться я должен.
- Иди тогда ты. - Усмехнулся Виктор. - Тебе важнее. И ей это нужно. Любит она тебя. Я, собственно, только подарок для Матвейки отдать ехал, под ёлку, чтобы он не видел. Он спит уже. Передашь?
Виктор протянул пакет, в котором просматривались очертания небольшой коробки.
- Передам. - Согласился Никита. - Спасибо за понимание.
- Да чего уже. - Виктор махнул рукой. - Только помни, что я сказал. Обидишь, буду бить. Даром, что знаменитость.
Он быстро направился к выходу со двора. Никита посмотрел на освещённое окно и поднялся наверх.
- Вить... - Алиса открыла дверь. - Ты что... Ты?
- Я. - Парфёнов приложил палец к губам. - Тихо. Не кричи сразу. Матвейку разбудим. Виктор просил подарок передать. И вот ещё один. Мама передала. Спрячь получше, чтобы не увидел.
Алиса на цыпочках прошла мимо Матвейкиной комнаты и вскоре вернулась.
- Чего стоишь, проходи. - Шепнула она. - На кухню.
- Алиса. - Парфёнов смотрел на её словно заострившееся лицо, тревожные глаза. - Алиса, прости меня. Я не знаю, какими словами должен просить у тебя прощения, какими словами ругать себя за собственное недоверие, но я не смогу без тебя. Это я знаю совершенно точно.
- Я знала, что ты однажды разберёшься во всём. - Алиса отвернулась к окну, голос её дрогнул. - Только не знала, когда это произойдёт. Если ты встретил Витю, значит, он разговаривал с тобой?
- Разговаривал.
- Тогда наверняка он уже всё сказал. Он такой. Не смолчит.
- Да, суровый товарищ. - Никита улыбнулся. - Но справедливый. Обещал меня бить, если я обижу тебя.
- Он может. - Алиса наконец посмотрела ему в глаза. - А ты обидишь?
Парфёнов молча помотал головой.
- Ты моё солнце. - Голос его дрогнул. - Мой свет. Мне теперь трудно без вас с Матвейкой. Я не живу, просто существую каждый день, а для чего, непонятно. Я не знаю, как дальше, Алиса.
- И я не знаю. - Призналась она. - Не знала, что буду скучать по тебе так, как скучала. Не знала, что снег без тебя некрасивый совсем, что праздник становится непохожим на праздник. Матвейка тоже скучал, но он держится лучше, чем я.
- Настоящий мужчина. - Прошептал Никита, беря её руки в свои. - Надо взять у него несколько уроков...
* * * * *
- Лидочка! Смотри, фотоаппарат! Настоящий! - Матвейка сидел в гостиной, обложившись подарками, которые Дед Мороз оставил прямо в снегу под наряженной во дворе ёлкой. Там даже отпечатались настоящие следы от валенок, и коробки были такие холодные, что не возникало никаких сомнений, что их привезли с самого севера. - Ой! И ещё один! А я только одно письмо писал.
В его больших глазах плескалось недоумение. Лидия с Алисой переглянулись, сдерживая улыбки.
- Ну-ка, дай посмотреть! - Никита сел рядом. - Так они же разные, Матвей! Всё правильно! Ты видел, сколько камер у меня в студии? А объективов? Одним фотоаппаратом настоящий фотограф не управится.
- Значит, Дед Мороз знает, что я стану самым настоящим фотографом?
- Конечно, знает. Он ведь волшебник.
- Мама, ты слышала? Лидочка! Я сейчас папе позвоню! Он не верил. Мамочка, дай телефон!
- Он в комнате. Сбегай, принеси.
В большом светлом доме пахло хвоей, имбирными пряниками и свежесваренным кофе. Топот детских ног встряхнул утреннюю тишину, и за окном тяжело плюхнулись на заснеженные ветки рябинового дерева толстые красногрудые снегири. Ароматно звонко и ярко вступал в свои права следующий, хотелось бы надеяться, что счастливый, год.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
****************************************